Часть 19. Второй состав.

Брюссель. Королевство Бельгия. Ночь над Брюсселем выдалась холодной и ясной, одной из тех январских ночей, когда дыхание превращается в пар, а свет уличных фонарей дробится в замёрзших лужах, рассыпаясь по асфальту мириадами ледяных искр. Город, утомлённый дневной суетой бюрократов и бесконечных дипломатических кортежей, погрузился в неспокойный сон, и лишь редкие автомобили нарушали тишину, проносясь по булыжным мостовым в сторону Европейского квартала. Шарлотта Бони стояла на одном колене у оконного проёма, опираясь локтем о старую кирпичную кладку, на верхнем этаже заброшенного многоквартирного дома на улице Бладстраат, в нескольких сотнях метрах от отеля «Метрополь», где остановился её сегодняшний объект. Позицию она выбрала ещё вчера, когда проводила рекогносцировку: комната без оконных рам, с грудой строительного мусора в углу и единственным уцелевшим фрагментом бетонной стены, который служил ей сейчас импровизированным упором для винтовки. Ветер, задувавший сквозь пустые проёмы, был единственным неудобством, но она компенсировала его поправкой, которую внесла в баллистический калькулятор ещё до того, как заняла позицию. Её снайперская винтовка, Accuracy International AXMC, покоилась на складной сошке, установленной на широкий подоконник, сложенный из двух слоёв старого кирпича и прикрытый сверху свёрнутой курткой для гашения вибрации. Приклад винтовки без излишнего напряжения упирался в плечо, правая щека касалась гребня приклада ровно в той точке, которую она находила инстинктивно, не глядя. Левая рука, пропущенная под цевьё, сжимала импровизированный мешок с песком, старую наволочку, набитую строительным мусором, позволяя ей точно регулировать угол наклона ствола. Правая лежала на рукоятке, указательный палец вытянут вдоль спусковой скобы. Она не касалась спуска, пока не была готова стрелять. Эта привычка въелась в мышечную память за годы службы. Сквозь оптический прицел она видела освещённое окно на третьем этаже отеля «Метрополь». Номер 312. Люкс с видом на площадь. За три дня наблюдения она изучила распорядок объекта до последней мелочи: он просыпался в шесть утра, завтракал в номере, в девять спускался в конференц-зал, где проводил какие-то переговоры, затем возвращался к себе, работал за ноутбуком до позднего вечера и ложился спать ровно в одиннадцать. Сегодняшний вечер не стал исключением, с той лишь разницей, что объект, судя по всему, задержался в душе дольше обычного. Шарлотта знала о нём почти всё, что можно было узнать, не привлекая внимания. Ксено Хьюстон Уингфилд. В свои двадцать восемь уже доктор наук. Бывший ведущий исследователь НАСА, ныне – главный разработчик перспективных вооружений в Aegis Continuum Labs. Гений, чьи изобретения за последние два года позволили Пентагону совершить скачок в области гиперзвуковых технологий и автономных боевых систем. Его интеллект, по оценкам заказчика, представлял прямую угрозу стратегическим интересам целого ряда государств. «Кому-то не угодил. Бывает» - подумала Шарлотта, поправляя фокус прицела. Она никогда не задавала вопросов о заказчиках. Это было первое правило, которое она усвоила, едва взявшись за первую в жизни наёмническую работу, три года назад. Ей платили деньги. Она выполняла задачу. Всё остальное не имело значения. Хотя в этот раз сумма, которую предложил заказчик, была настолько щедрой, что покрыла бы год её обычных расходов. Кто бы ни стоял за этим контрактом – иностранные спецслужбы, конкуренты руководителя ACL или кто-то ещё, – они очень хотели, чтобы Ксено Уингфилд перестал дышать. И платили за это хорошие денежки. Смущало лишь то, что американские спецслужбы явно не озаботились о безопасности своего оружейного вундеркинда. Мысли сами собой перетекли в привычное, горькое русло. Америка. Родина, которая когда-то что-то значила. Отец и старший брат до сих пор считают её мёртвой. «Погибла при исполнении», как было сказано в официальном уведомлении, которое ФБР направило им три года назад. Она не стала их разубеждать. Мёртвая Шарлотта Бони не представляла интереса для федералов, а живая была бы разменной монетой в игре без правил. Рисковать безопасностью семьи последнее чего ей хотелось. Она перевела дух, отстраняясь от непрошеных воспоминаний. Сейчас есть только прицел и цель. Сквозь оптику она видела, как светловолосый ученный, с надменным, почти брезгливым выражением лица, расхаживал по номеру с телефоном у уха. Несколько минут он что-то оживлённо обсуждал с собеседником, жестикулируя свободной рукой. Завершив разговор, он раздражённо бросил телефон на кровать и направился в ванную комнату. Его фигура исчезла за матовой стеклянной дверью, и в номере воцарилась неподвижность. Шарлотта не шелохнулась. Ожидание было частью работы. Она провела на этой позиции уже четыре часа и могла провести ещё столько же если потребует ситуация. Тело, приученное годами тренировок, не затекает если ты знаешь своё дело и умело распределяешь вес, расслабляя мышцы, погружаясь в состояние, близкое к медитации, не теряя при этом остроты восприятия. Единственное, что напоминало о январском холоде были окоченевшие пальцы, но Шарлотта просто сжала и разжала левую кисть на мешке с песком, прогоняя кровь. Правая рука, лежавшая на рукоятке, оставалась неподвижной. Указательный палец всё ещё не касался спуска. Дверь ванной открылась. Цель вышла – теперь уже без пиджака, в расстёгнутой рубашке, с полотенцем в руках, которым он небрежно вытирал мокрые волосы. Шарлотта мгновенно оценила ракурс. Слишком узкий. Он стоял вполоборота к окну, его корпус был частично скрыт матовым стеклом душевой кабины. Выстрел в таких условиях мог уйти в сторону или, что хуже, не достичь цели, а второго шанса у неё не будет. Стоило ей спустить курок, как отель «Метрополь» превратится в муравейник, и объект будет немедленно эвакуирован. Надо было ждать более выгодного положения, когда он выйдет на открытое пространство, где ничто не помешает траектории пули. Она дождалась. Уингфилд отбросил полотенце на спинку стула и подошёл к столу у окна, где стоял открытый ноутбук. Он наклонился, что-то набирая на клавиатуре, и в этот момент его голова оказалась идеально в перекрестии прицела. Расстояние – триста двенадцать метров. Поправка на ветер – полтора миллирадиана влево, она уже внесла её в прицел. Лёгкие Шарлотты медленно опустошились, выталкивая воздух до того предела, за которым тело само требовало вдоха, но она замерла в этой точке абсолютной неподвижности, где ничто не препятствовало выстрелу. Указательный палец плавно скользнул на спусковой крючок. Через две секунды доктор Ксено Уингфилд перестанет быть проблемой для заказчика. Через две секунды она получит вторую половину гонорара и исчезнет из Брюсселя раньше, чем местная полиция успеет оцепить квартал. Но выстрел не прозвучал. Что-то изменилось в воздухе, в самом пространстве за спиной. Шарлотта носила короткую, почти пацанскую стрижку, ведь с её работой приходится больше думать о практичности нежели о красоте. И открытая шея ощутила легкое дуновение от едва уловимого движения. Не ветра, что дул в лицо, а чего-то иного. Живого. Шарлотта похолодела. Она не слышала шагов, дыхания или шороха ткани – ничего, что выдало бы присутствие другого человека в помещении, но теперь, когда инстинкт уже взвыл сиреной, запоздалая реакция тела была бессмысленна. Запах. Едва уловимый, заглушённый морозным воздухом: смесь оружейной смазки, разогретой ткани и холодного табака. Кто-то стоял у неё за спиной, в темноте, на расстоянии вытянутой руки. Не успела Шарлотта что-либо предпринять, как тяжёлые ладони в чёрных перчатках без пальцев легли поверх её собственных, прижимая их к винтовке с неумолимой, стальной уверенностью. Чужое крепкое тело прижалось к её спине. Грудь к лопаткам, бёдра к бёдрам, принимая ту же стойку, словно они были двумя частями одного механизма. Попытки Шарлотты вырваться лишь усиливали хватку, вдавливая её в тело незнакомца всё плотнее и безнадёжнее. Горячее размеренное дыхание коснулось уха и тонкая струйка чужого тепла скользнула по шее. Она продолжала слепо смотреть в прицел. Мысли метались, лихорадочно перебирая варианты. В метре, на импровизированном столике из битого кирпича лежал пистолет. Если она сможет дотянуться… - Не делай глупостей, Бони. Голос, низкий и чуть хрипловатый, прозвучал у самого уха с насмешливой, и между тем, явственной угрозой. Он знает её имя... - Что вам надо? - с трудом подавляя страх, прошептала Шарлотта, не меняя позы. Мышцы затекли от напряжения, каждое сухожилие звенело, как натянутая струна, но тело сзади держало в тисках не давая расслабиться. - Больше двух месяцев я пытаюсь поймать тебя за хвост. Но ты очень вертлявая. Слухи не врали. - Вы из служб? - Не совсем. Голос стал ближе. Медленно, насколько позволяла хватка, Шарлотта повернула голову и краем глаза различила светлую прядь волос, а затем ровный мужской профиль. Острый подбородок, густые ресницы, линия скулы, которую не портила даже тень. Лицо было красивым – она отметила это отстранённо, краем сознания, – но неуместную мысль тут же заслонила рациональность. «Красивое лицо не делало его менее опасным» - Так обзор куда лучше… - Незнакомец слегка сместил её руки, поправляя едва заметно позицию винтовки. Почти небрежное движение, от которого ствол качнулся на пару миллиметров влево. Обзор в прицеле и впрямь стал лучше. Шарлотта шумно выдохнула. Этот человек был профессионалом. «Вот ведь влипла!» - Пришлось подключить смекалку одного надоедливого учёного, чтобы тебя поймать, - произнёс он всё с той же насмешливой интонацией. Шарлотта перевела взгляд на прицел и обомлела. В перекрестии, в окне отеля, стоял её объект и смотрел прямо в прицел попутно прихлёбывая чай. «Какого хрена!» - мелькнуло в голове. В его чёрных глазах была холодная, оценивающая отстранённость и насмешка, но никак не страх. По телу Шарлотты прошла дрожь. Как этот человек мог их увидеть? Расстояние было слишком велико, позиция замаскирована с образцовой аккуратностью. Так как…? Если только… Учёный лениво поставил чашку на столик и не опуская взгляда, поднёс к уху телефон. - Твой план сработал, Ксено… - прозвучал за спиной спокойный голос, и Шарлотта поняла: у незнакомца в ухе наушник. Он говорил с этим учёным. Сообщники. Вся эта сцена являлась охотой, спектакль для одного человека, которому отвели роль дичи. В наушнике что-то раздражённо заскрежетало – учёный явно был не в духе. Незнакомец поморщился. - Ладно, не шуми, - бросил он, не меняя позы. - У тебя всё равно был выходной… Снова раздражённый ответ, на этот раз громче. - Отключаюсь, - коротко оборвал он. Шарлотта облизнула пересохшие губы. Липкая паника, отступившая было под натиском адреналина, возвращалась. Она слишком хорошо знала, что ждёт её на родине. - Что вы намерены со мной делать? - спросила она, и голос её прозвучал почти ровно. - Если вы из американских спецслужб, то лучше пристрелите меня прямо здесь. Я не вернусь. - Это было бы нерационально, - сказал он спокойно, и Шарлотта почувствовала, как хватка на её руках чуть ослабла. - Шарлотта Бони. Двадцать пять лет. Бывший сержант Армии США. Одна из лучших снайперов своего выпуска. Пилот вертолёта UH-60 с налётом свыше тысячи часов. Три года назад обвинена в государственной измене по сфабрикованному делу, бежала из-под стражи, с тех пор в международном розыске. Скрываешься в Европе, работаешь наёмницей. За три года – ни одного провала. Впечатляет. Он перечислял факты её биографии с той же отстранённой точностью, с какой она сама когда-то изучала досье своих целей. - Надо же, как на ладони, - нервно бросила Шарлотта. - Такие, как ты, мне нужны, Бони, - продолжил он. - Я здесь чтобы предложить сделку. Ты работаешь на меня. Участвуешь в одном… эксперименте. Я позабочусь о том, чтобы ты могла беспрепятственно вернуться на родину. Все обвинения будут сняты, запись о побеге – аннулирована. Твои таланты снайпера и пилота найдут достойное применение. Я собираю отряд, и ты будешь в нём далеко не лишней. Он сделал короткую паузу, и его голос стал чуть тише, но весомее: - … у тебя будет шанс встретиться с семьёй, Бони. С отцом. С братом. Им не придётся больше тебя оплакивать… Шарлотта закусила губу, чувствуя, как внутри невероятным пламенем вспыхнула надежда. Вновь обнять любимого отца, было самым искренним и заветным желанием за последние годы, что протекали в бесконечных бегах и переездах. Этот незнакомец, кто бы он ни был, предлагал ей шанс вернуть утраченную жизнь. Но что за эксперимент..? Не думает же он, что она так просто, с тупым подчинением последует за ним….. - Я не тороплю с ответом, - произнёс он, и она почувствовала, как его пальцы скользнули к заднему карману её брюк. Движение было аккуратным, почти деликатным, он не позволял себе ничего лишнего, только вложил в карман маленький прямоугольник плотной бумаги. Визитку. - Когда решишься – позвонишь… Хватка ослабла так же резко, и тело, только что бывшее стальным капканом, отступило на шаг. Шарлотта резко обернулась, хватая ртом воздух. Над ней возвышался молодой мужчина в тактической экипировке. В мраке заброшенной комнаты его светлые волосы и янтарные глаза, обрамлённые густыми ресницами, казались почти потусторонними. Он держал в руке транквилизаторный пистолет, и ствол его был направлен ей в бедро. Щелчок. Острая вспышка боли. Даже сквозь плотную ткань тактических брюк игла вошла точно в мышцу. Шарлотта попыталась что-то сказать, но язык уже не слушался. Силуэт перед ней начал расплываться, теряя очертания, и последнее, что она увидела, прежде чем провалиться в темноту, были эти холодные янтарные глаза, и сигарета, которую незнакомец успел зажать в черных губах. Затем темнота. *** Шарлотта очнулась от холода. Первым вернулся звук: ветер в пустых оконных проёмах, далёкий гул машин, где-то внизу и капель воды по битому стеклу. Потом боль в бедре. Она резко села, хватаясь за место, где лежала винтовка. Пусто. AXMC исчезла. Пистолет тоже. Нож из голенища – туда же. Даже запасной магазин из внутреннего кармана кто-то вытащил с оскорбительной аккуратностью. Шарлотта несколько секунд смотрела на карточку затем помещение наполнил безудержный смех. «Прелестный мерзавец, однако!» *** Личное дело Броуди Дадли было безупречным до скуки: сержант первого класса, инженерный корпус армии США, механик тяжёлой техники, специалист по бронемашинам, полевым ремонтам и нестандартной сборке агрегатов в условиях, где у нормального человека оставалось только два варианта – молиться или материться. В его характеристиках встречались формулировки, которые командование обычно писало с плохо скрываемым раздражением: «чрезмерная самостоятельность», «склонен к несанкционированной модернизации техники», «игнорирует протокол при наличии более эффективного решения» и прочая нелепая чепуха. Кроу назвал бы это проблемой дисциплины. Стэнли же был иного мнения. Через неделю после вербовки Шарлотты Бони он вылетел в Аризону, на закрытый полигон Юма, где армия испытывала новую партию бронированных машин для пустынных операций. Испытания, по данным отчёта, шли плохо. Машины перегревались, электроника капризничала, подвеска не выдерживала песка, а инженеры подрядчика уже третьи сутки пытались доказать военным, что во всём виноваты «экстремальные условия эксплуатации». Броуди, как выяснилось, считал иначе. Стэнли прибыл ближе к полудню, когда солнце стояло почти в зените, превращая горизонт в дрожащее марево. Воздух пах раскалённой резиной, пылью и горячим металлом. На краю испытательной площадки стояли три бронемашины: одна с открытым капотом, вторая с сорванной боковой панелью, третья – печально накренившаяся на правый борт, будто ей осточертело участвовать в государственном прогрессе. Возле первой машины собралась небольшая толпа: офицеры, инженеры подрядчика, двое техников и высокий, крупный чернокожий мужчина в промасленной майке, армейских штанах. Его внешность была, пожалуй, самой колоритной среди присутствующих: лысая голова блестела от пота под аризонским солнцем, глаза прятались за круглыми тёмными очками. На шее висело полотенце, руки до локтей были в машинном масле, а в правой ладони он держал гаечный ключ такого размера, что им при желании можно было не только чинить двигатель, но и проводить внешнюю политику. - Я вам ещё утром сказал, - громко произнёс Броуди Дадли, глядя на представителя подрядчика поверх темных стёкол очков, - Это не «особенность температурного режима». Это вы, дурни, поставили туда насос, который при такой нагрузке годится разве что лимонад через трубочку тянуть. Инженер подрядчика, худой мужчина по имени Нокс в идеально выглаженной рубашке, покраснел. - Система прошла заводские тесты, прошу заметить! - Бвахаха! Конечно прошла. На заводе у вас кондиционер, ровный пол и тупые менеджеры. А здесь пустыня, сынок, и она вряд ли читала твои заводские тесты! Кто-то из техников прыснул со смеху. Нокс сжал папку так, будто хотел задушить её вместо Дадли. - Сержант Дадли, вы вообще-то не являетесь частью инженерной группы разработки! - Слава шестерёнкам!. - Броуди широко улыбнулся нежно касаясь корпус машины. - А то мне было бы стыдно перед этой красоткой… Стэнли остановился в тени ангара и стал наблюдать. Броуди не заметил его. Механик снова нырнул под капот, что-то открутил, вытащил деталь, посмотрел на неё с выражением человека, обнаружившего в супе налоговую декларацию, и бросил на песок. - А вот и он – корень зла! Маленький , дорогой и абсолютно бесполезный. Как мой первый адвокат... Техники смотрели с любопытством. - У тебя был адвокат? - спросил один из них. - Был. Развод – штука дерьмовая я вам скажу! Он вытер ладонь о полотенце, наклонился к ящику с инструментами и начал весело перебирать детали. В его движениях не было суеты. Крупные руки работали точно, уверенно, без лишней силы, с той странной нежностью, с какой хорошие механики касаются машин. Сила без грубости. Редкое сочетание. - Если ты сейчас поставишь туда временный байпас, машина пройдёт тест, но через сорок минут перегреется второй контур. Броуди замер. Несколько человек обернулись. Дадли медленно выпрямился, развернулся к Стэнли и смерил его взглядом из-за круглых тёмных очков. Улыбка не исчезла, но стала уже более внимательной. - А ты кто такой, белобрысый? Призрак технического контроля? - Лейтенант Стэнли Снайдер, ВМС США. Испытательно-оценочная эскадрилья. В технике не разбираюсь, но знаком с отчётами по эксплуатации. - Лейтенант, значит, - Броуди протянул слово так, будто пробовал его на вкус и не был уверен, не просрочено ли оно. - А я уж было решил, что подрядчики наняли модель для устрашения персонала. Броуди повернулся к техникам: - Слышали красавчика? Тащите фильтр, запасную линию и крепёж. И не тот крепёж, который вчера привезли эти корпоративные придурки. Нормальный. Из старого комплекта! - У нас нет разрешения на изменение конфигурации прототипа, - резко вмешался Нокс. Броуди посмотрел на него. - Сынок, у тебя есть два варианта: дать мне её починить и не компостировать мозг. Либо самому объяснять полковнику, почему ваш прототип лёг на бок посреди пустыни, как корова с геморрагическим кишечным синдромом! А впрочем, есть и третий вариант – я дам пинка твоей тощей заднице, но не гарантирую, что без последствий…. Инженер открыл рот, но наткнувшись на изогнутую бровь механика закрыл отступая на шаг. - Вот и славно, - сказал Броуди. - Видишь, Снайдер? Всегда надо давать людям выбор. Стэнли усмехнулся. Через двадцать минут бронемашина завелась. Через тридцать – прошла участок песчаного подъёма, на котором до этого глохли две другие. Через час Дадли уже стоял перед ней, уперев руки в бока, и смеялся так громко, что даже офицеры у командного пункта оборачивались. Смех у него был низкий, раскатистый, беззлобный, как удар ладонью по металлическому корпусу. - Ну вот! - объявил он, хлопнув машину по борту и прижимаясь к ней смуглой щекой. - Видишь, девочка моя? Я же говорил, что не оставлю тебя в беде...тише-тише. Больше эти олухи тебя не обидят … - Ты разговариваешь с техникой, - заметил Стэнли. - Бва-ха-ха! Разумеется! Технику надо слушать. Иногда руками, а иногда ногой, если она совсем дурит. Стэнли перевёл взгляд на его широкие сильные ладони с застарелыми шрамами на костяшках и следами ожогов. Руки человека, который мог собрать двигатель в темноте и сломать челюсть без особых перемен в настроении. Дадли поймал его взгляд и поднял брови. - Только не говори, что пришёл сюда ради романтической экскурсии по полигону. - Нет. - Жаль. Я уже приготовил речь о «величии американской инженерной мысли» Стэнли достал из внутреннего кармана сложенную папку и протянул ему. Броуди даже не стал брать в руки. - Если это приказ о переводе, то иди в задницу, я уже занят. Видишь? - он кивнул на бронемашину. - Спасаю налогоплательщиков от очередной многомиллионной груды амбиций. - Это не приказ. - Предложение? - Сделка. Улыбка Броуди стала тише. - Внимаю… Стэнли взглянул на людей вокруг. Броуди понял без слов. - Эй, парни! - крикнул он техникам. - Перерыв десять минут! А эту красотку не трогать, а то пальцы прищемлю… Когда площадка вокруг машины опустела, Броуди снял полотенце с шеи, вытер квадратную челюсть, руки и наконец взял папку. На первой странице была его фотография. Ниже, служебная биография, допуски, дисциплинарные пометки, технические разработки, боевые отчёты. Броуди бегло просмотрел документ, и улыбка окончательно исчезла. - Впечатляющая коллекция чужого любопытства. - Ты хороший механик. - Я отличный механик, - поправил Броуди автоматически. - И хороший боец. - Тоже отличный. - Мне нужны такие люди. Броуди медленно закрыл папку. - Для чего? - Отряд специального назначения. Закрытые операции. Нестандартные задачи. Нужен инженер, который сможет чинить технику в поле, работать с вооружением, импровизировать под огнём и не растеряться, если план провалится. - Планы всегда имеют привычку проваливаться, - добродушно сказал Броуди. - Поэтому ты мне подходишь. Дадли посмотрел на него сверху вниз, внимательно. Весёлость не исчезла полностью, но отступила куда-то вглубь, оставив на поверхности человека военного, собранного и гораздо менее простого, чем казался десять минут назад. - Кто собирает отряд? - Я. - А кто стоит за тобой? - Подполковник Тобиас Кроу. Броуди тихо присвистнул. - Вот теперь разговор начал пахнуть серой. - Ты знаешь его? - Лично, к счастью, нет. Слышал достаточно, чтобы не спешить пожимать руку. Только, я не знал, что он дополз до «подполковника». Видимо его поганый проект выстрелил. Людям вроде Кроу не нужны отряды. Они создают инструменты. Стэнли ничего не ответил. Броуди склонил голову. - А ты инструмент? Вопрос был произнесён без насмешки. Стэнли посмотрел на бронемашину, стоявшую под солнцем. На её борту ещё оставались следы песка, масла и свежего ремонта. - Да. Броуди ждал продолжения. Его не последовало. Стэнли не спешил опускать взгляд первым. - Честный ответ, - наконец сказал механик. - Уже лучше, чем большинство вербовщиков. Обычно они приходят с флагом, гимном и речью о долге. А потом оказывается, что долг почему-то всё время требует смерти тех, у кого меньше звёзд на погонах. - Я не предлагаю смерть, лишь работу. - А разница? - У тебя есть выбор … Броуди рассмеялся почти удивлённо. - Бва-ха-ха! Парень, ты говоришь как человек, который очень давно не выбирал сам. Стэнли перевёл на него взгляд. Несколько секунд они молчали. Ветер гонял песок по бетонной площадке. Где-то у командного пункта лениво хлопала плохо закреплённая металлическая табличка. Бронемашина тепло потрескивала остывающим двигателем. - Почему я? - спросил Броуди. - Ты лучший в своём деле… - Это всё? - И ты не привык бросать своих, пока есть шанс на спасение. Весёлость ушла окончательно. Броуди снял очки. Глаза у него оказались тёмными, усталыми и в них пряталась неожиданная мягкость, контрастирующая с резким смехом, что был громче двигателей. В этот момент он выглядел старше. - Ознакомился с отчётом по Кандагару? - Да. - Тогда знаешь, чем он закончился. - Тринадцать человек эвакуированы на повреждённом бронетранспортёре. Ты держал машину на ходу почти сорок километров после попадания. Сам получил осколочное ранение. Отказался от эвакуации, пока не вывез последнего. Броуди снова надел очки, будто закрыл дверь. - Не стоит деликатничать. В отчёте есть упоминание, что я потерял двоих. - Я не пришёл давить на это. - А на что пришёл давить? Стэнли сделал паузу. - Будь такая возможность, ты бы вернулся за ними не взирая ни на что. Я это знаю. И мне это по душе Броуди долго смотрел на Стэнли, надеясь хоть на слабый отклик напряжения с его стороны – когда гигантский черный мужик нависает над головой словно грозный великан, всякий испытал бы дискомфорт. Но этот Снайдер едва сменил позу, даже на эмоции поскупился. Броуди тяжело выдохнул и почесал затылок. - Вот же-ж... лощённый весь, молчаливый, ещё и бьёшь ниже брони. - Это согласие? - Это «я подумаю» - У тебя есть сорок восемь часов. - А чё так «много»? Стэнли протянул ему визитку. Броуди взял её двумя пальцами, прочитал номер, перевернул. На обратной стороне ничего не было. - Пф! Даже анекдота не написал! Вообще не дружишь с юмором. - Позвони, когда решишь. - А если не захочу? - Тогда мы больше не увидимся. Надбровные дуги Броуди снова взлетели вверх. - Вот так просто? Не будешь угрожать, рассказывать, что родина зовёт и прочая хрень? - Нет. - А если я сейчас скажу, что Кроу может засунуть свой секретный отряд в свою выхлопную трубу? - Передам дословно. Броуди снова рассмеялся. На этот раз по-настоящему. - Ладно, Снайдер. Ты мне всё больше нравишься! Он спрятал визитку в карман и повернулся к бронемашине. - Скажи-ка мне одну вещь. В твоём отряде технику будут слушать? - Если отвечать за неё будешь ты. - А людей? Стэнли молчал чуть дольше. - По возможности. Броуди кивнул, будто именно этот ответ был ему нужен. - Тогда, может, и поговорим. Стэнли развернулся, чтобы уйти. - Эй, Снайдер! Стэнли неохотно повернулся. - Если соглашусь, я сам выбираю инструменты, сам ругаюсь с поставщиками и сам решаю, какая машина безнадёжна, а какая просто нуждается в любви, сварке и угрозах. - На здоровье. - И ещё. Если этот твой Кроу начнёт обращаться с моими людьми как с вещью, я лично объясню ему разницу между солдатом и болтом! - Он не оценит. - Ничего. Я умею объяснять доходчиво... Стэнли смотрел на Броуди долго. На мгновение в памяти всплыл Сэм: такой же смех, такая же упрямая готовность спорить с начальством, такая же странная способность оставаться человеком там, где система требовала рациональности. Но сыворотка работала безукоризненно - сравнение исчезло почти сразу. Стэнли ушёл к машине, оставив Броуди у бронетранспортёра. Дадли ещё несколько секунд смотрел ему вслед, потом достал визитку, покрутил её в пальцах и фыркнул. - Ну надо же, - пробормотал он. - Пришёл красивый терминатор с холодными глазами и предложил работу от дьявола. Он хлопнул ладонью по борту бронемашины. - Что думаешь, девочка? Машина ответила тихим металлическим щелчком остывающего корпуса. Броуди расхохотался. - Вот и я так думаю. Пахнет неприятностями. *** Личное дело Майи Бриггс начиналось с перечня спортивных титулов, которые сами по себе выглядели как угроза здоровью любого человека, решившего проявить неосторожность в пределах вытянутой руки. Чемпионка США по смешанным боевым искусствам в тяжёлом весе; сертифицированный инструктор по ножевому бою, фехтованию на коротком клинке и прикладным техникам обезоруживания. Несколько лет работала консультантом для военных и федеральных служб, обучая бойцов ближнему бою в условиях, где огнестрел либо недоступен, либо бесполезно валяется на полу вместе с выбитыми зубами владельца. Майя Бриггс не служила в армии и не принадлежала ни к одной структуре, которую Пентагон мог бы аккуратно вписать в отчёт. Она была слишком публичной и шумной. На интервью смеялась так, будто студия принадлежала ей, но о вокальных данных сей персоны ходили легенды. После одного боя, выигранного удушающим приёмом на третьей минуте второго раунда, забрала микрофон у ведущего и исполнила припев старой соул-баллады так фальшиво, что запись разлетелась по интернету быстрее, чем нокаут вечера. Стэнли был уверен, что для Кроу подобная бомба замедленного действия имела бы мало шансов для вербовки, однако выбирать Стэнли. Он нашёл её в Атланте, в старом тренировочном зале на окраине города, где воздух пах потом, магнезией и дешёвым дезинфицирующим средством, отчаянно проигрывавшим войну биологии. За широкими окнами сгущались сумерки, на улице моросил мелкий дождь. Внутри под низким закопчённым потолком гудели лампы дневного света, делая лица людей восковыми, а мышцы чуть резче. Майя стояла в центре октагона. Даже среди бойцов её телосложение выделялось своей устрашающей атлетичностью. Высокая, смуглокожая, с тяжёлой силой в плечах и руках, но при этом удивительно стройная, собранная и подвижная. Её тело напоминало отлично сбалансированный механизм, созданный для удара, захвата и мгновенного давления всем весом, при этом без лишней громоздкости. Длинный вьющийся хаос чёрных волос, разделённый пробором посередине, был стянут сзади в небрежный хвост, из которого уже выбились мокрые пряди. Большие тёмные глаза с густыми, торчащими ресницами смотрели весело, почти беззаботно, но до того момента как она сосредотачивала взгляд на спарринг-партнёре, тогда в этом веселье появлялось что-то хищное. Тонкие длинные брови взлетали над глазами выразительными дугами. И она пела. Громко. Отвратительно. - Baby, I swear I can fly-y-y-……! Последняя нота пошла куда-то в сторону, споткнулась, умерла и, кажется, успела проклясть свою певицу перед смертью. Парень напротив неё, молодой полутяж с разбитой бровью и с выражением вселенского страдания, прикрыл глаза: - Майя, ради всего святого, просто добей меня, но только не пой..! - К чему такая драма, сладкий, - весело сказала она, подпрыгивая на носках. Широкий рот с полными губами расплывался в улыбке. – Мой голос – благословение небес! - …или наказание всему человеческому роду за грехи… - А вот за это ты сейчас получишь, милый. Она двинулась вперёд танцующе. Парень попытался встретить её джебом, однако женщина ушла с линии атаки быстро, что для её крупного тела казалось невозможным: слишком массивное для такой скорости, слишком сильное для такой плавности. Она поймала его руку, вошла в клинч, подсекла ногу и мягко, почти заботливо, уронила его на покрытие октагона. Через секунду её вес уже прижал грудную клетку парня, колено перекрыло бедро, а рука легла на шею, обозначая удушение. - Видишь? - сказала Майя, глядя сверху вниз. - Это называется воспитательная работа с элементами ортопедии. Парень постучал ладонью по мату и хватка тут же ослабла. Майя поднялась протягивая ему руку. - Хорошо постарался. - Спасибо, тренер, - прохрипел он, принимая помощь. - Не благодари. Принеси мне потом бургер. Двойной. Нет, тройной. И картошку. И что-нибудь с сыром. Моё тело сейчас сожгло достаточно калорий, чтобы я начала посматривать на тебя как на закуску. Кто-то у клетки рассмеялся. Стэнли стоял у стены возле стойки с тренировочным оружием безмолвно наблюдая уже двадцать минут. Майя знала, что он здесь, Стэнли понял это почти сразу. Она ни разу не посмотрела в его сторону, не изменила темп, не сбилась с песни, но дважды перестроила позицию так, чтобы видеть его отражение в зеркальной панели у дальней стены. Один раз поправила стойку ученику, одновременно перекрывая ему прямую линию к выходу. Затем будто невзначай подхватила тренировочный нож с пола носком и отправила его к краю октагона так, чтобы оружие оказалось ближе к ней, чем к незнакомцу. Разумно. Стэнли отметил, что не смотря на вздорный нрав, громкий хохот и напускную беспечность, Майя зал контролировала полностью. Когда спарринг закончился, она сняла капу, бросила её в пластиковую коробку и наконец повернулась к нему. - Ну? - сказала она, уперев руки в бока. - Ты либо журналист, либо маньяк, либо, что предпочтительнее, тайный воздыхатель. Очень надеюсь, что третье. У меня сегодня игривое настроение! Стэнли оттолкнулся от стены и подошёл ближе. - Лейтенант Стэнли Снайдер. ВМС США. Майя окинула его взглядом с головы до ног без единого намёка на кокетство, в глазах лишь оценка противника, как перед предстоящим обменом ударами. - Оу! Джек-пот. - Она прищурилась. – Но ты сегодня не в военной форме, - взгляд на кожаную куртку Стэнли, - а это большое упущение. Мне нравятся мужчины в форме… Стэнли протянул ей папку. Она не взяла. - Что это у тебя там? - Сделка. - О, как скучно. - Майя скривилась. – Уверен , что не хочешь признаться мне в любви? - Ты не в моём вкусе. - А какие в твоём вкусе? Стэнли не ответил. Она наконец взяла папку, но открывать не стала. Вместо этого кивнула на стойку с тренировочным оружием. - Прежде чем я начну читать, хочу кое-что понять. Ты пришёл ко мне как вербовщик или как боец? - И то и другое. - Вот теперь я заинтригована... Она повернулась к залу и хлопнула в ладони. - Все свободны, мальчики! Кто останется смотреть, тот потом сам будет мыть маты, включая пятна крови, пота и мужской гордости! Несколько учеников поспешно собрали вещи. Кто-то явно хотел задержаться, но Майя посмотрела на него так ласково, что тот тут же вспомнил о неотложных делах в другой части города. Через пару минут зал опустел. Майя бросила папку на скамью, подошла к стойке и взяла два тренировочных ножа с затупленными лезвиями. Один оставила себе, второй бросила Стэнли. Он поймал нож за рукоять. - Правила? - спросил Стэнли. - Не ломать мне зеркало. Не портить мне лицо, а то испорчу твоё. Оно кормит меня почти так же хорошо, как кулаки. Женщина шагнула в центр мата. Стэнли аккуратно положил куртку на скамью рядом с папкой и вышел напротив. Майя смотрела на него уже иначе. Веселье осталось, но взгляд стал опаснее. Нож она держала обратным хватом, привычно и бережно, а свободная рука, выставленная чуть впереди, дополняла стойку, в которой плечи оставались обманчиво расслабленными, тогда как всё крупное, сильное тело двигалось легко и текуче, без тени лишнего напряжения. Это была не показная мощь, которой красуются перед противником, напротив, в каждом её движении читалась спокойная, давно усвоенная истина: настоящая сила не обязана греметь, ей достаточно просто быть. Стэнли отметил положение стоп, работу корпуса, дистанцию. Джиу-джитсу. Ножевой бой. Бокс. Что-то ещё, уличное, не из спортивных залов. Майя первой нарушила тишину: - Ты ведь понимаешь, что если я тебя сейчас уложу на обе лопатки, ты можешь катиться к чёрту со своей сделкой. - «Если» уложишь, моё предложение станет ещё убедительнее. - Господи, Снайдер, ты почти флиртуешь! Ужасно неловко… Продолжай! Она атаковала на последнем слове. Для человека её размера это было невозможно стремительно. Нож пошёл снизу, к руке, проверяя реакцию. Стэнли ушёл на полшага, перехватил её запястье, но Майя уже была внутри его защиты. Локоть ударил в грудь, плечо врезалось в плечо, бедро перекрыло линию отступления. В этих действиях не было мысли резать, а лишь сломать структуру. Хорошо. Стэнли позволил ей войти ближе, чем позволил бы обычному противнику, и запоздало понял свою ошибку, когда расстояние между ними сократилось до опасного минимума, а тело Майи уже ушло вниз, меняя уровень атаки стремительным, почти неуловимым движением. Она поднырнула под его руку, жёстко сцепила захват и бросила его через бедро. Мир вокруг мгновенно потерял привычные очертания, перевернувшись в неестественном, сюрреалистическом кульбите. Спина встретила мат глухим ударом, выбившим воздух из лёгких, но Стэнли, ещё в падении успев сгруппироваться и рвануть в сторону перекатом, не позволив ей закрепить захват и развить преимущество. Лезвие её ножа рассекло пустоту ровно в том месте, где мгновением раньше находилась его шея.. Она засмеялась. - Ого! А ты правда не декоративный. Стэнли поднялся одним движением. - Много говоришь. - Это часть тактики. Люди раздражаются, ошибаются, открывают подбородок. Иногда ещё плачут. Но это уже бонус. Она снова пошла вперёд. На этот раз он не дал ей войти в клинч. Ударил по руке, сместился за плечо, обозначил лезвием линию по рёбрам. Майя приняла касание без обиды, развернулась, подсекла его опорную ногу, но Стэнли перенёс вес раньше, чем движение завершилось. Их руки сцепились, ножи замерли на расстоянии нескольких сантиметров от кожи. Секунда. Другая. Сила Майи была огромной и вполне управляемой для своей хозяйки. Она давила всем телом, и в этом давлении чувствовалась школа человека, который сотни раз ломал чужой баланс и знал, где именно тело врёт владельцу. Стэнли мог бы закончить быстрее. Особенно после сыворотки, но обычная победа мало интересовала его. Профессионал раскрывает свои потенциал лишь оказавшись в невыгодном положении. Майя вдруг расслабилась. Не отступила, а просто убрала сопротивление, позволив силе Стэнли пройти сквозь пустоту, куда он вложил слишком много инерции, и в тот же миг её тело провалилось вниз, цепляя его опорную ногу своей проводя подлую подсечку. Стэнли успел сместиться, инстинктивно уходя от падения, но плечо женщины уже жёстко вошло ему в живот, выбивая дыхание, а пальцы сомкнулись на его локте, фиксируя сустав в уязвимом положении, - ещё мгновение, и она вывихнет ему руку. Он остановил её раньше, чем она закончила движение: колено упёрлось в её бедро, блокируя подвижность, а лезвие ножа легло на горло холодной, неумолимой гранью. Майя замерла. Потом медленно подняла глаза. - Вот ведь..! - сказала она, тяжело дыша. – Шустрый какой! Стэнли убрал нож и отступил. - Ты могла сломать мне локоть. - А ты бы перерезал мне горло. - Нож тренировочный… - Привычка!. В моей профессии лучше уважать даже резиновую ложку. Она поднялась, отряхнула майку и вдруг запела гнусавым фальцетом: - I get knocked down, but I get up again…! - Это добивка? Майя расхохоталась громко и лампы под потолком будто дрогнули. Она вернулась к скамье, схватила бутылку воды, выпила половину залпом и наконец открыла папку. Стэнли молча ждал. Майя читала быстро. Улыбка постепенно сходила с её лица. На первой странице были её титулы. На второй – контракты с военными структурами. На закрытых отчётах по тренировочным программам, где её методики называли «чрезмерно агрессивными» и «недостаточно совместимыми с регламентом», по губам женщины расплылась презрительная усмешка, но тут же исчезла натолкнувшись на дело о гибели бойца на подпольном турнире в Новом Орлеане, где Майя, ещё до начала профессиональной карьеры, вмешалась в драку после боя и едва не убила человека, который пытался добить проигравшего. На этой странице взгляд из-под густых ресниц задержался подольше. - Копал глубоко, - сказала она уже без смеха. - Достаточно. Майя закрыла папку. - Ну что ж! - она села на скамью рядом, широко расставив ноги, локтями опершись на колени. - Давай, Снайдер. Продавай свою сделку. - Отряд специального назначения. Закрытые операции. Нестандартные задачи. Мне нужен специалист по ближнему бою, холодному оружию и захватам. - Звучит вкусно! Кто платит? - Пентагон. Командовать буду я. - И зачем мне это? У меня титулы, деньги, зал, ученики, контракты. Я могу бить людей по правилам, получать за это чеки и дарить миру наслаждение своим прекрасным голоском…! - Тебе тесно… Майя подняла брови. Стэнли продолжил: - Я смотрел все твои бои…Бои, где нет равных скучны, твой потенциал не раскрыт и в половину. Тестировать твои пределы некому, но ты этого жаждешь. Ты чувствуешь необходимость в действии и познании новых границ возможностей. Я могу тебе это дать. В конце концов популярность скоротечна, а армия существует всегда. Майя смотрела на него долго. Потом протянула руку. - Давай свою визитку. Стэнли достал карточку и вложил ей в пальцы. Она посмотрела на номер, перевернула, как это сделал Броуди неделю назад, и фыркнула. - Я определённо сделаю отряду эмблему. Что-нибудь агрессивное. Может, череп с ресницами? - Нет. - Да брось! Не будь таким душнилой, командир! *** База ВВС США «Крич» располагалась в сорока милях к северо-западу от Лас-Вегаса, посреди пустыни. Здесь не было ничего, кроме камней, песка, колючей проволоки и бесконечного неба, под которым ровными рядами стояли ангары с беспилотниками. Именно отсюда операторы управляли MQ-9 Reaper, дронами, что сутками висели над горячими точками где-то за океаном, высматривая цели с холодным терпением механических хищников. Леонард Максвелл сидел в полумраке наземной станции управления – тесной, похожей на рубку подводной лодки без окон, и смотрел на мониторы. Их было шесть: основной тактический дисплей, две камеры с дрона, инфракрасный сканер, карта местности и терминал связи. Информация текла по экранам непрерывным потоком, и Леонард считывал её с той же лёгкостью, с какой обычный человек читает заголовки утренней газеты. Он был высоким и жилистым, с телом бегуна на длинные дистанции. Ни грамма лишнего веса, одни сухие мышцы и выступающие кости. Его измождённое лицо с глубокими скулами и острым, крючковатым носом напоминало лицо хищной птицы. Узкие глаза с неестественно маленькими зрачками были устремлены на дисплей, по форме напоминая радар PPI, и эта схожесть была не случайной: Леонард Максвелл видел мир так, как его видели машины. Он не интерпретировал данные, а считывал информацию и принимал решения. Бровей у него не было вовсе – они исчезли много лет назад в результате пожара, из которого он вытащил троих сослуживцев, и это делало его лицо ещё более суровым, почти инопланетным. Длинные, жёсткие, как проволока, чёрные дреды веером расходились от лица, словно антенны, настроенные на невидимые сигналы. Украшений он не носил, не делал лишних движений и почти никогда не улыбался. Тонкие губы сейчас были плотно сжаты. Он только что завершил двенадцатичасовую смену, но не спешил покидать пост: его сменщик, молодой лейтенант с прыщавым лицом и вечно влажными ладонями, задерживался, и Леонард, не сказав ни слова, остался ждать. Ждать он умел. Ожидание было частью работы, а работа была единственным, что имело смысл. Дверь позади открылась. Леонард не обернулся. Он услышал размеренные, уверенные шаги, не принадлежащие никому из персонала базы. По звуку посетитель был военным, офицерского ранга, физически тренированным, весом около девяноста килограммов. Эти данные всплыли в его голове так же автоматически, как показатели температуры на инфракрасном сканере. Он просто принял это к сведению без каких-либо сознательных анализов. - Леонард Максвелл? - спросил голос за спиной. - Да. - Стэнли Снайдер, ВМС США. Мне нужно поговорить с тобой. На радаре двигались светящиеся точки. Для Стэнли они были всего лишь отметками: скорость, направление, дистанция. Для Леонарда, похоже, это были живые тела в воздухе, машины, пилоты, всё то, что обычный экран не показывает человеку, если тот не умеет слушать пространство. Через сорок секунд одна из отметок дрогнула, сместилась слишком резко, и вся группа потянулась за ней, ломая ровную дугу. Леонард нажал кнопку связи. - «Рейвен-1», не тяните группу за собой. Курс минус три. Высота плюс двести. Ведомым держать интервал. Пауза. В наушнике что-то ответили. Леонард молча слушал, потом отпустил кнопку. На экране отметки медленно вернулись обратно в строй. Леонард наконец повернулся. Его узкие глаза скользнули по посетителю: рост, телосложение, форма, нашивки. Всё совпадало с голосом. Офицер. Возможно лейтенант младшей ступени или выше. Не из его цепочки командования. - Я слушаю, - произнёс он без интонации. Стэнли подошёл ближе. Он не делал попыток заполнить паузу светской беседой или дежурными любезностями и это, по мнению Леонарда, говорило в его пользу. Обычно люди, приходившие к нему, начинали с «как дела» или «как настроение», и оба эти вопроса были одинаково бессмысленны. - Ты провёл за штурвалом Reaper больше четырёх тысяч часов. Рекорд базы. Ранее – пилот тактического разведчика. До этого – оператор связи на передовой. Ты сертифицирован по четырём системам навигации, включая новейшую спутниковую сеть. Владеешь азбукой Морзе, криптографией и языком радиообмена НАТО. Твои рапорты всегда безупречны. Ты не допускаешь ошибок. - Это моя работа, - ответил Леонард ровно. - И ты хорош в ней, но способен на большее. Поэтому я здесь. Леонард моргнул. Медленно, как ящерица. - Ты ищешь оператора. - Я ищу связиста. Пилота. Того, кто сможет работать с радиолокационным оборудованием в полевых условиях. Того, кто не теряется под давлением и не задаёт лишних вопросов, когда нужно выполнить задачу. - Закрытые операции? - Да. - Кто заказчик? - Отдел Тактических Эволюционных Решений. Я результат их проекта. Леонард снова повернулся. Его узкие глаза изучали Стэнли с тем же холодным, безэмоциональным вниманием, с каким он смотрел на тактический дисплей. - Ты не выглядишь как результат эксперимента. - И тем не менее это так... - Зачем тебе я? Стэнли сделал паузу. Он знал, что с этим человеком бесполезно играть в дипломатию. Леонард Максвелл не реагировал на лесть, не поддавался на уговоры и не нуждался в признании. Он хотел факты. - Мне нужны люди, которые смогут работать без сбоев. Ты не допускаешь ошибок. Ты видишь то, чего не видят другие, способен анализировать информацию быстрее, чем большинство операторов, с которыми я работал. И ты ни разу не бросил пост оставаясь, пока работа не будет завершена. - Элементарная дисциплина… - Это то, что мне нужно. Не многие могут похвастаться подобной преданностью работе. Леонард молчал. Его маленькие зрачки, похожие на метки целей на радаре, скользили по лицу Стэнли вверх-вниз, считывая данные. Наконец он произнёс: - Мне известно о том проекте. Ты предлагаешь мне оставить пост и присоединиться к отряду, который даже не существует официально. Под командованием человека, который сам признаёт себя результатом эксперимента, с риском, что в случае провала нас всех спишут как несуществующих? - Да. Леонард наклонил голову. Его дреды качнулись, как чёрные провода под ветром. Зелёная линия радара снова прошла круг, ровно и бесстрастно, рассекая тёмный экран тонким светящимся ножом. На мгновение ему показалось, что вся его жизнь свелась к этому движению: круг за кругом, смена за сменой, отметка за отметкой. Он видел ошибки раньше других. И всё же чаще всего его работа заканчивалась одним и тем же: он предупреждал – кто-то выше делал вид, что слушает. Он уточнял, а ему отвечали протоколом. Он называл риск – его превращали в сноску к отчёту. Здесь, за экранами, его способности были полезны, да. Но полезны так, как полезен маяк для корабля, капитан которого всё равно уверен, что море примет его условия. Леонард перевёл взгляд на Стэнли. Этот тип не украшал предложение словами о долге, славе и великой необходимости. Не пытался продать смерть под видом чести, и это редкая честность для человека в форме, почти неприличная в приличном обществе военных лозунгов. Отряд Стэнли был опасностью, но это была опасность живая, близкая, настоящая. Там голос самого Леонарда мог стать не просто пометкой в журнале. Связь больше чем процедура – нить, за которую держатся люди, когда земля ушла из-под ног. Он не любил иллюзий, но умел распознавать редкую возможность. И если уж тратить свой слух, зрение и годы, сточенные о помехи, то лучше там, где от них будет зависеть не отчётность, а чьи-то жизни. - Мне понадобится доступ к вашему радиолокационному оборудованию. И карты. Все карты, какие у вас есть. Я не работаю вслепую. - Ты получишь всё, что нужно. - Тогда я в деле. Стэнли протянул ему визитку. Леонард взял её, аккуратно, словно это был не кусок картона, а важный тактический документ, и спрятал в нагрудный карман. - Когда выдвигаться? - спросил он. - Скоро узнаешь. Жди сигнала. Леонард снова кивнул и отвернулся к мониторам. Разговор был окончен. Для него он был завершён в тот момент, когда были получены все необходимые данные. Впереди была работа, и он намеревался выполнить её так, как выполнял всё, что ему поручали: безупречно. Стэнли вышел из станции управления и остановился на краю бетонной площадки, глядя на пустыню, залитую холодным лунным светом. Рука потянулась к внутреннему карманы формы доставая на свет пачку сигарет. Щелчок, и пошла первая затяжка. Где-то вдалеке, почти невидимый на фоне звёзд, кружил MQ-9 Reaper, управляемый кем-то из ночной смены. Стэнли смотрел на него несколько секунд, потом развернулся и направился к машине.