Штрафной // Changbin / NC-17

В приглушенном свете ощущения становятся более острыми. Лампа слегка потрескивает, словно отражая напряжение в комнате.  Ха Юн выверенно шагает вокруг бильярдного стола, перебирая в руках кий. Она изредка подбрасывает кубик мела в ладони, задумчиво закусывая губу.  — Что ты такое пытаешься рассчитать? — голос Чанбина донесся до нее будто сквозь толщу воды. Она подняла голову, беззаботно улыбнувшись, словно в своей голове не подумывала разбить его в пух и прах, выиграв партию.  Откровенно говоря, играть Ха Юн не умела. Но она была уверена, что верная тактика и физика помогут ей обыграть Чанбина. Просто так, чтобы утереть ему нос.  Она склонилась над столом, прижавшись бедром к бортику, и выставила кий. Ха Юн протолкнула прямым длинным ударом биток вместе с другим шаром, стоящим вплотную к нему вблизи лузы. Шар попал точно в цель, самодовольная улыбка озарила лицо девушки, и она уже хотела привстать, оторвав бедро от борта, как пылающее мускулистое тело Чанбина прижалось к ней, пригвоздив к бильярдному столу в весьма компроментирующей позе.  — Это пропих. Запрещенный удар, — прошептал на ухо и мягко забирал кий из её рук, — штрафной балл.  Мягко, почти дразняще провел пальцами по её, оглаживая запястье, пока вторая рука коварно обвивала талию.  — Значит, штрафной… — Ха Юн не отстраняется, подчиняясь новым правилам игры и следя за его пальцами, скользящими по ее руке, — тогда я беру реванш.  Чанбин довольно хмыкнул, прижимаясь к Ха Юн, перечёркивая все законы физики и заставляя её забыть о рассчетах и стратегии. Он обхватил её подбородок руками, заставляя повернуть голову в его сторону, чтобы утянуть в поцелуй.  Одни губы мягко сминают другие, в горячем, обжигающем соперничестве, несмотря на очевидное превосходство одной из сторон. Рука Чанбина ловко пробирается под рубашку лежащей под ним девушки, чтобы обхватить грудь и сорвать стон, губы в губы.  Он отпустил её подбородок, зная, что она никуда не денется, и резким движением сорвал очки со своего носа, отбросил куда-то на бильярдный стол, чтобы с новым рвением впиться в губы её, неистово и страстно.  Прижатая к бильярдному столу, не желая отставать, Ха Юн приблизилась к нему бедрами как могла. Она уже предусмотрительно расстегивала пуговицы на своей рубашке, даже не замечая ноющей боли в шее и давления стола на тазобедренные косточки.  Когда каждая пуговица была расстегнута, Чанбин, сопровождая свое коварство поцелуями в шею и плечи, стягивал с неё рубашку. Вскоре ткань оказалась где-то у них в ногах, а он прильнул губами к родинке на лопатке его девушки. Никогда оставлял это место без внимания, но сейчас не позволил себе задерживаться там, попутно продолжая раздевать её.  — Чёрт, зачем тебе ремень, если ты дома? — звон пряжки, шум как от хлыста, наконец добрался до пуговицы и молнии.  — Ремень многофункциональная вещь, — Ха Юн бросила хитрую улыбку ему через плечо. — ты и сам знаешь.  Ответа от него не последовало — лишь толчок бедрами сквозь одежду и тихий, едва слышный мужской стон на выдохе. Он быстро взял себя в руки, желая поскорее окунуться во все ощущения, чувства и эмоции, что мог получить — стянул женские брюки, вновь услышав лязг бляшки во время стука об пол, и сам с нетерпением расстегнул свои джинсы.  Он был несдержан, тороплив, страстен, словно что-то затмевало край сознания, подбивая действовать в таком темпе. Чанбин быстро обхватил бедро Ха Юн рукой и склонился к ее уху, предварительно прикусив мочку.  — Ты не против так? — Он получил в ответ кивок и приподнял её бедро, аккуратно устроив на бильярдном столе.  Спина Ха Юн непроизвольно прогнулась, приподняв бёдра, открывая лучший доступ Чанбину. Он стремительно избавился от сковывающей его ткани и, шумно выдохнув через нос, уткнулся лицом в местечко за ушком Ха Юн, чередуя нежные поцелуи с царапаньем зубами. Он рассеял её внимание, отодвинул ткань её нижнего белья и, неожиданно для самого себя, мягко погрузился в неё, растягивая, чувствуя каждый миллиметр своей и её кожи. Комнату заполнил его грудной стон.  От первого толчка, один из шаров на бильярдном столе закатился в лузу, перед этим с глухим стуком задев красную древесину бортика.  — Штрафной, — выдохнула Ха Юн, цепляясь ногтями за покрытие стола и закрывая глаза.  Лампа над ними слегка затрепетала, и звук потрескивающего электричества подчеркнул накал момента. В этой мгле и жаре они были только вдвоём — без слов, без правил, только дыхание, прикосновения и пульсирующая близость. Чанбин шепнул ей на ухо: — Ты моя самая выигрышная ставка. Ха Юн, посмотрев через плечо туманным взглядом, приподнялась на локтях. Со как по наитию понял, чего она хочет. Он, не прекращая движений бедрами, склонился к ней за поцелуем. Одна его рука мяла мягкое, податливое бедро его девушки, а второй скользнул ей под живот, к теплу, прямо к клитору, чтобы получить рваный вздох прямо в свои губы.  — Чанбин… Он прикусил её губу, а после вновь погрузился в неистовство, ускоряя движения бедрами и пальцами, сильнее сжимая нежную кожу бедра. Уткнулся лицом в её шею, тяжело дыша.  Ха Юн, в погоне за удовольствием, своим и его, приподнялась, поставив ногу на носочек.  Чанбин нежно вонзил зубы в её плечо в ответ на такие откровенные действия. Он неустанно двигается, пока в горле Ха Юн пересыхает от частых вздохов и стонов, грудь тяжело вздымается, и девушка кладет голову на бильярдный стол. Каждая мышца натянута, и кажется, что ещё совсем немного, и Чанбин своими сильными руками полностью поднимет ее на этот стол, разорвав её легкое касание между полом и кончиками пальцев ноги.  Он быстро выходит, чувствуя приближение наслаждения, доводит себя рукой и изливается на покрасневшее от его руки бедро Ха Юн. Слишком уж он любит лицезреть, как густые капли стекают по нежной коже.  Со закрывает глаза, упирается рукой в бильярдный стол, но в итоге все равно придавливает Ха Юн своей грудью, опускаясь на ее спину. Мягко опускает ее бедро со стола, чтобы она нашла опору.  Его пальцы доводят её в несколько движений, да так, что она прикусывает вторую руку Чанбина, которой он опирается о стол. Он не протестует, лишь низко посмеивается.  Спустя несколько долгих секунд, он встает со своей девушки и помогает ей подняться, предусмотрительно ловит в свои объятия.  Чанбин был готов молиться на свое решение установить бильярдный стол в доме. Это оказалось невероятно многофункциональным решением.