Часть 6

Мидория даже не помнит как дошёл домой — перед глазами всё смазывалось, картинки мелькали и сменяли друг друга. Ему было трудно двигаться, казалось, что даже дыхание даётся с усилием, а в груди кололо, словно кто-то вот вот воткнёт иглу. Тело было ужасно тяжёлым. Он всегда так много весил или это из — за того что произошло сегодня в школе? Или из-за диалога с… Изуку выбился из сил. Он вернулся раньше, чем ожидал, и встреча с мамой неизбежна. Она всегда тревожилась, даже когда сама была уставшей. Он знал, что её взгляд полон заботы, но сейчас ей не хватило сил отогнать тревогу, которая медленно поглощала его. Господи, как же он устал от самого себя! Когда Изуку заходит в квартиру, ему кажется, что воздух здесь другой — тёплый, родной, но настолько тяжёлый, что давит на грудь, словно пытаясь напомнить ему о его невыносимой усталости. — Изуку? Голос мамы звучит слишком больно для него. Она тоже устала. Инко стоит в дверях кухни, сцепив пальцы и с сожалением смотрит на него. Её глаза скользят по его лицу, зрачки расширены, как будто она боится того, что увидит. — Ты где был? Почему не отвечал? — зная, что его состояние ухудшается с каждым днём, она не могла не переживать за него! Ведь каждый день может быть… Она немного задумалась, да? Изуку молчит, стягивает ботинки. Ему даже на это нужно усилие. — Я… просто гулял. — его голос не звучит встревоженно, а глухо. Будто бы ничего в нём не осталось «Ты хочешь страдать» Почему ему кажется, что воздуха стало меньше? Или тут всегда было так душно? А форма стала меньше? — Ты в порядке? Вопрос звучит осторожно, но он понимает: она видит. Видит, что он не в порядке. Это лишь глупая формальность. Его даже стали бесить эти тупые фразы? Он не злиться на Инко, но зачем спрашивать это? Зачем устраивать этот театр? — Да, — он выдавливает сквозь зубы улыбку, но чувствует, как от этого движения что-то внутри будто трескается. — Просто устал. Она не верит. Давно уже. — Изуку… — она делает шаг к нему, но он сразу же отступает, она ничего не сможет сделать. Ничего. — Мам, я правда просто устал. Можно я пойду? Она долго смотрит на него, и он знает: она хочет его остановить, хочет расспросить, обнять, сказать что-нибудь, что сделает ему легче. Но она не делает. — Хорошо, — её голос тихий. — Если что-то случилось, ты знаешь, что я здесь, да? — опять эта глупая формальность. Всё время одно и тоже. «Может, я устал спасать тебя» Нет, тут правда мало воздуха. — Спасибо, мам. Изуку чуть ли не бежит, и проходит в свою комнату, закрывая дверь. Тишина. Он медленно садится на кровать, смотрит в стену. Всё тело — натянутая струна. Лёгкие совсем отказываются работать. Ему плохо. Очень плохо. «Ты хочешь страдать». Какой раз это фраза звучала в голове за сегодняшний вечер? Сердце начинает биться быстрее. «Потому что тогда тебе не нужно ничего менять». Воздуха не хватает. «Ты можешь просто сидеть и жалеть себя». Руки дрожат. Тело начинает неметь. Его передёргивает, как от удара. Он запоздало осознаёт, что дышит так, будто только что бежал. Будто тонет. Его пальцы судорожно цепляются за плед, пытаясь найти хоть какую-то опору. «Ты правда так думаешь?..» Шото… Он сжимает голову руками. Внутри всё кричит. Почему? Почему он такой? Почему он ничего не может? Почему он… Его передёргивает от рыданий. Он даже не понимает, когда слёзы начинают литься. Он никчёмный. Бесполезный. Не такой, как все. Слабый. Просто Деку. Весь его мир будто рушится. Слёзы текут без остановки, дыхание сбивается, а в груди — тупая, сжимающая боль. Он хочет, чтобы это остановилось, но не может. Он цепляется за рукава кофты, впивается ногтями в кожу, пытаясь хоть как-то вернуть контроль над собой. Но контроль ускользает. Где-то в груди поднимается паника, словно что-то сломалось окончательно. Изуку зажмуривается, пытаясь прогнать этот голос в голове, пытаясь перестать думать. Но голос всё равно звучит. «Ты правда хочешь, чтобы всё изменилось?» Утро приходит слишком быстро. Изуку просыпается резко, как будто кто-то дёрнул его за ниточку из сна. Солнце только вставало. На улице всё было тихо и спокойно: люди спешили на работу, школьники и студенты на учёбу, а птицы пели о своём. Только Изуку не было так спокойно. В горле сухо, голова тяжёлая и будто набита водой. Глаза опухли — наверное, он долго плакал перед тем, как заснуть. Стыдно. Он моргает, пытаясь собрать мысли в кучу. Сегодня… в школу. Ему не хочется вставать. Всё тело ломит, как после болезни. Он мог бы просто закрыть глаза ещё на пару минут. Ещё чуть-чуть, он совсем не хочет начинать этот день. Изуку просто хочет остаться тут. Но если он не встанет сейчас, то не встанет вовсе. Изуку медленно садится на кровати, потирает лицо. Дыхание сбито, но уже не так сильно. Всё кажется каким-то приглушённым, как будто он смотрит на мир через мутное стекло. Он умывается, надевает форму, спускается на кухню. Инко что-то говорит, но слова проходят мимо. Ему стыдно перед ней, почему он такой? — Ты точно… — Да, мам. Всё нормально. — он не может больше слышать всё это. Она смотрит ему вслед, когда он выходит за дверь. Всё начинается снова. Школа — это шум. Разговоры, шаги, смех. Голоса смешиваются в неразборчивый гул. Это всё слишком сильно нагружает голову, хочется просто уйти. Изуку старается не слушать, просто идёт вперёд. Сейчас класс покажется ему громким, раздражающим, но это даже хорошо. Пусть отвлечёт, заглушит мысли. Изуку переступает порог, и почти сразу слышит знакомый голос: — Деку. Он замирает. Голос который он знает. И знает что дальше будет. Изуку оборачивается — медленно, будто через силу. Бакуго стоит сзади, смотрит на него. Это последнее, что он хочет сейчас видеть. — Чё с лицом? — его голос звучит насмешливо и недовольно. Что он уже не так сделал то с утра? Обычно это бы взбесило Изуку, но сейчас он просто смотрит на него. — Просто устал, —его ответ звучал как-то пусто. Больше не было сил что либо придумать и ответить ему. Каччан щурится. С Деку точно было что-то не так. Обычно, он пытался разговаривать с ним на равных, как будто они друзья. Как он ещё не поймёт, что он не может быть с ним на равных? — Чё, опять всю ночь нытьё устраивал? Изуку не реагирует. Просто молчит. Бакуго хмыкает, ему плевать. Он лишь камень на его пути. — Если собираешься весь день ходить с этим видом, даже не подходи сюда. Только портишь всё таким лицом. Изуку опускает взгляд. — Я и не собирался, Каччан. Он проходит мимо, оставляя его позади. Тот не зовёт его обратно. — Ого, ты видел тот выпуск со Старателем? — чей-то голос прорывается в сознание, но для Мидории он остаётся приглушённым и далёким. — Ага! Он там такую речь выдал! Говорят, преступность после этого сразу на пять процентов упала. — Ну конечно, это же Старатель! Он буквально тянет всю страну на своих плечах! Обычно Изуку не слушает эти разговоры. Они сливаются с общим шумом класса, остаются где-то на заднем фоне. Но сейчас эти слова врезаются в голову с большой силой. Он смотрит в парту, но не видит её. Не думает. Просто слышит. Старатель. Герой. Пример для подражания. Возлюбленный символ для тысяч людей. Как можно восхищаться таким человеком? Как можно не видеть, кто он на самом деле? Они не видят урон который он наносит, когда сражается со злодеем. Он не спасает людей, он лишь дерётся со злом. Эти люди, его одноклассники, они бы и знать не знали, какой он, если бы Изуку не видел это своими глазами. Они повторяют за ведущими с экранов, за статьями в журналах, за восторженными комментариями в сети. Но если бы они знали… Если бы они хоть на секунду увидели то, что видит Тодороки. Если бы хоть раз почувствовали, что значит жить в его доме. Они бы замолчали. Наверное. Наверное… — Он же второй, да? Думаешь, он сможет стать таким же символом, как Всемогущий? — Ну, до Всемогущего ему ещё далеко… Изуку сжимает кулаки. Как же это нелепо. Они говорят о нём, как о спасителе. Они даже не представляют, что этот спаситель делает за закрытыми дверями. Тодороки тоже было тяжело. Эта мысль приходит внезапно. Изуку до сих пор чувствует острую боль от его слов, но он также понимает: Шото просто сорвался. У него тоже была плохая неделя. Возможно, ещё хуже, чем у него. Ведь если задуматься… Разве Тодороки когда-нибудь позволял себе так говорить? Он терпел. Всегда терпел. Не говорил о свои проблемах, лишь иногда говорил как он ненавидит своего отца. Но не более. Шото молчал. А в тот день не выдержал. Изуку горько усмехается. Конечно, не выдержал. Возможно, у него просто не осталось сил на него. Он был слишком поглощён своей обидой, слишком зациклен на своих чувствах, чтобы сразу понять это. А ведь он тоже мог сказать что-то не то. Мог сделать хуже. Изуку не уверен, чем именно, но… чувство вины медленно сжимает его изнутри. Ему жаль. Не себя — его. Мидория скучает. Скучает по их разговорам, по тому, как Тодороки молчаливо кивал на его рассуждения, по его редким, но таким искренним улыбкам. Скучает по тому, как рядом с ним можно было просто быть. С ним было легко, не было проблем и казалось что всё получиться. Поэтому он, не раздумывая, берёт телефон. Пальцы быстро набирают короткое сообщение: «Ты как?» Отправить. Тишина. Весь день тишина. Возвращаться домой было радостью. Этот день наконец то подходит к концу. Вечером они должны как обычно встретиться на крыше, есть рамён. Как обычно, да? Осень чувствуется во всём — в холодном воздухе, в шуме опавших листьев под ногами, в свинцовых облаках, которые нависают над городом, будто вот-вот разразятся дождём. Деревья вдоль дороги облетают, их голые ветви тянутся в небо, напоминая скрюченные пальцы. Ветер пронзительный, резкий. Он гонит листья по асфальту, закручивает их в вихри, но Изуку просто идёт вперёд, не замечая, как руки начинают мёрзнуть в карманах. Сегодня в школе его даже особо не трогали. Если они встретятся сегодня на крыше, всё не так уж и плохо? Он ждал его. Весь вечер. На крыше. Сначала думал, что тот просто задерживается. Потом убеждал себя, что Шото, наверное, занят. Но время шло, и ожидание превращалось в глухое, тупое разочарование. Он так и не пришёл. Когда солнце стало клониться к горизонту, Изуку достал телефон. Экран, наконец, загорелся, в груди что-то сжалось. «Нормально». Только одно слово. Изуку ещё долго сидел там, наверху, смотрел, как небо темнеет, как ветер треплет оставшиеся листья. Ждал. Он долго смотрел на телефон, он думал что сейчас он придёт, они поговорят и всё будет хорошо. Всё будет хорошо. Эти мысли — единственное за что он держался весь день. Единственное что помогало ему окончательно не сломаться. Но Тодороки так и не пришёл. В конце концов, он просто встал, сунул руки в карманы и ушёл домой. Шото в тот вечер не спал. Сначала он просто лежал, тупо уставившись в потолок, но вскоре понял, что даже так не может отключиться. Мысли в голове стали звучать слишком громко. Голова была слишком тяжёлой от мыслей, а тело — от усталости, которая, казалось, въелась в самые кости. В комнате было темно, только уличные фонари оставляли размытые полосы света на потолке, но от них становилось только хуже — казалось, что откуда-то из теней снова доносится голос Изу. «Ты правда так думаешь?..» Глухо, с надрывом. Шото резко перевернулся на бок, зажмурился. Но тьма под веками тоже не приносила облегчения. А лишь усиливало картинку перед глазами. Он сам не понял, почему сорвался так сильно. В какой-то момент всё просто вспыхнуло внутри — злость, усталость, раздражение, отвращение к себе… Всё смешалось в тугой узел, и он не справился. Сказал то, о чём теперь жалеет. Из-за него Изуку снова ушёл, сгорбившись, словно его ударили. «Ты хочешь страдать». Шото крепче сжал зубы. Он был уверен, что уснёт только под утро, но этого так и не произошло. Он провёл ночь в каком-то полудрёме, где даже сны были слишком расплывчатыми, слишком странными, а к утру почувствовал себя ещё хуже, чем вечером. Погода выдалась неприятной. Утренний воздух пах чем-то сыроватым, будто ночью был дождь, но лужи на асфальте уже высохли, оставив только тёмные пятна. Где-то вдалеке каркали вороны, отзываясь друг другу хриплыми голосами. Вокруг всё только и кричало о неудачном дне. Шото медленно шёл к школе, наблюдая, как под его ногами шуршат случайные листья, раскинутые ветром. Он был раздражён. На себя. На Изуку. На весь этот день. Занятия в школе, тренировка причуды, а именно льда, всё пролетело перед глазами. Ему казалось, что всё это сон. Ему не хотелось идти на крышу. Пусть Изуку ждёт, если ему так нужно, правильно? Шото не собирался появляться. Не в этот раз. Он сам не знал, хочет ли ещё видеть его, и злость на то, что он вообще оказался в такой ситуации, только усиливалась. Поэтому, когда он достал телефон и увидел сообщение — короткое, как и всегда, — он несколько секунд просто смотрел на экран. «Ты как?» Злился ли он на Изуку? Да. Скучал ли по нему? Да. И именно поэтому он всё-таки ответил. «Нормально». Он делает всё правильно, да?