Глава 17. Призраки в настоящем
4 апреля 2025, 19:04«Дело не в том, что нам приходится работать. Мы делаем это потому, что по-настоящему верим в свою работу.» — Джек Ходжинс, "Кости"
Шли третьи сутки «полночного бдения», и лаборатория постепенно перестала быть просто местом работы. Для Малфоя и Грейнджер она стала чем-то между полевым лагерем, убежищем и замедленной капсулой времени, где часы шли как-то иначе — медленно, с натяжкой. Здесь пахло зельями, пыльным пергаментом, кофе и немного — усталостью, такой плотной, что она, казалось, оседала на плечах, как невидимый плед. Мягкий свет чар, рассеянный по углам, наполнял помещение странным теплом, нехарактерным для стерильных коридоров Министерства. Он будто обволакивал тишину, не давая ей стать гнетущей. Малфой сидел на низком стуле, подтянув ноги, как в детстве, когда можно было позволить себе быть неуклюжим. Вокруг него — разбросанные папки с делами шестилетней давности. Он рылся в них с азартом почти подростка, нашедшего чужой дневник. Щёлкая пальцами, вызывал то одну, то другую страницу — зачарованные записи всплывали в воздух, шептали хрипловатыми голосами отчётов, сводок, забытых имён. — Никогда не думал, что скажу это, — пробормотал он, не поднимая головы, — но я начинаю понимать, почему ты так любишь бумажную работу. — То есть ты признаёшь, что я была права? — лукаво уточнила Гермиона, едва отрываясь от пергамента с лунным графиком. — Нет, — фыркнул он. — Просто скука делает людей неожиданно… продуктивными. Она хмыкнула, провела пальцем по диаграмме и заговорила, скорее вслух, чем обращаясь к нему: — У нас в теплице растёт тенипийская гортензия. В новолуние её лепестки впитывают магию, а потом, через сутки, испаряют её обратно в воздух. Мне кажется, это может объяснить нестабильность зелья на определённых этапах — как будто оно сначала «вдыхает» магию, а потом «выдыхает» что-то уже совсем другое… Малфой фыркнул. — Я тут последние два часа читаю о семейных проклятиях, которые передаются через чайные сервизы, — он вытянул шею, разминая затёкшую спину. — Твои растения звучат подозрительно… осмысленно. — Магия живая, — спокойно ответила Гермиона. — Мы просто забываем это. Скрипнула дверь. Мягко, но достаточно громко, чтобы выдернуть их из мыслей. На пороге стоял Гарри — в спортивной куртке, с холщовой торбой в руках и привычной своей манерой заходить, не спрашивая. — У вас тут как в Хогвартсе в неделю перед экзаменами, — констатировал он, оглядев беспорядок. — Только хуже. — Мы тебя тоже любим, Поттер, — не отрываясь от папки, отозвался Малфой. Гарри поставил торбу на ближайший стол. Оттуда донёсся плотный, домашний запах — еда. Настоящая. — Джинни передала. Сказала, если ты, Малфой, ещё раз проигнорируешь её совиную трескучку, она сама придёт и насильно накормит тебя ростбифом. — Пугающе сексуально, — пробормотал тот и всё же поднялся. Гермиона впервые за сутки рассмеялась — коротко, чуть хрипло, но искренне. Гарри кивнул ей, бросив взгляд на её пергаменты. — Ты опять вручную считаешь лунный цикл? Есть же артефакты для этого. — У меня глаза отдыхают, когда я считаю, — отрезала она, аккуратно подравнивая строки. — Я не пришёл вас контролировать, — Гарри вдруг стал серьёзнее. — Просто… скоро всё это закончится. И если вы решите сломаться — я хочу быть рядом. Малфой молча протянул ему бутерброд. — Не дождёшься, — усмехнулся Гарри, и уже у двери добавил: — У вас осталось меньше четырёх часов. Что бы ни вылезло — будьте готовы. Он ушёл. За дверью что-то щёлкнуло, и лаборатория снова погрузилась в тишину. Гермиона сидела, подперев подбородок ладонью. — А ведь он прав. Если сейчас не получится… — Получится, — отрезал Малфой, не глядя на неё. — Я на третьем дне диеты из кофе, булочек и жалости к себе. У нас просто обязано получиться. Она улыбнулась — устало, но с теплом. — Когда всё закончится… — …мы поспим? — с надеждой уточнил он. — Нет. — Она покачала головой. — Мы пойдём в теплицу. Я хочу показать тебе, как цветёт ночной колокольчик. Он раскрывается только под конец эксперимента, если рядом достаточно живой магии. Малфой усмехнулся — чуть перекошенно, но искренне. — Только если после этого будет кофе в нашем кафе. — Кофе будет, — пообещала она. — Если мы доживём до утра. В центре комнаты, под стеклом реактора, магия медленно собиралась в узор. Сложный, многослойный, переливающийся рунами, которые казались одновременно знакомыми и чужими. Начинался последний этап.***
Когда стрелка магических часов застыла на отметке «03:42», и даже волшебные огоньки под потолком начали казаться слишком яркими, дверь в лабораторию с громким щелчком распахнулась. На пороге, опираясь на свою культовую трость, появился Аластар Муди. — Что у вас тут, лагерь выживальщиков? — пробурчал он, оценивающе переводя взгляд с Малфоя на Гермиону. — Или вы, прости Мерлин, решили, что расследование — это романтический уик-энд с подушками и кофейком? Малфой с неприкрытой гордостью кивнул в сторону стены, где, мирно бурча, работала кофе-машина. От неё уже ощутимо тянуло жаром, и было похоже, что она вот-вот примется выдыхать пар заклинаниями. — Это, между прочим, трофей, — сообщил он с невозмутимой важностью. — Мы рисковали ради неё. Я всю спину надорвал. — Да, — отозвалась Гермиона, не отрываясь от диаграммы. — Операция была сложная, с элементами тактической магии и хождения на цыпочках. В действительности всё выглядело куда менее героично, но гораздо забавнее. Поздно вечером второго дня, когда коридоры министерства опустели, они с Малфоем тихо выбрались из подземной лаборатории, поднялись в её кабинет и, прикрывшись тканью-невидимкой, спустили вниз тяжёлую кофе-машину. Гермиона предварительно наложила чары маскировки, Малфой тихо ругался, когда провод пытался его задушить, а она хихикала, как в Хогвартсе, будто они крадутся к домовикам за полночной выпивкой. Теперь Малфой каждые два часа подходил к машине, с выражением почти религиозного экстаза. Он даже выработал ритуал: вытянуть руки к небу, закатить глаза и торжественно произнести: — Эликсир выносливости, наполни меня своей мощью. Гермиона закатывала глаза, но свою чашку брала без возражений — с благодарностью, которую можно было принять за признание. Муди, между тем, уже стоял у разложенных бумаг перед Малфоем. Он нахмурился, ткнул пальцем в один из пергаментов. — Вот это имя. Оно всплывало в деле о тёмных артефактах в Йорке. Почему вы до сих пор не сопоставили? — Мы только… — начал Малфой, но Муди уже шагнул к Гермионе и, почти нависая над её плечом, рявкнул: — Что это ты тут черкаешь? — График потенциальных всплесков магической активности на фоне лунных фаз, — совершенно спокойно ответила она, заправляя маггловскую шариковую ручку за ухо. Муди окинул её взглядом. — Маггловская ручка. Грейнджер, ты выходишь за границы. Осторожнее. Вернитесь оба в строй. Вы не железные. Никому не будет пользы, если вы выгорите прямо посреди дела. Он хлопнул дверью и ушёл, оставив за собой лёгкий запах мела и табака. Почти сразу за ним, как будто подгадала по сценарию, ворвалась Тонкс — в своём пальто, как всегда нараспашку, волосы зелёными кольцами, а жесты — настолько энергичные, что чашки дрожали. — Боги, она у вас и правда здесь! — восторженно воскликнула она, кивнув на кофе-машину. — В следующий раз, когда скажу Ремусу, что хочу что-то неординарное, напомните мне об этом моменте. — С радостью, — пробормотала Гермиона, поднимая кружку, чудом не разлетевшуюся в дребезги. — Сколько осталось? — Два часа двадцать четыре минуты, — немедленно отозвался Малфой. — Отлично. Я на связи. И… вы молодцы. — Тонкс подмигнула, развернулась и выскользнула обратно в ночь, оставив после себя запах мяты и рассыпанной бумажной пыли. Когда за ней закрылась дверь, наступила та тишина, которая приходит только среди ночи. Когда весь мир будто делает паузу, и слышно, как часы дышат временем. Малфой налил свежий кофе, поставил чашку перед Гермионой. — Ты тоже заметила? — тихо спросил он. — Они смотрят на нас, как на тикающую бомбу. — Не могу понять… — сказала она, обхватывая чашку ладонями. — Они правда думают, что мы сломаемся? Или просто не верят, что справимся? — Может, и то и другое, — задумчиво произнёс он. — Ты не огорчена? Она кивнула. — Огорчена. Я думала, нас считают надёжными. А теперь… мы словно под наблюдением. — Ну, мы и правда слегка… нестандартные. — Он протянул руку, коснувшись пальцем её ладони. — Но всё равно. Я бы не хотел пройти это ни с кем другим. Она молча смотрела на него, тепло и немного устало, с той самой искренностью, которая приходит, когда кофе — не просто напиток, а способ не раствориться в собственных мыслях. — Несмотря на всё… — тихо сказала она. — Я ни о чём не жалею. Малфой улыбнулся чуть заметно, по-настоящему. — А я — тем более. Тишина стала глубокой, не тревожной — устойчивой. Не ожиданием, а предчувствием. Потому что всё главное было ещё впереди.***
Реактор запел ровно в назначенное время — тонко, ровно, с каким-то почти священным напряжением в звуке. Первыми отреагировали руны — вспыхнули, будто ожили, и закружились в воздухе, собираясь в чёткие алфимические формулы. Мягкий свет от проекций падал на стены лаборатории, окрашивая всё вокруг в оттенки старого золота и сдержанного серебра. Они бросились к экранам, не успев договорить, не подумав — забыв про усталость и вечернюю вялость. Малфой налетел бедром на стол, Гермиона едва не уронила стопку пергаментов, но ни один из них не отвлёкся. Малфой вглядывался в проекции, бормоча названия себе под нос, будто пытался удержать неуловимую мысль. Гермиона обогнула его и, замерев, уставилась в строку, вспыхнувшую перед ней. Сердце болезненно дернулось. — Это… — голос выдал её раньше, чем она осознала, что говорит вслух. — Это формула Виктора. Почти без изменений. Малфой резко выпрямился, нахмурившись. — Не может быть… Но Гермиона уже перебирала проекции, одну за другой. Нет, она не ошиблась. Это было оно. Зелье, над которым её муж работал последние месяцы своей жизни. Проект, который так и не успели завершить. Работа, стоившая ему жизни — и покоя ей. — Если это то, что я думаю… — она обернулась к Малфою. — Тогда у нас гораздо больше проблем, чем мы предполагали. Малфой отступил на шаг, словно ему стало тесно в собственном теле. — Ненавижу быть правым, — сдержанно бросил он и с размаху ударил кулаком по дубовой скамье. Посуда отозвалась тревожным звоном. Гермиона прикусила губу. Её злость поднималась медленно, как вода в чаше, и казалось — вот ещё немного, и она хлынет через край. — Это не случайность. Это… след. След, который ведёт нас прямо в прошлое. И к его убийце. Малфой сидел с закрытыми глазами, пытаясь уложить всё в голове. — Значит, его убили из-за зелья. А теперь… теперь мы узнали, что оно оказалось в крови Астории. Это звенья одной цепи. — У Виктора были контакты с лабораториями Гарварда. Он переписывался с исследователями, отправлял материалы. — Лэнгли защищался там, — тихо, с тяжестью в голосе, закончил Малфой. — Вот откуда у него формула. Пауза повисла тяжелая, как утренний туман над озером. Они оба смотрели в проекцию, где ингредиенты вспыхивали один за другим. — Он что, просто… взял и решил поэкспериментировать на людях? — прошептала Гермиона. — Не просто на людях, — Малфой поднял глаза. — На моей жене. Он не кричал. Даже не сжимал кулаки. Но в его голосе что-то резко изменилось — и это «что-то» заставило Гермиону почувствовать лёгкий озноб. — Это было… личное. — Он говорил медленно, будто собирал слова из тумана. — Не для науки. Для мести. Она смотрела на него, не перебивая. Он продолжал: — После войны я… разорвал связи. Перешёл дорогу слишком многим. Моё имя стало невыгодным. Я отказывался сотрудничать, отказывался участвовать в их теневых схемах, отказывался быть «Малфоем» в их понимании. А значит… стал мишенью. Он выдохнул, устало, почти беззвучно. — Они не могли уничтожить меня напрямую. Но они могли отравить воздух вокруг меня. Отнять всё, что было дорогим. Медленно. Методично. — Астория… — прошептала Гермиона, понимая наконец, куда всё вело. — Была их способом сделать это. Через болезнь, через манипуляции, через зелье Виктора, искалеченное и обращённое в яд. Гермиона подошла ближе и шагнула в его объятья, между ними повисло молчание. Плотное, как покрывало. Не требующее слов. Позже, в её кабинете, когда тишина лаборатории уже не казалась уютной, а только давила на виски, она выудила из кип бумаг распечатки отчётов. Всё указывало на контрабанду редких компонентов. Лэнгли закупал их через чёрный рынок, обманывая ведомственные реестры. — Вот. — Она положила перед Малфоем документ. — За неделю до смерти Астории он заказал полный набор ингредиентов для… — Эликсира эйфории, — мрачно произнёс Малфой, не отрывая взгляда от бумаги. — Это не зелье Виктора, — добавила Гермиона. — Это искажённая, искалеченная версия. Наркотик, вызывающий псевдосвязь с умершими. Галлюцинации. Привыкание. Затем — разрушение. Малфой провёл рукой по лицу. — И смерть. — Да. — Они убивают людей под видом исследований. — Именно. Он снова взял в руки отчёт, сложил пополам. — Тут есть имя поставщика, — тихо добавила Гермиона. — Артефактор. Торговал подпольно ещё до войны. Сейчас — скрывается в клубе для магической элиты. За закрытыми дверями, где все думают, что закон им не писан. Малфой молча кивнул. — Тогда пора напомнить, что это не так. Она не улыбнулась, но внутри ощутила, как сквозь боль прорывается долгожданное — ощущение движения. Они действительно вышли на след. И назад пути больше не было.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!