Отцовские переживания

— Мисьё Ноа, — молодая воспитательница робко поджала губы, наблюдая за тем, как мужчина помогал своему сыну застегнуть пуговицы на джинсовой куртке. Кажется, никто из персонала заведения ещё до сих пор не был в состоянии привыкнуть к такому. Кто вообще видел нападающего номер один так часто, ещё и со столь ласковым выражением лица? — если вы не против, то могу ли я с вами поговорить тет-а-тет? — Да, разумеется. — он вернул внимание к ребёнку, позволяя пальцам легко уложить торчащие пряди мальчишки. — Тео, я скоро вернусь. Иди попрощайся со своими друзьями. — Ага! Я скоро! В прихожей детского сада поутихло. Это молчание было наполнено некой тревогой со стороны женщины и глубокими размышлениями в голове блондина. О чём мог пойти этот диалог? Неужели ваш сын уже успел что-то натворить в столь юном возрасте? Или речь будет о подколках и недоброжелательных словах от других детей из-за его происхождения? А, может быть, у него даже начались какие-то проблемы с здоровьем? Интересно, знала ли уже об этом всём ты? — Спасибо, что уделили мне своё время, — шатенка вежливо качнула головой. — я бы хотела задать вам несколько вопросов. Не поймите неправильно, но мне нужно это сделать согласно рабочему протоколу, никто посторонний не будет владеть данной информацией, это точно. Скажите, мисьё Ноа, у вас нет никаких трудностей в семье в последнее время? На миг Ноэль даже не понял как ему среагировать. Откуда подобный интерес мог вообще появиться? Скандалы, ссоры, обиды, конфликты, насилие? Конечно же нет — этому не было места в вашей уютной семье! Вы всегда были рядом со своим мальчиком, поддерживали его, заботились о нём, улыбались и показывали ему только сплошную любовь. Тогда, как так случилось? Что могло стать вашим упущением в его воспитании? — Нет, я бы не сказал так. Теодор ведёт себя довольно привычно, и в наших отношениях с женой нет разлада. — Тогда, это немного затрудняет ситуацию… — мужчина напрягся изнутри. Его кончики фаланг слегка охладели, а вдыхать воздух не получалось так же легко, как минутами ранее. — Понимаете, сегодня в группу приходил новый учитель, чтобы помочь малышам лучше различать эмоции и проявлять эмпатию к другим в таком возрасте. И детям было дано задание: «Как можно было бы улучшить свою семью?». Многие начали отвечать, что хотели бы больше игрушек или чаще встречаться с друзьями, но ваш сын… Со стороны было отлично видно, насколько тяжело и неловко было воспитательнице подобрать нужные слова. Однако, блондина волновало это меньше всего. — Он сказал, что было бы гораздо лучше, если в семье существовало два или три мужа для мамы. — она плавно вытянула листочек из кармана юбки, смущённо пробегаясь по нему глазами. — Один для того, чтобы продолжал играть в футбол по всему миру и был его кумиром, а другой — чтобы был всегда рядом с ним и мамой. Вот, возьмите, я записала всё, что сказал Тео. Мне не хочется лезть не в своё дело, но всё-таки это показалось достаточно веской темой для приватного разговора. Ноа лишь покорно взял бумажку в свою ладонь, не выдавая лишних чувств наружу. Неужели это всё было правдой? Его язык постепенно онемел, а тело вдруг стало совершенно неподвижным и каменным. Значит, вот, что на самом деле о нём думал сын? Лето было в самом разгаре. В парке было солнечно и тепло. Многие люди сидели в кафе поблизости, потягивая лимонад из стеклянных стаканов, пока вы предпочли остаться на лавочке в тени возле небольшого пруда. Блики красиво мерцали на прозрачной воде, переливаясь различными оттенками. — … Дорогой? — ты мягко сжала руку своего супруга, что обратить любимый золотистый взгляд на себя. Вот только блондина что-то настолько сильно заботило, что уже шестую минуту глаза непрерывно смотрели на одну и ту же точку. — Ноэль? — Да? — Что произошло? Ты сам не свой, — он коротко вздохнул и наконец-то прикрыл глаза. Даже перед тобой облажался. Ему не хотелось быть здесь и ощущать весь тот стыд и тягость, которые безжалостно давили на сердце. — расскажи мне, что тебя гложет. Я постараюсь помочь. Только не молчи, хорошо? Как об этом двум родителям стоило начинать разговор? Особенно с тобой, что всегда, абсолютно всегда, оставалась рядом и с ним, и с вашим милым ребёнком. Ты безмерно одаривала их двоих своей добротой, будь они расстроены или счастливы. Ты проводила усталые дни в больницах, когда у мужа были какие-либо травмы и бессонные ночи у кроватки сына, когда его тельцу было больно расти в младенчестве. Ты была добра и мудра: растила маленького человека и обеспечивала мужу ту пылкую любовь. Просто прекрасная мать и наилучшая жена, которая только могла существовать в этом мире. Ты заслуживала лишь самого прекрасного. А что сам Ноа? Там — чемпионат. А в другой день — матч. Перелёты, звонки, работа. Каждую неделю тренировки и нескончаемые интервью, где журналисты хотели выведать у него больше курьёзных фактов о личном. Но всё, что мужчина знал — было лишь мнимой крупицей того, что именно ты переживала в те моменты с Теодором; поэтому и ответить было нечего. Он правда старался быть рядом насколько это представлялось возможным: прибывал раньше положенного времени, водил мальчика на занятия, помогал ему с физическим и ментальным развитием, дарил подарки и приглашал вас всех на прогулки. Но это было недостаточно. Кусочек бумаги, что горел в кармане брюк был ярким доказательством этому. Мужчина превратился для собственного сына в непостижимого идола, который находился где-то далеко, за тысячи километров от дома, а не рядом, читая сказку на ночь. Лучший клуб. Лучшая команда. «Номер один нападающий во всём мире». Да, однако теперь ни кубки, ни медали, ни даже титулы не занимали первую ступень на его пьедестале жизни. Это место должно принадлежать вам — его семье. И Ноэль сильно оплошал. — Пару дней назад, когда я забирал Тео из детского сада, со мной говорила его воспитательница, — он провёл ладонь по белым волосам, оттягивая их назад. Напряжение должно было вернуть в него чувства сдержанности, но получилось очень хреново. — Она рассказала мне о том, как сын действительно видит нашу семью. Из меня получился плохой отец. — Не говори так, это неправда! Вот только в ответ супруг потянулся рукой к левому карману, передавая содержимое в твою кисть. Листок выглядел помятым, а на чернильных буквах красовались пара высохших разводов. Ты не стала ничего говорить, лишь бегло проходясь по записанному предложению. Брови поползли наверх. Второй муж? — Ребёнок уже в том возрасте, когда подсознательно начинает понимать что к чему. Глупо было бы отмахиваться от этого, любовь. — блондин слегка покачал головой и откинулся спиной на скамейку. Мысли с усилием давили на голову, делая её неподъёмной. Веки закрывались сами собой, стараясь остановить нежеланные слёзы. — Я всё время старался делать лучше так, как сам считал нужным и даже не поинтересовался мнением Тео. Мне казалось, что жизнь идёт правильно, что всё хорошо… Чёрт. Прости меня, любовь. Тёплый дом, горячая еда, хорошая одежда и безопасное место с близкими людьми, которые тебя всегда ждут — это всё мужчина хотел дать вашему мальчику, ведь именно о таком он и мечтал своё целое детство. В его далёких воспоминаниях не было ничего ценного и доброго. Грязь, бесконечны страх, бедность, болезни, угнетения, беззаконие — вот, что до сих пор хранилось в закоулках личности Ноэля, не давая ему слабину по сей день. Дитё это колоссальная ответственность, которую вы оба решили взять на себя, когда решили, что полностью готовы. Это ведь не игрушка, не какая-нибудь вещица, чтобы без объяснений выбросить на улицу или отдать, когда надоест. Нет. Это было самое высшее подтверждение слияния вашей любви воедино, переняв ваши качества и собрав в себе только лучшие характеристики вас двоих. И разве можно было относиться к этому чуду настолько безответственно? Блондин ещё ясно помнил то время, как вы вместе продумывали каждый свой шаг, начиная с планирования беременности до самого взросления ребёнка. Он читал множество книг по детскому воспитанию и развитию, занимался тренировками с совсем юными футболистами и даже смотрел отзывы на лучшие школы по вечерам. Всё должно было быть рациональным. Никаких происшествий или бездумных ситуаций. Однако, у будущего были совсем иные намерения. — Это не так, милый, — ты с трепетом обхватила скулы мужа, заставляя его раскрыть намокшие глаза. Столь аккуратная и нежная улыбка зацвела на твоих губах, пока подушечки пальцев ласково оглаживали его лицо. Сердце больно стукнуло. — И Теодор и я безумно сильно любим тебя. Он всегда смотрит твои матчи, не отходит в сторону, даже если идёт реклама или я испеку любимые брауни, чтобы не упустить шанса снова увидеть тебя на поле. Наш сын гордится тобой и рад, что именно ты его папа, Ноэль. — Но… — золотистые радужки слегка помутнели от влаги. Ещё чуть-чуть и капля спадёт на бледную щеку. — К тому же, Тео обожает рассказывать о тебе всем на свете. — твои губы растянулись ещё шире. — Даже медведям в своей кровати. Так что вряд ли он когда либо захочет себе другого папу. Мужчина грубо вздохнул и упёрся лбом о тебя, пальцами сжимая линию спины. Ткань футболки намокла, но было всё равно. Ты обняла Ноа в ответ, позволяя ему выплеснуть наружу всё то, что днями болезненно накапливалось внутри бесформенными переживаниями. Внутренняя сторона ладони плавно очерчивала его мышцы, которые сейчас уже совсем не казались чересчур твёрдыми и стойкими, словно горы. Пара поцелуев остались бережно тлеть на его правом виске. — Я люблю тебя, — Ноэль слегка приоткрыл губы, наконец отрываясь от твоего тела. — И я тебя, — тихий поцелуй запечатлелся между вами, искрясь чем-то приятным где-то глубоко внутри каждого организма. — ведь никогда не хотела другого мужа и отца для своего малыша. Солнце спряталось за зелёной кроной деревьев, опуская ваши целующиеся фигуры в интимную тень, где никто не сможет увидеть потоки взаимных чувств в воздухе. Губы сминались под его устами, передавая любовь в одном действии. Вокруг были лишь звуки сердец, что ритмично бились друг за другом. — Ма-ма! Па-па! Вы снова целуетесь, да? — Теодор звонко рассмеялся, вихрем подбегая к вам по щебневой дорожке. В его маленьких, немного пухлых ладошках ещё оставался бумажный стаканчик с кормом для уток, а на кроссовках прилипли крошечные травинки после того, как он носился возле пруда. Мужчина быстро вытер глаза тыльной стороной руки, будто надеялся, что сын ничего не заметит. Только вот дети всегда замечают больше, чем взрослым хотелось бы. — Хочу с вами посидеть! — Конечно, садись, дорогой. — мальчик хитро сощурился, уже карабкаясь между вами на лавочку, пока вы оба помогли ему устроиться удобнее с каждой из своих сторон. — Представляете, там была одна большая утка! Она вообще никого не боялась! И ещё другая всё время пыталась украсть еду у маленьких! А потом одна подошла прямо ко мне, прям очень-очень так близко! — кроха Ноа показал ладонями расстояние в пару сантиметров. — И я её покормил, а она не клюнула меня! — Это потому, что ты добрый мальчик, — Ноэль слушал сына внимательно. Настолько внимательно, будто это был самый важный рассказ в мире. И, наверное, так и было. Он осторожно провел пальцами по макушке, заставляя малыша довольно улыбнулся. Как вдруг Теодор вдруг нахмурился. Его взгляд остановился на покрасневших глазах отца. — Пап… ты плакал? — в груди блондина неприятно кольнуло, доставая аж до самой души. Он на секунду отвёл взгляд в сторону, где вода едва рябила кругами от ветра. Вопрос был достаточно простым, но давать ответ было нелегко. — Немного. — честность выскользнула с кончика языка. — Тебе больно? — Нет, малыш. — Тогда почему? — твой супруг рвано выдохнул через нос, словно пытаясь отыскать верные слова, которые будут понятны крохотному любознателю. Маленькое тело уже полностью втиснулось между вами, прижимаясь к родителям так, словно это было его законное место во вселенной. Ты мягко гладила сына по затылку, пока Ноэль осторожно взял детскую ладонь в свою крупную и шершавую. — Иногда взрослые тоже переживают, — мальчик с интересом посмотрел на папу, явно пытаясь в деталях осмыслить услышанное. — И думают, достаточно ли хорошо у них получается любить тех, кто для них важнее всего. — У тебя получается. — Теодор уверенно кивнул. Ноэль невольно усмехнулся дрожащими губами. — Правда? — Конечно. Ты же мой папа. Мне бы не хотелось, чтобы рядом был кто-то ещё. И маме тоже. Мы тебя любим. Самый маленький член семьи Ноа вдруг обнял отца за его шею, почти наваливаясь всем своим маленьким весом на него. Кругленькая тёплая щека прижалась к лицу Ноэля, пока короткие пальчики запутались в белоснежных волосах. И тут у мужчины перехватило дыхание. Солнечно-медовые глаза вновь защипало, только теперь уже не от боли или чувства вины. Что-то внутри медленно затягивалось, превращаясь в безумно светлое чувство, будто бы эти маленькие детские ладоши действительно могли починить даже взрослое сердце. Ноэль осторожно прижал сына ближе, целуя его в висок. — Спасибо. Ты сидела рядом и смотрела на них обоих с таким душевным, почти невесомым счастьем внутри, что грудь начинало приятно сжимать. Вот они, твои любимые мальчики. Один большой, упрямый и временами слишком требовательный к себе мужчина, который готов был разобрать весь мир на части ради семьи. И второй — маленькое чудо с похожими глазами, полными любви к родителям. Сердце переполнялось привязанностью настолько сильно, что хотелось навечно оставить этот момент где-то у себя под рёбрами. Тео вдруг резко повернул голову к тебе и нахмурился так серьёзно, будто только что осознал огромную несправедливость. — Эй! — сын поднял голову к Ноэлю, недовольно ворча. — А почему это маму никто не обнимает? Её нельзя оставлять в стороне! — Ох, ты абсолютно прав, mon petit. — ты даже не успела ничего сказать, потому что ребёнок тут же потянул тебя за руку к себе, вынуждая буквально втиснуться в их объятия. Муж тихо усмехнулся, сразу обнимая вас обоих. Тут вам и было самое место. Парк продолжал жить. А вы просто сидели, прижимаясь друг к другу. Возможно, это и было самым большим счастьем.