Невысказанное // BangChan / R

Двух людей в студии звукозаписи освещал тусклый свет, исходящий от ноутбука и небольшого светильника на столе. За столом с большим количеством аппаратуры сидел Чан. Он повернулся к кожаному черному дивану за его спиной. - Эй, Дживон, ты сегодня подозрительно тихая, - он смотрит на девушку, которая молча листает ленту Инстаграма. - Чего? Тебе кажется, Чан, - она машет рукой, но в итоге все равно выключает телефон, кладет его себе на грудь, - так, что ты говорил? Чан улыбается ей и снова поворачивается к аппаратуре. - Я закончил музыку, но текст пока не дописал. Послушаешь? - он с трепетом открывает файл с музыкой, еще не включая его. Рина заинтересованно садится на диване, убирая телефон в сторону. - Конечно, включай Чан кивает и наконец нажимает кнопкой мыши на воспроизведение звуковой дорожки. Музыка льется из колонок, заполняя пространство. Музыка обволакивала их, тёплым, густым шёлковым покрывалом.Мягкий бит проникал под кожу, вызывая едва заметную дрожь в пальцах Дживон, которые она нервно сжала на коленях.Она подняла глаза на Чана, его лицо, обычно освещённое ярким светом сцены, теперь было погружено в полумрак, подчеркивающий резкие черты и мягкость губ.Свет от экрана ноутбука ложился на его профиль, выхватывая из темноты искру в глазах, отражающую музыку, пульсирующую в воздухе. Мелодия, казалось, пела о них, о невысказанном, о том, что витало между ними незримой нитью, тоньше и прочнее любого слова.Дживон почувствовала, как её дыхание участилось,накатывая волной тепла.Она невольно наклонилась вперёд,плечи её расслабились, ирукиеёсами собойпотянулись к краю дивана, словностремясьприблизиться к нему, кисточникуэтойволнующеймузыки, к Чану. Когда музыка стихла, повисла тишина,густая и сладкая,наполненнаяневыраженнымичувствами. Чан,не отрываяотДживонвзгляда,медленноподнялсяиз-застола.Он подошёл к ней, прикосновение его рук к ее спине отозвалось в ней эхом той музыки, что только что звучала. Его движения были медленными, плавными, словно он боялся разрушить хрупкую атмосферу, созданную музыкой. Её дыхание сбилось, губы слегка приоткрылись, ожидая чего-то неизбежного, чего-то прекрасного и страшного одновременно. В глазах Чана она видела то же ожидание, тот же трепет, тот же тайный огонь. Воздух сгустился, наполнившись невидимыми искрами притяжения. Комната словно уменьшилась, оставив их наедине друг с другом. Расстояние между ними исчезло, растаяло под нежным и настойчивым взглядом. Он смотрел на нее так, словно видел ее насквозь, словно читал все ее мысли и желания. Дживон почувствовала, как ее лицо горит, и как ее сердце бьется в бешеном ритме. Чан медленно повернулся на своем стуле, лицом ней, наклонился, и его дыхание коснулось ее щеки. Она закрыла глаза, позволяя ему приблизиться. Ее тело горело от желания, и ей казалось, что она сейчас просто растает в его руках. Его губы нежно коснулись ее губ. Это прикосновение было таким легким, таким нежным, что Дживон чуть не задохнулась от восторга. Затем он углубил поцелуй, и страсть охватила их обоих. Чан переместился на диван, руки обвили ее талию, прижимая к себе. Она ответила на поцелуй с такой же страстью, с такой же нежностью. Ее руки обвились вокруг его шеи, притягивая его еще ближе. Их тела слились в одно целое, и они забыли обо всем на свете. Только они, только музыка, только страсть. Поцелуй углубился, превращаясь в головокружительный водоворот страсти. Губы Чана двигались по ее губам, то нежно и трепетно, то настойчиво и требовательно, вытягивая из нее стоны удовольствия. Дживон отвечала ему со всей искренностью, вкладывая в этот поцелуй всю свою нежность, всю свою любовь, все свои тайные желания. Ее пальцы зарылись в его волосы, притягивая его ближе, словно боясь, что этот момент волшебства может исчезнуть. Языки сплелись в чувственном танце, исследуя каждый уголок рта, обмениваясь искрами желания. Дживон почувствовала, как ее тело охватывает дрожь, как внизу живота разгорается сладостное томление. Ей хотелось большего, хотелось ощутить его ближе, хотелось слиться с ним воедино. Чан оторвался от ее губ, чтобы перевести дыхание, но его лицо оставалось в опасной близости. Он смотрел на нее с таким обожанием, с такой нежностью, что сердце Дживон растаяло. Его глаза горели страстью, но в них также читалась любовь и забота. – Ты прекрасна, – прошептал он, его дыхание опалило ее щеку. Дживон покраснела, но не отвела взгляда. Ей хотелось услышать эти слова, хотелось знать, что чувство жара внутри взаимно. Чан нежно провел пальцами по ее щеке, а затем опустился к шее, вызывая у нее мурашки. Он медленно осыпал ее шею поцелуями, спускаясь все ниже и ниже, к ключицам, вызывая у нее стоны удовольствия. Дживон откинула голову назад, давая ему полный доступ к своей шее, наслаждаясь каждым его прикосновением. Он медленно расстегнул пуговицы ее блузки, открывая ее плечи и грудь. Его взгляд застыл на ее теле, и Дживон одним плавным движением скользнула на колени Чана, заставляя его откинуться на спинку дивана и расположить руки на ее бедрах Дживон позволила Чану оголить участки ее кожи, стягивая блузку. Воздух в студии не холодил кожу, согретый жаром их прикосновений. И Дживон мягко повела бедрами, приближаясь к Чану, чтобы вновь утянуть в поцелуй. Он жадно ответил на поцелуй, его язык проник в рот Дживон и потребовал его со жгучей потребностью. Когда она отстранилась, он воспользовался возможностью восстановить контроль, его руки с силой сжали бедра, снова прижимая тело к телу Чан оторвался от ее губ, чтобы перевести дыхание, но его лицо оставалось в опасной близости. Он смотрел на нее с таким обожанием, с такой нежностью, что сердце Дживон растаяло, словно сахар в горячем чае. Его глаза горели страстью, но в них также читалась любовь и забота, обещая не только наслаждение, но и безопасность, понимание. Он чувствовал ее грудь, прижатую к своей груди, ее бедра, обхватывающие его бедра, ее дыхание, смешивающееся с его дыханием.