Галерея // Changbin / R

Галерея была усыпана фотографиями. Памяти не хватало, и приходилось оплачивать подписку, чтобы сохранить как можно больше моментов не только в памяти двух людей. Чанбин часто возмущался, что Арым фотографировала его, говорил, что он не накрашен, и дул щеки и губы. А сам хранил столько её фотографий, что не хватило бы Лувра, чтобы развесить все. — Ты так и будешь на мне лежать? — недовольное бурчание в подушку и преувеличенно возмущенный пинок ногой по дивану. Арым проигнорировала его. Она удобно расположилась на его спине, смотря в потолок и заставив Чанбина дышать в подушку. — Слезь с меня! Ты исчадие ада! — Сходи в церковь, — она заинтересованно разглядывала ноготь, иногда переключая внимание на браслет на запястье, крутила его, делая вид, что очень занята. Чанбин молча ткнулся подбородком в диван, но возмущенно цыкнул языком. Он не хотел возражать, но и не мог не выказать недовольство, хоть оно и было притворным. — Ты мне на попу давишь своими лопатками. Арым приподняла руку, потянувшись, и похлопала Со по бедру. — Отличная подушка, молодец. Не грустил и отрастил. — Бесишь! Она хитро улыбнулась, перевернувшись на теле Чанбина и усевшись на его бедра. Арым склонилась к его уху. — Прямо-таки бешу… Чанбин воскликнул, прижав ладонь к уху. Она даже приподнялся, отчего Арым слегка скатилась с его бедер. — Ты что творишь?! — обыденно громкое возмущение от Чанбина без повода. Несмотря на внешний протест Чанбина, сердце в его мускулистой груди затрепетало, а мурашки побежали по ногам. Арым улыбнулась, обнимая Со, обвивая его ногами и руками. — Бинни, ну ты такой лапочка, — она ластится, прильнув к шее, потираясь щекой о его щеку, расцеловывая все, до чего может дотянуться. Чанбин улыбается, довольный её вниманием, поворачивается на спину, заставив Арым лечь на его грудь. Он прижимает её к себе, заключая в надёжные объятия. Заглядывает в её глаза и тянется к своим очкам, лежащим на журнальном столике рядом с диваном. Он аккуратно надевает их на Арым, поправляя дужки за ушами. — Так лучше видно, как я страдаю, — проворчал он, но в голосе не было ни капли злости. Арым рассмеялась, утыкаясь носом ему в шею. Она чувствовала, как вибрирует его грудь от смеха, и её собственные плечи тоже подрагивали. В такие моменты, простые и уютные, их любовь ощущалась особенно остро. — Ты не страдаешь, Бинни. Ты плавишься, — прошептала она ему на ухо, проводя пальцами по его отросшим завившимся волосам. Чанбин вздохнул, прикрывая глаза. Да, она права. Он плавился. От её тепла, от прикосновений, от нежности. Он плавился, как шоколад на солнце, безвольно и с удовольствием. Он любил, когда она была такой. Беззаботной, игривой, ласковой. Когда она обнимала его так крепко, словно боялась, что он исчезнет. Когда называла его "Бинни". Это было что-то личное, что-то, что принадлежало только им двоим. — А знаешь, — вдруг сказала Арым, прерывая его мысли, — я тут подумала… Чанбин открыл глаза, ожидая услышать очередную странную идею. Арым славилась своими спонтанными предложениями, которые порой ставили его в тупик. — Нам нужно больше фотографий. Чанбин закатил глаза. Вот и началось. — Арым, у нас уже их миллион. Ты же сама говорила, что скоро память в телефоне закончится. — Ну и что? Зато потом будет что вспомнить! — она воодушевленно вскинула руки, чуть не уронив его очки. — Давай устроим тематическую фотосессию! — Тематическую? — настороженно переспросил Чанбин. Он знал, что это значит. Это значит, что ему придется наряжаться, позировать и делать все то, что он так не любил. — Ага! Например… пираты! Или космонавты! Или… — она замолчала, задумчиво покусывая губу. — … Или мы можем сделать фотографии, как будто мы живем в эпоху Чосон! Чанбин застонал. — Арым, я не буду надевать ханбок и бегать с мечом по парку. Это точно привлечет внимание полиции. — Ну пожалуйста, Бинни! — она снова начала ластиться, целуя его в шею и щеку. — Это же будет так весело! И у нас будут уникальные фотографии! Чанбин сдался. Он всегда сдавался, когда Арым начинала так себя вести. Он не мог ей отказать. — Только никаких ханбоков! — Тогда в той футболке, где написано "моя девушка сексуальнее твоей"! Чанбин довольно ухмыляется: — Да легко. — Нет, я пошутила! Только не эта ужасная футболка!