Кабина №4 //Jeongin / NC-17

Пространство кажется теснее, чем есть на самом деле. Воздуха не хватает, в тесном пространстве, разделяемом двумя людьми.  — Это уже слишком. — рваный вдох сухих губ.  Тень коварной улыбки мелькает на его лице.  Чонин играет кончиками пальцев с краем платья, прикасаясь к коже бедра, скользя выше.  Он намеренно прижимается теснее, играя, не в силах отказаться от своего плана. Такой удачный момент для близости — внезапно остановившийся лифт, и два тела, прижатые друг к другу в мерцающем цвете. Чонин знает, как играть на нервах, как распалить её сильнее, подстроив «рискованную» обстановку. Чтобы думать, что их могут прервать, что это все — чистая случайность, а не отточенный план хитрого лиса.  Он контролирует все. Даже мурашки, бегущие по обнаженным женским плечам при мысли о возможности попасться.  Кажется, званый ужин мог подождать.  Динамик над их головами издает треск, разрывая тишину и обрушая на тревожное сердце волнение.  — Это диспетчерская! Кабина номер четыре, вы меня слышите? Она вздрагивает, стараясь не то сильнее вжаться в металлическую стену лифта, не то желая отпрянуть от Чонина. Зрачки расширяются, ища поддержки в лисьих глазах, а губы уже приоткрыты, чтобы произнесли что-то. Хоть слово.  Чонин перехватывает порыв, прижав ладонь к её рту. Она издает неясное тихое мычание — звук разбивается о его ладонь. Он не мог не дразнить, оставаться в стороне. Свободная рука скользит выше - к кромке белья.  — Тсс… — его нос ткнулся в девичью кожу шеи. Язык скользит по ключице. Жарко.  — Кабина четыре, ответьте! В системе поломка, дождитесь нас! — Хрип динамика прерывается — связь остановили.  — Они же увидят на камерах! — Его руку наконец удается отпихнуть, чтобы со злобным шипением посмотреть в глаза.  — Пусть смотрят, — нежно прихватывает кожу зубами.  Лифт дернулся, но кабина не двинулась с места. Свет издал треск, одна из ламп погасла, погружая их в томную темноту.  Губы встречаются, как долгожданный порыв. Чонин очевидно одерживает верх, как победитель в этой игре, жестко сминая губы, намеренно царапая зубами, чтобы сорвать вздохи, наполненные страстным удивлением.  Вжимая спиной в стенку лифта, он закрыл плечами желтый свет лампочек, укрыв своей тенью. Возвышается несокрушимо, словно свет мог украсть хоть толику того, что несла в себе его тьма. Пока поглощала каждое мгновение, раздвигая границы дозволенного, заставляя забыть о существовании диспетчера, обеспокоенного кабиной №4, о званом ужине, где друзья уже наверняка приступили к горячему. Чтобы не остыло.  Чонин кивает потоку мыслей, остановившись именно на последнем.  — Чтобы не остыло.  Его губы с неистовством накрывают её, растирая увлажняющий бальзам. Она с готовностью встречает его язык в своем рту, быстро зарываясь пальцами в волосы на затылке, что вьются крупными кудряшками после легкой химической завивки.  Чонин слепо толкается бедрами вперед, ища больших прикосновений, пока сминает губы напротив. Ему всегда мало, недостаточно, он ищет большего. Аппетит разыгрывается, когда встречает такой же голодный взгляд глаз напротив. Оттянув напоследок нижнюю губу, резко и филигранно меняет положение — вжимает её грудью в стенку лифта, пока металлический поручень врезается в низ живота, заставляя прогнуть в пояснице — очень выгодно для Чонина.  Рывком задрав платье, он оглаживает ладонями бедра, прижимаясь грудью к спине. Покусывает шею и сразу зализывает место укуса, а после дует холодным воздухом, заставляя мурашки пускаться в пляс.   Чонин резок, нетерпелив — он воссоздал каждую секунду этого, его план стал реальностью. Это приносило еще большее удовлетворение, чем просто спонтанный секс в лифте.  Стремясь скорее проникнуть, он лишь отодвигает её нижнее белье в сторону, не желая тратить время, снимать, создавать лишние движения. Чонин немного раздвигает её бедра, проникает одним движением и кусает женское плечо. Он заглушает так собственный стон — но не её.  Рукой скользит на её низ живота. Надавливает, прижимая ближе к себе. Свободной кистью он находит её рот, позволяет впиться зубами в кожу, хныча.  В ушах звенит от обстановки, так, что она даже не слышит, как их тела соединяются, когда Чонин с новой силой толкается в неё. Чувствует лишь трение тел, холод металла, давление его руки на них живота, и едва заметное… движение пальцев ниже.  Стон, который исходит из груди, не может прервать даже его рука, когда пальцы находят клитор. Он надавливает, кружит, делает все в точности, как нужно именно ей.  Пока им не придется снова окунуться в реальность, открыть металлические двери, и плыть по течению.  Пока в тесноте кабины - они свободнее всего.