Правила // Seungmin / PG-13

Некогда светлый зал был погружен в приятную тьму. Пространство напоминало негу после пары выпитых коктейлей, словно ты не идешь, а плывешь в толще воды, с приятным усилием пробираясь через людей. Дахён выискивала белый костюм, он точно должен выделяться в этой тьме, светиться, как маяк, призывать к себе. Он ведь ждет её? Сынмин словно выплывает из тумана, появляясь перед ней в черном костюме-тройке. Ткань отсвечивает, иссиня-черная, поглощающая. — Ты переоделся? — Дахён принимает протянутую руку Сынмина, сухая и теплая, как и всегда. Он чуть сжимает ее пальцы и склоняется к ее уху. Приятный жест на бессознательном уровне, чтобы она услышала его, а он - её. — Решил, что белый – слишком претенциозно. Не люблю привлекать лишнее внимание. Особенно сегодня. Его голос – низкий, с хрипотцой, словно он только что проснулся, хотя Дахён знала, что он готовился к этому вечеру несколько дней, контролируя каждую деталь. Этот голос обволакивал, словно дорогой коньяк, согревал изнутри и заставлял забыть обо всем на свете. Именно так он умел манипулировать, незаметно, исподволь, заставляя ее плясать под его дудку, даже когда она этого не хотела. — Тебе идет, — прошептала Дахён, стараясь не выдать волнения. Ее платье, цвета ночного неба, усыпанное мельчайшими серебряными блестками, словно звездами, облегало фигуру, подчеркивая каждый изгиб. Она знала, что выглядит безупречно, знала, что он оценит. Это была игра, сложная и опасная, где они оба делали ставки, рискуя всем. Сынмин повел ее вглубь зала, мимо столиков, где велись тихие беседы и звенели бокалы с шампанским. Воздух был пропитан ароматами дорогих духов и цветов, смешанными с терпким запахом табака. Они скользили между людьми, словно танцуя, их взгляды встречались, обжигая друг друга невысказанными желаниями. Он привел ее к небольшому бару, уставленному бутылками с экзотическими напитками. Сынмин заказал два коктейля, даже не спросив ее предпочтений. Он знал ее лучше, чем она сама себя. Знал, какие вкусы ей нравятся, какие движения ее заводят, какие слова заставляют ее дрожать. Это знание давало ему власть над ней, власть, которую она одновременно ненавидела и обожала. — За что пьем? — спросила Дахён, когда бармен поставил перед ними два высоких стакана, наполненных искрящейся жидкостью. Сынмин усмехнулся, его глаза блеснули в полумраке. — За компромиссы. За умение идти на уступки. За... сотрудничество. Он поднял свой бокал, и Дахён, повинуясь неведомому импульсу, чокнулась с ним. Сделав глоток, она почувствовала, как сладкий вкус коктейля обжигает горло, распространяясь приятным теплом по всему телу. Музыка стала громче, приглашая на танцпол. Сынмин протянул ей руку, и Дахён, не раздумывая, приняла ее. Они слились в медленном танце, их тела касались друг друга, вызывая волну мурашек. Сынмин прижал ее к себе ближе, его дыхание опаляло ее шею. — Ты знаешь, почему я тебя позвал, Дахён, — прошептал он, его голос звучал как обещание и угроза одновременно. Она знала. Знала, что этот вечер был предопределен, что они оба шли к этому неизбежному моменту. Знала, что он ждет от нее капитуляции, признания его превосходства. И она была готова ему это дать. Но только на своих условиях. Она предлагает ему себя, хотя это причиняет ей боль, даже если это противоречит ее желаниям. Это извращенный акт неповиновения, способ показать ему, что он не может сломить ее, что она все еще контролирует ситуацию. Дахён отстранилась, ее взгляд был полон вызова. Она провела пальцем по его щеке, оставляя на коже легкий след от помады. — Я знаю, — прошептала она в ответ, ее голос дрожал от возбуждения и страха. — И я готова. Но только... на моих условиях. Она потянула его за руку, ведя за собой через танцпол, мимо изумленных взглядов. Она знала, куда идет, знала, что ждет их там, за закрытыми дверями его роскошного пентхауса. Она шла навстречу своей судьбе, зная, что эта ночь изменит все. И она была готова к этому. Готова играть по его правилам, но только до тех пор, пока это было ей выгодно. Потому что в этой игре, под названием "любовь и власть", выигрывает тот, кто умеет блефовать. И Дахён умела блефовать, как никто другой. В полумраке просторной спальни, скрытой от чужих глаз, обнаженная и прикрытая лишь светом луны, обожженная его прикосновениями и поцелуями, она шепчет в его губы: — Ты думаешь, что знаешь меня, Сынмин, — на мочке его уха небольшой след ее помады. — Но ты ошибаешься. Ты знаешь лишь то, что я тебе позволяю знать. Она целует его, снова и снова, пока он не теряет контроль и не отвечает на ее поцелуи с удвоенной страстью. Она знает, что сейчас она контролирует ситуацию, что она ведет игру. И она намерена выиграть. Потому что она всегда выигрывает. Это ее правило.