Глава 1. Девочка, которая выжила

Потапкину после коньяка сладко дремалось под монотонный голос комментатора: круглосуточный спортивный телеканал вещал без остановок и перебоев. Было крайне досадно, когда в это равномерное гудение вдруг врезался громкий, неприятный, навязчивый звук. Что за чертовщина, авария, что ли, на ринге… Или на поле… Или где там… Разлеплять глаза не хотелось, но пришлось. Дошло, что к чему, не сразу. «Ешкин кот, сирена!» Сон мгновенно испарился. Сергей Сергеич рефлекторно дернулся к лифтам, но понял, что электричество автоматически отключилось. Так, что дальше? Пожарные, конечно. Где же горит? Неужели конкуренты подожгли мастерскую Милко? Вот ведь работенка, а думал, спокойный объект… Хорошо хоть ночь на дворе, людей нету в здании, кроме него. Зато снаружи, когда подъехали пожарные машины, уже столпились какие-то криминальные и светские репортеры. Мобильный у Жданова трезвонил бесконечно и наконец вырубился, так что никакая Кира уже не могла обломать ему кайф. Но когда они с Лерой наконец почти уснули в объятиях друг друга, тишину вдруг настырно разрезал городской. Проклиная невесту, которой неймется даже глубокой ночью в другой стране, Андрей хотел было выдернуть шнур, но, одной рукой по-прежнему крепко обнимая Изотову, другой рефлекторно ответил, тщательно демонстрируя угрюмый и заспанный голос. Пусть Кире будет стыдно. Потапкин истошно заорал в трубку: — Андрей Палыч, катастрофа, горим! ЧП! Пожарные здесь, но с техникой проблемы: окна-то «Зималетто» высоко, у пожарников лестница только до двенадцатого этажа дотягивает, а нужен же восемнадцатый! Андрей мгновенно вскочил и застонал, прикусив зубами язык. Лера дернулась и села на кровати, растерянно хлопая глазами: — Что случилось, Андрюшенька? — Потапкин! Але! Спокойно! Нужен срочно вертолет, понял? Звони в МЧС! — Так они уже сами вызвали! Нужный агрегат один на всю Москву, сейчас на другом вызове! Ждем! — Что значит один, я не понял? Какого черта, я спрашиваю? — Да вы не волнуйтесь так, Андрей Палыч: главное — нету никого в офисе, а то бы все оказались погребены заживо… — Типун тебе на язык, Потапкин! — Андрей судорожно натянул джинсы и свитер. Лерочка обвила его руками, словно лиана, он вскочил как ошпаренный. Какая-то неприятная мысль свербила мозг, но ухватить ее не удавалось. — Ну вот что. Вертолет нужен срочно, промедление смерти подобно. И я достану его, ты понял? Швырнув трубку, нервно заходил по комнате, взъерошил волосы. Пытался вспомнить. Отца беспокоить было нельзя, но, кажется, имелся выход на его друга из особых структур. Обращаться только в экстренных случаях. Этот как раз такой. Дозвонился почти сразу: эти люди, похоже, бдят круглосуточно. Обещал быть у здания через двадцать минут. — Лера, родная, собирайся в темпе. — Среди ночи? Жданов, ну ты и свинья. Вот возьму и на работу тогда не выйду, будешь знать. — Цигель, цигель, милая, «Зималетто» горит! Еще немного — и никто ни на какую работу не выйдет! Изотова взвизгнула, но он прижал палец к губам и лишь указал ей на одежду. — Ну, ты же модель, прояви профессиональные навыки, оденься пулькой, я в тебя верю. Ну не куксись, вместе поедем, по пути тебя высажу. — Андрюша, — дрожащими руками натягивая на себя белье, закричала Лера, — это же свечи, помнишь? Их там много было, а мы убежали, — еле сдавливаемые рыдания рвались наружу. Жданов и сам давно это понял, но старался не давать хода чувству вины — иначе не смог бы действовать. А женских слез и вовсе не выносил. Но пришлось слегка погладить ее по голове и чмокнуть в губы. — Кончай реветь, личико распухнет. Да, шеф компании потерял голову и проявил преступную халатность. Напрочь забыл обо всем, в том числе и о свечах. Потому что нельзя быть на свете красивой такой. Радуйся, что ночь на дворе, людей не было. И кстати: ты же умная девочка, про свечи никому не слова, поняла? Ни тебе, ни мне лишние проблемы не нужны. Поехали. — Ромка точно будет молчать, но ни Кира, ни Воропаев, ни родители, ни конкуренты ни в коем случае не должны пронюхать о причинах пожара. Иначе ему конец. Всю дорогу до дома Леры и потом до «Зималетто» его не оставляло какое-то тревожное чувство. Словно он упускал что-то важное, что-то главное. Словно строгий экзаменатор, ухмыляясь, задает ему вопрос, а ответ вспомнить невозможно, хотя он где-то на поверхности, где-то рядом. Подъехав к зданию, у нужных окон которого уже кружил вертолет, Андрей понял, что шансов замять историю угрожающе мало: несмотря на ночь, у входа толпились какие-то криминальные и светские репортеры — среди прочих он с ужасом узнал вездесущую Леночку Шестикову, подругу Киры. Ее из ночного клуба вызвонил приятель, работающий в «Дорожном патруле», и упустить такую сенсацию Леночка, конечно, не могла. В кабинете Жданова, как обнаружили пожарные, свеча упала, загорелся стол, с компьютером случилось короткое замыкание, потом огонь переметнулся на ковровое покрытие. Из-за дыма они не сразу увидели дверь в конференц-зал и еще одну, совсем близко. Огонь уже подступился к ней, готовый перекинуться в соседнюю комнату, но они едва успели его потушить — буквально в последний момент. Какой-то странный звук внезапно вторгся в привычную картину тушения. Пожарный постарше не сомневался: это человеческий кашель. Кто-то был в этой комнате! И прямо сейчас задыхался от дыма. Счет шел на минуты. Действительно, за дверью, в этой кладовке у кабинета, прямо на столе свернулась калачиком девчушка, и ее тело содрогалось от удушливого кашля. Выругавшись, пожарный быстро достал носовой платок, намочил его и набросил ей на лицо. Запасных противогазов не было. Отдал бы свой, но лучше поскорее эвакуировать несчастную отсюда. А из вертолета сообщить на пост охраны… Что было дальше, Андрей помнил плохо. Позже всплывало, как покрылся холодным потом, осознав, что за мысль его свербила все это время, как вызвал скорую, как на автомате договаривался с частной клиникой о госпитализации, как отдавал другие какие-то распоряжения, одновременно бессмысленные и необходимые, стараясь выглядеть максимально деловым и собранным и пряча липкий страх куда подальше, наконец поехал в клинику. Уже оттуда, получив заверения доктора, что у Кати сильная интоксикация, но она придет в себя через несколько часов, решился позвонить ее родителям. Оттягивал до последнего. А Кате все чудилось, что она зависла между небом и землей, что она всю ночь летала. Оказалось, и правда летала. Проснувшись тогда в каморке среди ночи от кашля, она не смогла ни до конца открыть глаза, ни встать, ни вздохнуть: удушливый запах газа мешал. Она чувствовала, что вот-вот вырубится, а потом действительно куда-то провалилась и очнулась уже в отдельной палате, в специальном противогазе. Первая мысль: хорошо, что успела ночью отправить все отчеты в банк, там ждут их к восьми утра. Вторая мысль: где же дневник? Дневник чудесным образом обнаружился рядом, на тумбочке, как и сумка. За окном уже было светло. Вскоре ей нанесли визит медсестры и врач, а через пару часов, после определенных процедур, разрешили принять первого посетителя. Андрей смотрел на очень маленькую и очень бледную Катю со странной смесью жалости, неловкости, досады и облегчения. И угораздило же ее остаться ночевать в каморке! И ведь все из-за спасения «Зималетто», срочный отчет для банка завершала. А он в благодарность чуть не уморил эту святую душу. Что было бы, не имей Павел Олегович столь высокопоставленного друга при вертолете, он старался не думать. — Катенька, как вы? Тсс, не говорите ничего, — Андрей не выдержал и бухнулся на колени. — Я такая свинья, простите меня, пожалуйста! Ушел и не подумал, что вы остались… и не ушли… — Ну что вы, встаньте. Ну, я же обещала вас не беспокоить, вот и не вышла, — очень тихо и медленно отвечала Катя. — Да вы не волнуйтесь, Андрей Палыч. Я никому не скажу. — Вы, главное, поправляйтесь скорее. Набирайтесь сил. — Андрей встал и заметно повеселел, напряжение ослабло. — Врачи говорят, еще сутки меня подержат. Иду на поправку. — Отдыхайте, не буду мешать, вот вам яблоки, на тумбочке, — Жданов неловко переминался с ноги на ногу. — Родители вас тоже сегодня навестят. — Они все знают? — вздрогнула Катя. — Да, я им позвонил. Ваш папа, наверное, рвет и мечет, потребует, чтобы вы уволились. И я его прекрасно понимаю. Катя лишь легко улыбнулась и покачала головой — уже устала говорить. Андрей попрощался, сжав кулачок. Катя откинулась на подушки и прикрыла глаза. Достала дневник и ручку. Какая же она жалкая и невезучая. Жалкая в своей безнадежной любви к начальнику, который вообще о ней забыл и в пылу страсти чуть не спалил родную компанию и ее вместе с ней. Катя Пушкарева, ошибка природы. Объект насмешек. Ходячий калькулятор. Такую можно упрятать в каморку подальше от всех — да там и забыть. Навсегда. Но, к счастью, Катя выжила, ее успели спасти. Бедный Андрей, он так испугался, наверное, винил себя! А родители и Колька, наверное, места себе не находят! Отложив дневник, Катя провалилась в глубокий сон. Организм постепенно восстанавливался. Потом был плотный обед, звонок взволнованного Кольки, визит родителей: мама все причитала, а отец бил кулаком в грудь и повторял: «Ноги твоей не будет больше в « Зималетто» этом!» — а на робкие возражения Елены Александровны, что вот, мол, Андрей Палыч и вертолет добыл, и в клинику бесплатно определил, хмуро отнекивался: грехи замаливает, дешевые понты, сам чуть не ухайдокал девку, а теперь откупается. Но возражал он не очень уверенно, скорее для проформы, по привычке, в душе чувствуя одновременно и страшный гнев по отношению к Катиному шефу, и неизбежную благодарность за спасение единственной дочери. Пытаясь объяснить Валерию Сергеевичу окрепшим голосом, что не может сейчас бросить командира накануне решающего сражения, то есть уволиться, Катя куталась в принесенную мамой любимую бордовую шаль, жевала лучшие в мире мамины пирожки и понимала, что переубедить отца будет непросто. Когда родители наконец ушли, она вновь задремала, так что не сразу поняла, было ли то, что произошло позднее, сном или явью. Уже вечерело, и к ней в палату вошел человек, назвавшийся доктором. Правда, без белого халата. Лысый, в черном костюме, глаза слегка косили. Без долгих предисловий протянул ей визитку, на которой значилось: «Лев, психологическая служба «Феникс». А потом — адрес и телефон.