Get you closer

      Лунный свет скользит по телу Ханджи, подчёркивает ярким ореолом всю её красоту и изящность. Волосы, некогда собранные в аккуратную причёску, сейчас развеваются на морском бризе. Она что-то слегка пьяно хихикает (пара бокалов вина дают о себе знать), идёт в своей излюбленной манере, широким шагом, по бордюру набережной, уже не обращая внимания на облегающее платье из голубого шёлка. Каблуки давно безвольно висят на её тонких пальцах. Леви неодобрительно смотрит на её обтянутые капроном тонкие ступни. Каждое их соприкосновение с холодным бетоном заставляют его непроизвольно содрогаться изнутри. Впрочем, самой Зое на это плевать.       Ей, кажется, плевать вообще на всё. Это не может не вызывать у Леви восхищение её внутренней свободой.       Именно эта её беспечность смогла зажечь в сердце неприступного холостяка огонёк страсти, который, разгораясь, осветил всю его жизнь. Всё так хаотично и непредсказуемо, а ведь Леви ненавидит неопределённость.       Но с Зое всё по-другому.       С ней он готов терпеть любые внезапные перемены. Даже идея отправиться в дорогущий шумный ресторан не показалась Аккерману безумной. Безумным казался только он. И вид его раскрепощённой женщины делу совершенно не помогал.       — Нам стоит чаще так выбираться, — мечтательно выдыхает Зое, смотря на горящие вдали окна домов.       — За твой счёт? — саркастично спрашивает Леви, подхватив Ханджи за талию, дабы та ненароком не свалилась в воду.       Она беззлобно фыркает, переводя взгляд на своего мужчину. Потемневший карий в её глазах заставляет радужки и зрачки будто сливаться воедино в две чёрные дыры, что беспощадно поглощают Леви, превращая его в одинокую звезду, обреченную вечно вращаться вокруг ее ослепительного сияния.       — Неужели за одно свидание в цивилизованном месте ты обнищал? — колко парирует Зое, не сдерживая бархатистый смех.       — Обнищал разве что своей сдержанностью. Где ты достала это платье?       — А ты думаешь, раз я на работу не наряжаюсь, у меня и платьев нет? — не прекращает обмен вопросами Ханджи, добавляя в голос нотки наигранной обиды.       Леви закатывает глаза. На самом-то деле ему без разницы, откуда это платье. Голубоватый блеск ткани прекрасно контрастирует со смуглой кожей Зое, цепляя взгляд Аккермана.       И не только его.       Да, Леви прекрасно видел все эти ехидные цепкие взгляды мужчин в ресторане. Да, мысленно он кастрировал каждого из них. Да, он считает, что восхищаться подобному виду Зое и рассматривать её может только он. Леви хмурится, пытаясь удержать ускользающее спокойствие. Мимолетный взгляд — и его внимание пленяет клумба, полная нежно-голубых маленьких цветов. Во флористике Аккерман не силён, но их красота и непревзойдённость будто вторит образу Ханджи.       Осторожно отпуская Зое, Леви в пару быстрых шагов добирается до клумбы и срывает цветки. Всё это сопровождается озадаченным взглядом Ханджи.       — Решил в романтика поиграть? — усмехается женщина, спускаясь с бордюра и принимая протянутый ей новоиспечённый подарок.       — Последние несколько часов этим и занимаюсь. Спасибо, что заметила.       Тут Ханджи уже не сдерживается, смеётся так, как любит это делать, а не так, как принято в роскошных заведениях. Громко, хрипловато, от всего сердца.       Леви, несомненно, любит её смех. Любит улыбаться, заслышав её веселье. Но сейчас ему хочется тишины. Интимности. Сейчас он не ждёт, пока она успокоится. Резко притянув её к себе, он обвивает талию рукой и заставляет Зое податливо склониться в его объятиях, прежде чем жадно впиться в её губы поцелуем. Нежным, но настойчивым. Таким, будто каждое касание его губ отпечатается на ней яркими метками, показывающими каждому, что Ханджи желанна и любима. Показывающими самой Ханджи, насколько же она всё же невероятна. Показывающими Леви, как эта женщина влияет на его разум.       Зое, пускай и позволившая взять себя под власть крепких мужских рук, не желает отдаваться полностью. Хочет принимать активное участие, напирать на губы Аккермана сильнее, яростнее, так, чтобы на языке она почувствовала металлический привкус, означающий победу. Победу в бою, где заведомо нет победителей или проигравших. Такую победу, чтобы ею можно было упиваться, вкушать, растворяться.       Ханджи кусается сильно. Не отдаёт себе отчета в том, сколько силы она прикладывает. Сминает его идеально выглаженный костюм жадно, желая оставить как можно больше мятых складок, сделать вид Аккермана менее идеальным.       Она касаниями опускается с плеч на грудь и просто не может сдержать удовлетворительный стон в поцелуй. Контраст холодной, слегка грубоватой ткани с разгорячённой нежной кожей сводит её с ума. Определённо, мужская грудь нравится ей куда сильнее, чем костюм.       Бурлящая страсть коротящими искорками концентрируется на подушечках пальцев, любовно выводящих замысловатые узоры на теле Леви. Её дурманит возможность касаться его, чувствовать в ответ его широкие ладони на своих бёдрах и талии.       Оставив последний мазок языком на тонких губах Аккермана, Ханджи сильно не медлит, склоняя голову к мощной шее мужчины. Мокрые поцелуи, пара тягучих засосов под челюстью и, конечно же, укусы молниеносно поработили всю поверхность бархатной бледной кожи, так выгодно открытой разрезом рубашки и пиджака, заставляя Аккермана довольно шипеть.       — Чёрт бы тебя побрал, Леви, — горячо шепчет Зое. — Как в таком маленьком мужчине может быть столько сексуальности?       — Как в такой высокой женщине может быть так мало чувства такта? — беззлобно усмехается Аккерман, не отказав себе в удовольствии чуть ущипнуть женщину за бедро.       Леви перехватывает её за талию и тянет вверх, отрывая от своей шеи. Ханджи недовольно мычит, словно у неё отняли любимую игрушку, но на её смуглом лице тут же расплывается задорная улыбка.       — Я ещё, между прочим, не закончила, — укоризненно сообщает женщина.       — Продолжишь дома, — преспокойно отвечает Леви, стирая размазанную помаду с уголков губ Ханджи.