Слушаю.

      Леви сидел на краю командорского дивана, уперев локти в колени. Ханджи лежала на командорском диване, уперев взгляд в потолок.       Прошло уже более получаса с того момента, как пришёл Аккерман. Он всего лишь заметил горящий свет в кабинете Зое – и это в три-то часа ночи! – и решил проверить, всё ли в порядке, но обнаружил командора в не самом презентабельном виде.       Ханджи никогда не отличалась особой опрятностью: всегда у неё была мятая рубашка, грязные волосы, в целом помятый от бессонных ночей вид. Но с получения новой должности ко всему прочему добавился измученный взгляд, фальшивые эмоции, заторможенная реакция (если она вообще была). Огоньки страсти и научного, иногда детского интереса исчезли. Потухли так внезапно, будто их вовсе никогда не было.       Но Леви ведь всё помнит. Оттого ему больно. Физически и морально – ему больно от того, что стало с Зое.       Аккерман старался как можно сильнее разгружать своего нового командора, давать ей отдых, но она решительно не принимала его помощь. Ханджи предпочла закопать себя бумагами и забыться в бесконечном потоке информации и подсчётов.       По всей видимости, этого ей стало мало. В ход пошёл алкоголь. Да, она не напивалась прямо посреди рабочего дня. Стойко терпела до двенадцати часов вечера, а после доставала припрятанную бутылку вина и один бокал. Компании для распития она не искала.       Леви замечал то, как они отдалились друг от друга. Больше не было этих мимолётных, но таких приятных до ласкающего тепла в груди поцелуев в щёку, лоб, нос, губы. Не было долгих объятий перед сном. Не было пустых разговоров, на которые Ханджи никогда не была скупой. Всё исчезло, как по щелчку пальцев.       Они словно стали чужими друг другу. Их отношения превратились в исключительно командор-подчинённый. Отнеси, подай, позови, передай. Отдохни. Последний приказ всегда звучал нежнее, так ласково, что Аккерман почти наяву ощущал её трепетные касания на себе. Будто после этих слов они направятся спать вместе. Проговорят ещё час, может, займутся самым головокружительным, но оттого не менее чувственным сексом, а после счастливо уснут, переплетая конечности, прижимаясь друг к другу как можно плотнее.       Леви каждый день видел командора Зое, но ему хотелось увидеться со своей Ханджи.       Может, она умерла вместе с Эрвином ещё в тот день?       Грязный бокал с допитым вином выскользнул из руки Ханджи, с глухим стуком упав на пол. Благо не разбился. Командор лишь на секунду метнула взгляд на покатившийся бокал, а после вернулась к прежнему занятию: рассматривала потолок, будто там найдёт решение всех своих проблем.       Аккерман вздохнул, устраиваясь удобнее. Оставлять её он не собирался. Закинул длинные ноги Зое себе на колени и начал не торопясь их поглаживать. В ответ никакой реакции. Ханджи даже не шелохнулась.       — Ханджи? — приглушённо вымолвил Леви.       Зое вздрогнула и опустила взор на Аккермана, будто только сейчас замечая его присутствие.       — Да-да, я слушаю, продолжай, — с наигранным интересном ответила Зое.       На сей раз она буравила взглядом пол. Вечно смотрела куда угодно, лишь бы не на Леви.       — Я ничего не говорил.       Долгая тишина, после которой Ханджи сокрушенно выдохнула:       — Прости.       Леви кивнул. Злиться на неё он просто не мог, даже если бы очень захотел. Вместо этого он на ощупь нашёл её руку и крепко сжал. Поглаживал тонкие женские пальцы своим большим. Другой рукой не прекращал движений на длинных ногах. Слова бесполезны, он прекрасно это понимал.       Напряжённые мышцы под его пальцами постепенно стали расслабляться. Ханджи на секунду сжала руку Аккермана. Глаз её медленно закрылся.       С этого вечера ни одна ночь больше не начнётся, пока он не убедится в том, что её собственные демоны хотя бы на время уснули.