Глава 16. Душевные разговоры

«Часто люди думают, что истина скрыта в грандиозных теориях, но иногда она прячется в мелочах. В терпении. В ожидании.» — Доктор Темперанс Бреннан, «Bones»

      Ожидание предсказуемо затянулось.       Любая магия, и напарники это прекрасно знали, имела свою цену. И чаще всего этой ценой было время. Как зелье вызревает с лунными циклами, как растения ждут той самой минуты на рассвете, чтобы быть собранными, как самые красивые и сложные заклинания требуют чистоты мыслей и предельной сконцентрированности, — всему требовалось время.       Гермиона со своей ролью отвечающей за порядок справлялась вполне сносно.       Сейчас она сидела за лабораторным столом, склонившись над грудами пергамента. Одна ладонь поддерживала голову, вторая машинально выводила заметки в блокноте. Глаза бегали по строчкам, впитывая все — имена, даты, диагнозы, предписанные зелья, рекомендации.       В одном из досье мелькнуло знакомое название препарата, и она на мгновение затаила дыхание.       «Ars Veneficii. Зелье медленного действия. При превышении допустимой дозировки возможны магические мутации…»       Она замерла, прокручивая в голове возможные связи. Вдохнула глубже, попыталась выстроить цепочку: кто из пациентов получал это зелье, были ли у них схожие симптомы? Листая дальше, она нашла еще одно упоминание — уже в деле другого пациента, умершего при странных обстоятельствах.       Всё-таки Лэнгли что-то знал. Или, хуже того, был частью куда более серьезной схемы.       — Грейнджер, ты жива? — раздался насмешливый голос Малфоя.       Гермиона вздрогнула и подняла голову.       Он стоял у реактора, скрестив руки на груди, и внимательно изучал её взглядом.       — Ты не моргала уже пять минут, я начинаю беспокоиться, — пояснил он, кивая на стопку бумаг.       — Не преувеличивай, — отозвалась она и потерла глаза. — Но да, кажется, я что-то нашла.       — Тогда сначала кофе, потом твои находки.       — Малфой…       — Без обсуждений. Я обещал Поттеру, что хоть раз за ночь сделаю что-то разумное.       Он направился к выходу, но буквально в этот момент дверь распахнулась сама, и в лабораторию вошел Поттер, держа в руках два внушительных контейнера с едой.       — Я даже не знаю, за что мне больше тревожно, — с ходу заявил он. — За то, что вы здесь безвылазно торчите или за то, что Малфой ведет себя подозрительно заботливо.       — Я за второе, — кивнула Гермиона, отодвигая бумаги в сторону.       — Да-да, очень смешно, — Малфой закатил глаза и забрал один из судочков. — Поттер, ты принес мне еду или свою бесконечную мудрость?       — И то, и другое, — ухмыльнулся Гарри и поставил гостинцы на стол. — Это от Джинни. Она сказала, что если вы хоть раз забудете поесть, лично вас отругает.       Гермиона вздохнула с облегчением, почувствовав запах свежего рагу.       — Напомни мне передать ей благодарность.       — Передашь лично, когда всё закончится, — Поттер прислонился к шкафу, сложив руки на груди. — А пока я надеюсь, что вы хотя бы не рванёте на рожон, прежде чем соберете все улики.       — О, конечно, Поттер, ты же меня знаешь, я обожаю тщательное планирование, — Малфой саркастично вскинул брови.       — Я серьезно, Драко. Если этот Лэнгли действительно замешан во всей этой истории, тебе нужно быть осторожнее.       Малфой фыркнул, но не отмахнулся. Он подался вперед, чуть понизив голос.       — Думаешь, я не понимаю? Я просто…       Он осёкся, явно не находя нужных слов.       — Просто тебе нужно контролировать ситуацию, — подхватила Гермиона, взглянув на него.       Он промолчал, но медленно кивнул.       Поттер перевел взгляд с Грейнджер на Малфоя, затем вздохнул.       — Ладно. Я вам доверяю. Но если что-то пойдет не так — зовите.       — Не сомневайся, — бросила Гермиона.       Гарри задержался на мгновение, словно хотел сказать что-то еще, но передумал. Только кивнул и вышел, оставляя их наедине.       Малфой скрестил руки на груди и глубоко вдохнул.       — Ладно, я всё равно иду за кофе. Грейнджер, хочешь что-нибудь?       — Чай. С мёдом.       — Конечно, только в самый разгар расследования тебе срочно потребовался мёд.       — Это повышает концентрацию, — невозмутимо ответила она.       — Скажи просто, что тебе нравится сладкое.       — Малфой.       — Ладно-ладно, уже ухожу.       Он развернулся и направился к выходу, бросая через плечо:       — Если пока меня не будет ты разгадаешь заговор века — не начинай без меня.       Гермиона улыбнулась уголком губ.       — Не волнуйся, тебе достанется твоя доля славы.       Дверь закрылась, и она снова осталась наедине с бумагами и мерцающим реактором.       Но теперь хотя бы с едой и обещанным чаем.       По коридору послышались шаги, Гермиона, за годы научившаяся различать приближающихся по незначительным движениям, улыбнулась: еще одному их другу не терпелось узнать, как у них дела. Лаборатория встретила Рона привычным запахом трав, легкого озона и магического перегрева. В воздухе висело напряжение, смешанное с усталостью — не таким, как в разгар сражения, но вполне ощутимым.       Рон прошелся вдоль стола, опустив на него папку с личным делом Лэнгли, и усмехнулся:       — Честно говоря, я рассчитывал застать вас спящими прямо на этих бумагах.       Гермиона подняла голову, потерла глаза и вздохнула:       — Соблазн был велик, но ты же знаешь — это не в моих правилах.       — Вы оба — жуткие трудоголики, просто знайте это! Где твой напарник, кстати?       — Малфой вообще исчез, — проворчала она, покосившись на дверь.       — Не исчез, а выполняет миссию по спасению рассудка нашей коллеги, — раздалось как раз в этот момент, и в лабораторию вернулся Малфой. В одной руке он держал чашку чая, в другой — кофе, и без лишних вопросов поставил их перед Гермионой. — Так что выбирай.       Гермиона на секунду замерла, а потом с благодарностью взяла кофе.       — Я же говорил, — самодовольно заметил Малфой.       Рон только фыркнул:       — Кто ты и что сделал с Малфоем?       — Во мне проснулся инстинкт самосохранения, — прокомментировал Малфой, опускаясь в кресло. — Если Грейнджер свалится с ног, мне придется разбираться во всех этих бумагах одному. А я этого не хочу.       — Какой ты предусмотрительный, — с усмешкой заметил Рон, а потом повернулся к Гермионе. — Ладно, шутки в сторону. Ты смотрела дела?       Гермиона кивнула и с сожалением отставила уже пустой стаканчик из-под кофе.       — У Лэнгли был доступ к препаратам, которые могли вызвать магические мутации. И некоторые из его пациентов умерли при странных обстоятельствах. Пока нет прямых доказательств, но…       Рон склонился над бумагами, пробежал глазами по списку имен и тихо присвистнул:       — Это серьезно.       — Мы знаем, — кивнул Малфой, наблюдая за ним.       За последние годы Рон неплохо поднаторел в поисках случайных связей и пропущенных улик. Сыщик из него был отличный, а талант к шахматам сделал его просто незаменимым стратегом. Гермиона, а спустя время и Малфой, научились прислушиваться к его советам.       Рон некоторое время молчал, затем почесал затылок и усмехнулся:       — Ладно. Вы же все равно не остановитесь, верно?       Гермиона только покачала головой.       — Вот поэтому я и пришел дать совет. Вам нужен кто-то, кто в этом разбирается лучше вас.       — Например? — скептически уточнил Малфой.       — Снейп.       Наступила тишина.       Малфой моргнул, Гермиона нахмурилась.       — Что?       — Ты серьезно? — переспросил Драко.       — Абсолютно.       Гермиона нахмурилась еще сильнее.       — Рон, слышать подобное от тебя…       — Именно, — кивнул он. — Но давай будем честны, Гермиона. Если есть хоть один человек, который может разобраться в этой дряни, то это он.       Малфой задумчиво постучал пальцами по столу.       — Ну… это не лишено логики. К тому же, у нас здесь умышленное убийство, пусть и пока недоказанное.       — А я о чем? — Рон пожал плечами.       — Но Снейп… — начала Гермиона, но Рон перебил:       — Давай, Грейнджер, если бы тебе это предложил кто-то другой, ты бы уже согласилась.       Гермиона тяжело вздохнула и потерла високи.       — Ладно. Мы подумаем.       Рон кивнул, убирая бумаги в папку.       — И еще одно. Я говорил с Тонкс. Она хочет, чтобы вы обратились к Ремусу.       Гермиона и Малфой переглянулись.       — Нет, — сказали они одновременно.       — Так и знал, что вы так ответите, — ухмыльнулся Рон. — Но Тонкс наверняка уже все рассказала ему.       — Это уже другая история, — отмахнулась Гермиона.       Рон фыркнул, но спорить не стал.       — Ладно, не буду вас уговаривать. Пойду я.       Он оглядел их обоих, потом кивнул.       — Вы держите меня в курсе, ясно?       — Разумеется, — кивнула Гермиона.       — И не забывайте спать.       — Постараемся, — отозвался Малфой, откидываясь в кресле.       Рон вздохнул, но больше ничего не сказал. Он развернулся и вышел, оставляя их наедине с кипой документов, мерцающим реактором и тяжелыми мыслями.

***

      Лаборатория погрузилась в уютный полумрак. Гермиона, потянувшись, погасила яркие лампы, и мягкие волшебные огоньки разлились по углам, наполняя помещение теплым свечением. Малфой присвистнул:       — И не думал, что ты такой романтик, Грейнджер.       — Не люблю верхний свет, — пожала она плечами. — А теперь давай жрать, я умираю с голоду.       — Вот это было совсем неромантично.       — Зато честно, — усмехнулась она, вооружаясь вилкой.       Джинни готовила просто божественно, и в этом они были абсолютно солидарны. Теплая, домашняя еда напоминала им о том, что, несмотря на все расследования, руны и опасные эксперименты, за пределами лаборатории все еще существует нормальная жизнь. В такие моменты чрезмерная забота друзей скорее радовала, чем раздражала.       Малфой доел первым, откинулся на спинку стула и с самым серьезным видом заявил:       — Нам просто необходимо украсть с верхних этажей кофемашину. Или хотя бы электрочайник.       Гермиона рассмеялась:       — Уж не думала, что ты страдаешь провалами в памяти. У меня в кабинете есть и то, и другое. Мог бы просто попросить.       Она ждала, что он съязвит в ответ, но Драко вдруг посерьезнел, сцепил пальцы в замок, какое-то время молчал, а потом негромко сказал:       — А я, ты знаешь, на самом деле страдал провалами в памяти после смерти Тори.       Гермиона замерла, поставив чашку.       — Такая реакция на стресс или неудачная психологическая защита, не знаю. Но я вдруг стал замечать, что какие-то события стерлись почти полностью. Пришлось обратиться за помощью к единственному талантливому Легиллименту, которого я знал.       — К профессору Снейпу… — прошептала она.       — Да, — кивнул Малфой, потер переносицу, словно вспоминая. — Он… он был отцом, которого у меня никогда не было. Помогал, как мог, но я понял это слишком поздно. Оценил лишь тогда, когда сидел в темноте после смерти Тори и практически рвал на себе волосы.       Гермиона молчала, позволяя ему говорить.       — Он пришел к нам каминной сетью, — продолжил Малфой, опустив взгляд. — Даже не спрашивал, впущу ли его. Просто вышел из камина, зажег такие же огоньки, как ты сейчас… и велел мне идти в душ. Сказал, что забирает Скорпиуса и ушел варить мне суп.       Он резко сжал ладонь в кулак, но тут же разжал, словно осознав, что повторяет прошлую ошибку.       — Представляешь? Суп. Он пошел варить чертов суп! А я орал, как истеричная дамочка, говорил, что Скорпиус — мой сын, что никто не имеет права у меня его забирать, даже его бабушка и дедушка, и все такое прочее.       Он покачал головой.       — А профессор встал передо мной во весь рост и сказал, что я очень вовремя вспомнил о сыне. Значит, пора брать себя в руки и волю в кулак.       Гермиона почувствовала, как что-то дрогнуло у нее внутри.       — Он был прав, — тихо сказала она.       — Конечно, был, — хмыкнул Малфой. — Он всегда и во всем прав.       Он на мгновение замолчал, затем слабо улыбнулся:       — Потом я узнал, что в тот день Снейп отменил все свои дела. Он остался со мной, не позволил погрузиться в это… бесконечное самобичевание. А матушка…       Малфой помолчал, чуть заметно качнув головой.       — Она стала настоящей бабушкой, даже более, чем я ожидал, — Малфой усмехнулся, но в глазах была теплая грусть. — Скорпиус — ее единственный внук, и она… она сделала для него то, чего не сделала для меня. Позволила быть ребенком.       — Значит, он растет любимым внуком, — мягко сказала Гермиона.       — Да, — тихо ответил Малфой. — Он в хороших руках.       Некоторое время они просто молчали. Волшебные огоньки тихо мерцали в углах лаборатории, отбрасывая мягкие блики на стены.       Малфой от души, потом чуть слышно добавил:       — А я всегда мечтал стать таким, как он.       — Как кто? — спросила Гермиона, хотя уже знала ответ.       Малфой взглянул на нее.       — Как профессор Снейп.       Гермиона почувствовала, как к горлу подступает ком.       — В детстве я боготворил Люциуса Малфоя, — тихо признался Драко. — Но время показало, что настоящим отцом для меня всегда был крестный.       Он тяжело вздохнул, сцепляя пальцы в замок.       — Он был не просто наставником. Он защищал меня, когда я сам не понимал, насколько в этом нуждаюсь. В последний год войны я видел в нем не только героя, но и человека, который… сам был сломан. Но он не позволил себе сломаться полностью.       Гермиона подалась вперед, положив руку на стол рядом с его ладонью.       — Он был сильным.       — Да, — Драко кивнул. — И я всегда хотел быть таким же.       Гермиона внимательно посмотрела на Малфоя и добавила:       — Я уверена, он гордится тобой.       Малфой усмехнулся, но в глазах было что-то другое — не привычный сарказм, а нечто гораздо более глубокое.       — Надеюсь, Грейнджер. Очень надеюсь.       Наконец Гермиона хлопнула ладонями по столу:       — Ладно, философствовать под грустные истории хорошо, но без кофе я умру.       Малфой фыркнул.       — Это всё моё пагубное влияние.       — Заткнись и пошли.       Они поднялись и направились к выходу.       — Если нас поймают за кражей кофемашины…       — То мы скажем, что спасаем Министерство от сонных зельеваров.       — Грейнджер, ты страшный человек.       — Я знаю, — улыбнулась она.       И, оставив лабораторию в полумраке волшебных огоньков, они отправились за своим заслуженным кофе.