Глава 3. Вперед в прошлое

— Коль, ну поговори хоть ты с ней, — Елена Александровна нервно кусала ногти. Катю выписали вчера утром, и с тех пор она не выходила из комнаты. То сидела за компьютером, то писала в дневнике, то лежала на диване и думала. Периодически украдкой доставала и рассматривала визитку Льва. Зорькин пытался расшевелить подругу, предлагал поиграть в «Монополию» — ни в какую. Была суббота, и Валерий Сергеевич пригласил на обед армейского друга с сыном. Дабы взбодрить дочь и познакомить ее с достойным молодым человеком. У Кати не было никакого настроения вести светские беседы, но в конце концов Коля уговорил ее выйти к столу. Молодой человек оказался под два метра ростом, может, даже выше Жданова, белобрысый и с прилипшей к лицу улыбкой. Звали Василий. Пушкарев уже был изрядно навеселе, травил байки, вспоминал с другом прошлое, а потом наконец переключился на нужную тему: — Катюха, прикинь, а Васька в армии служил! Настоящий мужик, сразу видно! Зорькин подавился пельмешкой. Катя сдержанно кивнула и решила все же поддержать разговор: — Учитесь, работаете? — Работаю. Тренер по дзюдо. — Востребованная профессия, — вежливо откликнулась Катя. — А Катюха у нас, слышь, Володь, — Пушкарева понесло, — личный помощник президента модной компании! Только хватит ей уже там работать, я решил. Хорошенького понемножку. Не ценят ее там. Я и тогда, когда ее в Германии на стажировку взяли, продлить хотели, не позволил: и одного года хватит, нечего им туда ценные кадры отдавать! — Правильно! — поддержал его друг, и они выпили. — Лен, кончай там у плиты суетиться, в ногах правды нет. А ты Катерину-то маленькой видел, правда, красавица стала? — продолжил Валерий Сергеевич. Дядя Володя открыл рот, обдумывая ответ. — Хватит! — неожиданно воскликнула Катя и вскочила. Родители переглянулись. Дядя Володя сконфуженно почесал затылок. Василий продолжил улыбаться, не очень улавливая нить. — Папа, мама, я вас очень люблю, но никакая я не красавица, посмотрим реально на вещи. Не стоит ставить наших гостей в неловкое положение. И спасибо большое за заботу, но решать, увольняться мне с работы или нет, буду я сама. Валерий Сергеевич опешил, но при гостях не решался скандалить. — Спасибо, все было очень вкусно. Василий, дядя Володя, до свидания. Коля, на минуту. — Катя решительно встала и уволокла Зорькина за собой в комнату. — Пушкарева, ты чего, ядовитых паров наглоталась в своем «Зималетто»? Нет, я, конечно, очень тебе сочувствую и все такое… — Коля, замолчи. Лучше ответь на вопрос: у тебя переночевать можно? Временно. — Кать, ты меня пугаешь. Ты что задумала? — Да или нет? — Да да, да, ты же знаешь, но… — Тогда одевайся, спускайся вниз и жди меня внизу под окном, понял? Родителям скажи, что я утомилась и прилегла вздремнуть, чтобы не беспокоили. Как слышишь, прием? — Под окном? Что за игры в разведчиков на ровном месте? Надеюсь, серенаду петь не придется? — Не задавай лишних вопросов. Потом все объясню. Зорькин пожал плечами и вышел, а Катя открыла шкаф и начала поиски. Вскоре извлекла на свет божий старые кеды. Еще нужны были хоть какие-нибудь штаны, а с этим с легкой руки родителей в ее гардеробе был полный швах. Наконец достала треники, которые изредка надевала во время генеральной уборки. Дальше просто: носки, водолазка, ветровка. Сумка с самым необходимым. Катя выдохнула. Открыла окно. Наверное, у выживших в пожаре возрастает тяга к риску. Внизу стоял Зорькин. Поняв, что она задумала, покрутил у виска. Но Катя лишь молча скинула ему сумку и полезла по пожарной лестнице. Внизу полюбоваться эпичным зрелищем собрались дворовые хулиганы и бабушки. Катя спустилась благополучно, показала язык обалдевшей шпане, забрала у Коли сумку и как ни в чем ни бывало чмокнула его в щечку. — Спасибо, Колька, ты настоящий друг. Мне просто очень нужно побыть одной. А может, и пожить. Пойду прогуляюсь. — Странная ты, Катька. Неужели родители тебя не отпустили бы? — А мне расхотелось отпрашиваться. Понимаешь? — Понимаю. В самоволку ушла, а мне отдуваться. — Просто скажи им правду, что сегодня я переночую у тебя. Я с ними сама потом поговорю. Все равно сейчас папа уже не в той кондиции, а маме я позвоню. — А чего тебе в своей комнате-то не сиделось? — никак не мог понять Коля. — Я комнату свою люблю, ты же знаешь. Но сейчас задыхаюсь там. И вообще в нашей квартире. — Ну точно у тебя интоксикация еще не прошла. Шучу, не толкайся. Коля покачал головой и побрел домой, в соседний подъезд, а Катя отправилась гулять по району. Вскоре она наткнулась на какой-то неизвестный ранее старинный дом из красного кирпича. На фасаде красовалась подозрительно новая табличка со сказочным адресом : «Изумрудный переулок, 14». Сердце екнуло. Где она видела этот самый адрес совсем недавно? Точно! Визитка. Достала из сумки, проверила. Лев. Совпадение? Едва ли. У двери звонок с надписью «Феникс». Была не была. Нажала, дверь отворилась, девушка у стойки администрации жестом любезно пригласила в кабинет. — Доктор сейчас свободен, проходите. Катя робко постучала и открыла дверь. Доктор сидел за массивным столом в затемненных очках, закинув ноги на стол и скрестив руки на животе, раскованный и приветливый, как в американском кино. Не хватало лишь трубки в зубах. На столе статуэтки, на стенах дипломы и большой портрет Фрейда. Типичный кабинет психолога, как из хрестоматии, мелькнуло у Кати. Словно угадав ее мысли, Лев виновато усмехнулся и пожал плечами, спрятав ноги под стол и положив руки перед собой. — Добрый день, Екатерина. Куда уж без старины Фрейда, не обессудьте. Ждал вас, присаживайтесь. Катя утонула в удобном кожаном кресле. Тут только до нее дошло, что выглядит она в домашних тренировочных как-то не очень. Впрочем, Лев на ее непрезентабельный внешний вид и глазом не повел. Снял очки и ободряюще спросил: — Что ж, вы, наверное, хотите узнать, как это все, — провел рукой вокруг себя, — работает? Катя неожиданно расслабилась, почувствовав себя тепло и по-домашнему. Улыбнулась. — Да, было бы неплохо. — Я занимаюсь терапией, — доктор провел рукой по несуществующим волосам, — по особой методике. Так сказать, работа над ошибками, полевые условия, погружение в естественную среду. Но прежде ответьте мне на один вопрос: вы готовы идти до конца? Менять свою жизнь? Довериться? Катя подняла брови. — Идти до конца? В каком смысле? — Раз вы здесь, значит, хотите что-то изменить в своей жизни, верно? А что, по вашему мнению, не так? Катя задумалась. — Вы были правы, меня часто отвергали. В садике, во дворе, в школе, в институте. На работе. Я невезучая. Думаю, если бы был конкурс неудачников, я бы заняла на нем второе место, потому что… — Потому что вы неудачница, — перебил Лев, кивая. — И в чем, по-вашему, причина? — Ну… Я некрасивая. Доктор фыркнул. — «Нет некрасивых женщин, есть ленивые». Коко Шанель. — У вас цитаты на все случаи жизни? — огрызнулась Катя. — Почти. Ну и потом, вряд ли в садике вас отвергали именно поэтому. Катя пожала плечами. — Была чужаком. Белой вороной, как вы и сказали. Ну и люди обращались со мной так, как не обращались бы, будь я другой. — А вы хотели бы получить шанс что-нибудь изменить в своем поведении? Поступить иначе? Поставить их всех на место — а может, наоборот, найти с кем-то общий язык? Или считаете, что в этом смысла нет? Катя снова задумалась. — Давайте сделаем так, — Лев встал и протянул ей блокнот с ручкой. — Вы, похоже, любите все раскладывать по полочкам. Составьте-ка список, можно только заголовки, назывные предложения. Ну, краткие описания ситуаций из прошлого, которые вы хотели бы изменить. Только еще раз напоминаю: я доктор, со мной можно и нужно честно, без стеснения, иначе толку не будет. Катя сидела, грызла ручку, поправляла очки, размышляла. Лев не торопил ее, лишь один раз вежливо спросил, как дела. Постепенно лист заполнялся. Наконец она протянула блокнот доктору. — Готовы? — уточнил он. Прозвучало многозначительно. Пробежался по списку, пару раз приподнял брови, цокнул языком. — Разрешите полюбопытствовать, а это вот что? — ткнул пальцем в надпись, которая гласила: «Барби». — Ой, — смутилась Катя, но слова полились легко, — это еще в детстве, мы только недавно в Москву переехали. Даже не знаю, почему я это написала, засело же в голове. 1991–1992 учебный год. Я новенькая. Мечтала со всеми подружиться. Подружилась в итоге только с Колькой, зато на всю жизнь, а с девочками — ни с одной. Но поначалу почти подружилась с самой популярной девочкой класса, красавицей и отличницей Алиной Скворцовой. Вокруг нее собрался костяк класса, вся тусовка, как сейчас говорят. А надо сказать, класс был самый обычный, дворовая школа, достаток у всех скромный, а у нее папа работал где-то… В общем, купил он ей в конце года, весной, в подарок дорогущую куклу Барби. И она приносила ее в школу. И разрешала мне поиграть на переменках — в знак особого расположения. Не каждому так везло. Так вот я, со своей неловкостью, умудрилась ее уронить и что-то там сломать. Как же Алинка ревела! Как же все остальные на меня разозлились: ведь мне доверили то, что им было недоступно, а я все испортила! Бедный мой папа где-то достал новую куклу, но не Барби, а Линду, подешевле, звонил родителям Алины, принес извинения. Куклу взяли, но все было разрушено. Больше меня в компанию не принимали, зато все либо смеялись, либо обходили стороной. Конечно, со временем это сгладилось, но никакой дружбы ни с Алиной, ни с другими одноклассницами у меня так и не сложилось. — Понятно, — после паузы сказал Лев с какой-то странной интонацией, — и что бы вы изменили, окажись в той точке снова? — Для начала постаралась бы не сломать куклу и сохранить дружбу. Лев внимательно посмотрел на нее нечитаемым взглядом и переспросил: — Вы уверены? — Да. — Готовы к изменениям? — Да, — после паузы. — Ну что ж, тогда — вперед! Катя вдруг поежилась. — Слушайте, у вас в офисе здорово дует… Завертелся вихрь, и она словно провалилась в воронку. Очнулась в коридоре школы. Звонок, все бегут в столовую. На ней школьная форма. Что за чертовщина? После пожара ей будут сниться такие реалистичные, яркие сны? К счастью, разглядела знакомое лицо. Колька! Слава Богу! Маленький, а такой же! — Катька, беги скорей, а то пирожков опять не достанется! — Коля, скажи, какой сейчас год, умоляю? — Ты чего, ку-ку? Или это тест такой? С утра девяносто второй был… Катя побежала за Колей. Оказавшись на лестнице, он вдруг затормозил и с благоговением пропустил королеву класса: в столовую, сияя белоснежной улыбкой, легко спускалась Алина Скворцова, которая даже в школьной форме выглядела умопомрачительно. Оглянулась, заговорщицки подмигнула Кате: — Пушка, давай вместе сядем завтракать, что-то покажу интересное. Прости, Зорькин, это девичьи секретики. Господи, конец света! И зачем она только подписалась на эту авантюру со Львом! А теперь ей еще и десяти лет нет! И главное, как будто так все легко! А если она снова сломает куклу, с ее-то ловкостью? Это ж надо было вспомнить про эту дурацкую Барби… — Кать, ты чего застряла? — Коля с недоумением смотрел на застывшую на лестнице Катю. — Иду. Катя шла сквозь гвалт толпы школьников и мечтала провалиться сквозь землю. Впрочем, похоже, именно это с ней и произошло. Значит, надо выбираться назад. Найти себя.