Часть 4

Даниэль тонула в поздравительных письмах и открытках — новость о том, что у Иво Мартена, Приора Инквизиции, и Лу Рид, советника по благоустройству, родился первенец, в считанные часы облетела Нью-Пари. Поздравления от инквизиторов, церковников и советников забили всю почту, навязчивые корреспонденты чуть ли не ночевали у здания Инквизиции, чтобы подловить счастливого отца и «допросить», узнать детали. — Как вы тут? — Иво тихо вошел в комнату, трясся в руке детскую бутылочку с водой. — Заканчиваем обэд. Скоро будем спать. Лу сидела на кровати, опираясь спиной на стену. У нее на руках, сияя рыжей макушкой, лежал Феликс. Безразмерный серый кардиган прикрывал грудь, заодно служил младенцу одеялом. Закончив кормление, Лу отняла Феликса от груди — тот уже спал. Осторожно, чтобы не разбудить, передала Иво. Девушка устало откинулась на кровать, глянула на мужа, усмехнулась: высокий, в обычной домашней футболке, распущенными черными волосами, с маленьким розовым младенцем в руках Иво выглядел особенно мило, уютно. Бледные сильные руки бережно покачивали сына, затем аккуратно, чтобы не разбудить, уложили в люльку. Вот уже месяц, как они живут втроем. Месяц, как Лу и Иво чувствует себя счастливее, чем когда-либо. — Как ты? — Иво сел на край кровати рядом с Лу, мягко коснулся ее скулы, провел по ней пальцем. Девушка по привычке захлопнула кардиган-халат, чтобы скрыть грудь. Вряд ли Иво понравится ее вид. Ей самой-то он не нравился. «Обвисшие сиськи, сдутый, как мешок, живот. Дико возбуждающе. Настоящий секс» — хмыкнула сама себе девушка. — Все норм. Немного устала. Приму душ и посплю, пока есть возможность. — псионичка перехватила ладонь Иво, остановила его. — Лу? — бровь Иво чуть вздернулась. Конечно, он заметил, что девушка начала его стесняться. Что старается не переодеваться при нем, скрывает грудь. Об интиме и речи не шло (хотя Иво и не настаивал, понимая, что после родов нужно восстановиться). — Все в порядке. — Лу изобразила улыбку на лице, быстро поцеловала костяшки его ладони. Девушка встала, сделала шаг прочь от Мартена, как бы убегая от разговора. Но мужчина потянулся за ней, вставая, легонько схватил за руку, мягко притянул к себе, обнимая за талию. — Мне кажется, нам нужно поговорить. — Иво скользнул ладонями по ее спине, оставил невесомый поцелуй в уголке губ. — Ты переживаешь серьезные психологические и физиологические нагрузки… — Я же девушка сильная. — бросила Лу. Она хотела прервать объятия, но остановилась. Чертовски приятно, как никак. — Безусловно. — Иво усмехнулся, но его лицо тут же стало серьезным. — Но я бы хотел, чтобы ты делилась своими мыслями, а не замыкалась в себе, Лу. Я беспокоюсь и хочу помочь. — Ты и так помогаешь. — Лу кивнула на спящего Феликса. — Это даже не обсуждается, Лу. — Иво прижал ее к себе, потянулся за следующим поцелуем. Девушка охотно ответила. — У меня нет никакой постродовой депрессии, если ты об этом. — сев на кровать, протянула Лу. Иво опустился рядом. — Правда, не переживай, просто… — Просто что? — карие глаза внимательно смотрели на нее. — У нас не было секса… с середины осени? — хмыкнула Лу, смотря в глаза мужу. — И я знаю, как я сейчас выгляжу. Антисекс. Даже обдолбыш из Термитника меня не захочет. — Не говори так. — Иво нахмурился, губы сжались в линию. Мужчина взял Лу за руку. — Ты выносила и родила нашего сына, Лу. Какое-то время твое тело будет не такое, к которому ты привыкла. Это нормально. В этом нет ничего постыдного. — Мартен поднес ее ладонь к своим губам. — Мое отношение к тебе не изменилось и не изменится. Я люблю тебя. И не потребую ничего, что ты не хочешь. Лу уткнулась головой в грудь мужчины, провела рукой сквозь черную гриву. Вдохнула сладковато-древесный аромат парфюма. Ее муж. Ее Иво. — Спасибо. — тихо прошептала она.

***

Иво продолжал кружить Феликса, улыбаясь заливистому смеху сына. Мужчина прижал ребенка к своей груди, тут же сжал зубы — цепкие, маленькие ручки сразу же схватили отца за волосы, больно натягивая их. — Именинник попался. — улыбнулась зашедшая в зал Лу. — Феликс, отпусти папу. — Научился у мамы. — хмыкнул мужчина, отбрасывая пряди назад. Иво не знал, что в нем может быть столько чувств, столько любви. Лу не только спасла их от очерствения, но и вывела на совершенно другой уровень. То, что она ему дала — их отношения, их брак, а теперь еще и сын — он не знал, что может быть настолько счастлив. Он не знал, что у него появится семья, и был очень рад, что у них получилось. Иво снова посмотрел на Феликса. Его сын. Его первенец. Родился с разницей один день и тридцать девять лет. — Какого это, быть сорокалетним, месье Мартен? — Лу взяла на руки Феликса. — Учитывая, что вчера исполнился год нашему сыну — чудесно. — Иво взял Лу за руку. — Встречать его с тобой — чудесно.

***

— Эллиот был у нас вчера. Ему нужно ходить в школу. — Иво склонился перед Феликсом, вытирая остатки крема салфеткой. — А тебе завтра нужно в садик. — Но я могу поехать с мамой или с тобой. А потом мы заедем к дяде Кею. — настаивал Феликс. Наблюдающая за уговорами Лу усмехнулась. Да уж, не думала она, что Иво придется спорить с маленькой копией себя. Феликс походил на отца так сильно, что, казалось, его клонировали: те же карие глаза, нос с горбинкой, по-детски пухлое, но вытянутое бледное лицо. Только волосы рыжие, слегка вьющиеся. Единственное, что перенял у матери. — Мы будем на работе, Феликс. А ты должен быть в детском саду. — серьёзно сказал Иво. — Но ведь начинаются зимние праздники… — не уступал ребенок. — Как только они начнутся, ты сможешь снова встретиться с Эллиотом. Договорились? Феликс довольно кивнул, еще раз посмотрел в сторону торта, но Лу покачала головой — и так два дня подряд объедается сладким. — Даже не смотри на него. — хмыкнула она, потрепав сына по голове. — Иди умывайся, вымогатель. — Но ведь сегодня день рождения… — У папы. — закончила за сына Лу. — Твой был вчера. Феликс, имей совесть, два дня подряд лопаешь торты. — Я не виноват, что папа родился через день. — недовольно пробурчал мальчик, шагая в ванную. Иво улыбнулся, проводил сына взглядом. Лу вернулась на кухню, чтобы убрать посуду. Мужчина окинул ее внимательным взглядом, отмечая, что насморк еще не прошел — псионичка уже несколько дней чувствовала себя неважно, вероятно, зимняя простуда. Мартен хотел было прикоснуться к ней, но в ванной раздался громкий звук — как будто что-то упало. — Я проверю. — Иво развернулся. — Феликс! — Я уронил стакан. Твоя щетка потерялась. — тут же раздалось из ванны. Спустя несколько минут Иво пошел укладывать Феликса спать. Мальчик, перепрыгивая через ряды красных и зеленых машин, подошел к окну, зажег свой хрустальный шар — подарок на день рождения от Эллиота. — Что я говорил про игрушки? — строго спросил Иво. — Я буду завтра ими играть. Зачем тогда убирать. — А если я или мама случайно наступим на них? Поранимся? — Ну папа… — Феликс. Хмурясь, Феликс все-таки переместил машинки на специально отведенную для них полку. Получив удовлетворительный кивок отца, тот залез под одеяло. — Какую сказку будем читать? — Иво подошел к полке с книгами. — Про синюю бороду! — восторженно попросил сын. — Разве мама не забрала эту книгу? — Ну пожалуйста. — карие глаза с мольбой уставились на отца. Вздохнув, Иво достал нужную книгу и принялся читать. — А мама бы выломила дверь. — уверено сказал Феликс, когда Иво дошел до момента пленения. Феликс знал, что его мама может передвигать вещи. Поднимать их в воздух. Даже тяжелые. У него крутая мама, он тоже хотел так делать, даже просил его научить, но та покачала головой. «Это называется пси, Феликс.» — сказала тогда мама, показывая нарисованную букву на своем запястье. — «С этим рождаются. Этому нельзя научиться» — Конечно. И спасла бы всех. — улыбнулся Иво. — А мама тебя спасала? — оживился Феликс. — Не раз. Без нее бы меня не было. — мужчина провел по рыжим кудрям ребенка. — Твоя мама всех нас спасла, Феликс. — Нам рассказывают, что это ты сделал. Спас мир. — Феликс внимательно вгляделся в отца, ожидая его ответа. — А мама спасла меня от этого мира. — Иво закрыл книгу, встретился взглядом с сыном. — Я тоже хочу пси. Как у мамы. Передвигать машины. — мечтательно произнес Феликс, ворочаясь на подушке. — Только мама не хотела его использовать сегодня. Это потому, что она болеет? — Да, наверное. — Иво на секунду задумался. — Спи, приятель. Завтра рано вставать. Иво спустился вниз, Лу все еще убиралась на кухне. Оценивающе смотрела на остатки торта Иво. Цифры «44» уже лежали в стороне, измазанные кремом. — Спит? — оборачиваясь, спросила она. — Угу. — Мартен подошел к жене, прижался губами ко лбу. Теплый, не горячий. — Не мерила температуру? Может, стоит обратиться к врачу? — спросил он серьезно. — Нет, не нужно. Иво… — Лу отодвинулась от него. Голубые глаза смотрели неуверенно, с легким беспокойством. — Я хотела сказать… Только сегодня узнала… — В чем дело? — Иво обхватил ее кисть. — Что-то не так с простудой? — Да. — Иво нахмурился. — Нет, ничего страшного, просто… — Лу сначала замялась, но потом подняла голову, посмотрела мужчине в глаза. — Я беременна. Срок очень маленький, но врач подтвердил. Мужчина так и замер, держа жену за руку. Лу, задержав дыхание, смотрела на него, пыталась прочесть реакцию. Они хотели второго, разговаривали об этом, когда Феликсу исполнилось три, но врачи лишь разводили руками: Феликс-то был чудом, учитывая фертильность и прочие противопоказания псионички, о втором и речи быть не может, более того, это может быть опасно для матери. — Не гожусь я для того, чтобы быть хорошей женой и рожать детей. — после приема резюмировала Лу, наблюдая, как Феликс строит что-то из кубиков. Псионичка закрыла глаза, откинула голову на кресло. Легко вздрогнула — это Иво погладил ее по плечу, вложил в руки дымящуюся чашку с горячим шоколадом. Мужчина обошел кресло, сел возле ног Лу, начал их легонько разминать, массировать. Оставлять невесомые поцелуи. — Девять лет нашего брака — лучшее, что случалось в моей жизни. Ты — лучшее, что случилось со мной. — карие глаза смотрели неотрывно, внимательно, одновременно нежно. Лу почти физически ощущала любовь Иво. — Ты дала мне то, о чем я даже мечтать не смел. Большего мне и не нужно. Иво опустился на колени, уткнулся лбом в живот. Плоский, подтянутый, длинные узкие ладони легли на подкаченные бедра. Шумно выдохнул. Лу от волнения накручивала темные волосы, стучала пальцами по плечу мужчины. — Иво? — наконец, спросила она. Мужчина поднял голову. Карие глаза встретились с голубыми. — Это не повредит тебе? — Врач предупредил, что беременность может протекать не так «плавно», как в случае с Феликсом. Нужно будет постоянно проверяться. По здоровью малыша, — голос Лу дрогнул. — сейчас сказать ничего нельзя, нужно выждать еще несколько недель. — Хорошо. — Иво поймал ладонь девушки, поцеловал. — То есть… ты рад? — Конечно рад, Лу. — Иво улыбнулся. — Главное, чтобы с тобой и ребенком все было хорошо.

***

Иво вышагивал по своему кабинету, пробегался глазами по всем изыскам интерьера, по всем подаркам, которые он успел получить за четырнадцать лет занятия должность Приора. Мужчина бросил взгляд на потайную дверь, ведущую в апартаменты — он пользовался ими редко, они с Лу и Феликсом жили в загородном доме. Четырнадцать лет приорства. Не самый долгий срок. У его предшественника было пятнадцать — он ушел сам, по состоянию здоровья. И умер спустя чуть меньше двух лет нахождения на пенсии. Обычно, Приоры работали до «талого» — пока их не устраняли физически. Предшественник Иво был одним из немногих, кто ушел сам. И Мартен собирался поступить также. Рождение Феликса не могло не повлиять на его работу: Иво отдавался ей с меньшим энтузиазмом, желая проводить больше времени с семьей. На эффективности это не сказалось: отчасти благодаря невероятной работоспособности Мартена и выстроенных им же рабочих процессов, отчасти из-за того, чего так боялся Жан-Франсуа и Викарии до него — Церковь, а, значит, и Инквизиция, медленно теряла влияние и вес. Разумеется, о полном устранении структуры пока не шло речи, однако, в новых поселениях за Периметром того же церковного надзора не было, лишь светский. В Дезире вовсе развивалась новая система правосудия, с развернутой системой судов и выборными судьями. Координировать их работу, именно координировать, а не управлять, должен был министр юстиции. Псионики обладали теми же правами, что и чистыми. Более того, после Переворота началась волна «любви и симпатии» к людям с пси-геном — их считали героями, которые, в случае чего, смогут прийти на помощь. Разумеется, не все разделяли такие позиции: и в Совете, и в Церкви оставалось множество тех, кто до сих пор испытывал к псионикам неприязнь, кто их опасался. Устои не меняются за день. Они меняются с поколением. Совсем юное поколение Феликса и нынешняя молодёжь не считало пси-ген недостатком. Значит, Иво справился со своей задачей. — Месье Мартен? — в кабинет вошли Жонсьер и Ришар. — Марк, Анри. Присаживайтесь. — Иво указал на кресло, сам вернулся за свой стол. Инквизиторы молча заняли места. Мартен нажал кнопку под столом, выключая камеры. — В следующем месяце я ухожу в отставку. В качестве приемника, я выбрал Марка. — Иво, с тобой все в порядке? — одновременно спросили Ришар и Жонсьер. — Все прекрасно. — Иво позволил себе улыбку. — Я хочу проводить больше времени с женой и сыном. Иво ездил на повторное узи вместе с Лу. Врач повторил, что «для мамочки» беременность может протекать нелегко, нужно уделять куда больше внимания ее состоянию. Проведенные тесты и скрининги показали, что с ребенком все хорошо, патологий не выявлено. Мартен давно задумывался об отставке, беременность Лу окончательно убедила его в правильности решения. Он должен быть рядом с женой и Феликсом. Он должен быть рядом с их вторым малышом. Пришло время передать полномочия следующему Приору. — Не поверю, что ты будешь спокойно сидеть дома. — усмехнулся Ришар. — Иво Мартен на пенсии? Impossible. — Не буду. — приподнял уголки губ Мартен. Лу сидела на полу в комнате Феликса, они занимались важным делом — строили новую трассу для машинок. Третью. Первые две пронизывали комнату насквозь. Феликс уговаривал их с Иво пустить третью трассу по лестнице, чтобы скатывать машинки с горки, но безуспешно — никто не хотел споткнуться об нее. — Ты не хочешь попробовать какой-то другой цвет? — спросила Лу у сына, прикручивая нужную деталь. — Это мои любимые цвета. — карие глаза посмотрели на нее с удивлением, как будто она предлагала ему какую-то глупость. — Папа же ходит только в черном. — Папа служит в Инквизиции. Ему запрещено носить другие цвета. — Дома он тоже носит черное. А дома никто не видит. — просто пожал плечами Феликс, соединяя части трассы. — Мама, это не та деталь. Нужна квадратная, как на рисунке. Лу вздохнула, передала дело мастеру. Ей казалось, Феликс скоро начнет настоящие автомобили. Её мотоциклом он уже интересовался, предлагая «улучшить колеса». — Еще одна трасса? — вскинул брови вошедший в комнату Иво. — Она соединительная. Очень нужна. — Феликс перекручивал гайку. — Как прошло? — спросила Лу. — Хорошо. — Иво сел рядом, наблюдая за сыном. — Я нужен здесь. — мужчина положил ладонь на живот псионички. — С Инквизицией разберется Марк.

***

Лу поправила складку на платье, еще раз осмотрела живот — плоский, ничего не топорщится. «Конечно, сейчас же только девятая неделя» — мысленно успокаивала себя псионичка. Зал был украшен необычайно яркими, красными цветами — натуральными. Оставалось гадать, сколько денег из бюджета города на это ушло. Вряд ли Сарду и помогающий ей кардинал скупились — все хотели подмазаться к новому Приору Инквизиции и к будущему министру юстиции Дезире. — Марк Жонсьер? — Да, давний соратник Мартена. — Посадил на место Приора своего человека, а сам пошел наращивать власть в Дезире? Умно. У него же еще жена там… — Как, а вы не слышали? Рид хочет с ним развестись — не Приор ей не нужен… Лу закатила глаза. Фантазии злым языкам не занимать. Псионичка беспокоилась лишь за сына, как бы слухи не напугали его. Девушка оглядывала зал в поисках рыжей макушки — сегодня они взяли Феликса с собой. — Мадемуазель Рид. — особенно выделяя последнее, обратился к ней седеющий кардинал. — Кардинал Октавиан. — скрывая недовольство, улыбнулась Лу. — Что вы, просто Октавиан. Для вас, Лу. — улыбнулся желтыми зубами мужчина. «Похотливый старикашка» — мысленно выругалась псионичка, прекрасно замечая, как пялится на ее вырез кардинал. — Советник Рид. — продолжала улыбаться Лу. — Вы что-то хотели, кардинал? — Разве я не могу просто поболтать с прелестной девушкой? — Замужней женщиной. Отчего же, можете. — резко поправила его Лу. — Лу, перестаньте. — Октавиан криво улыбнулся, оценивающе осмотрел псионичку. — Такая красивая, с такими достоинствами. Все время находились в тени мужа. Вы заслуживаете лучшего. Теперь вас ничего не держит. Лу сглотнула, переваривая сказанное. То есть старикашка натурально думал, что, как только Иво перестанет быть Приором, Лу уйдет в свободное плавание? «Какой же ты мерзкий урод. Как бы тебя аккуратно так послать» — Мама… — раздался детский голос. Феликс, игнорируя кардинала, протиснулся к матери, прижался к ней. Повернулся к Октавиану, внимательно вцепился в того взглядом — тот стоял слишком близко к маме. И явно ей мешал. — Кардинал Октавиан, это наш с месье Мартеном сын — Феликс. — поглаживая рыжие кудри сына, сказала Лу. — Милый мальчик. — Октавиан скользнул взглядом по Феликсу, от Лу не укрылось, как тот сжал губы — неловко смотреть на маленькую копию того, кого всю жизнь боялся. — Люблю детей. Уверен, у вас он будет не последний. — снова мерзко ухмыльнулся кардинал. — Потанцуем? — он протянул Лу руку. Лу опешила от такой неприкрытой наглости и пошлости. «Конечно, не последний» — мысленно ответила псионичка, незаметно касаясь живота. Прямо сейчас у нее под сердцем второй ребенок. Ребенок Иво. — Мама танцует только с папой. — внезапно ответил Феликс, отгораживая Лу от противного кардинала. — Ничего страшного. Уверен, она не против? — показушно-добродушно посмотрел на него Октавиан. — Не против чего? — раздался сбоку строгий, стальной голос Иво. Уже не Приор, но все также в черном — цвете, который поклялся носить всю жизнь. Тонкая шелковая рубашка не заправлена, волосы распущены — подчеркнуто-вольный образ. Иво положил одну руку на талию Лу, притянул к себе, второй взял за руку Феликса, словно показывая: «Моё». — Маму зовут танцевать. — недовольно глядя на кардинала, тут же ответил Феликс. — И не только танцевать. Предлагают вернуться в доброе лоно Церкви. — продолжила Лу. — Вот оно что. — губы Мартена сжались в линию, глаза почернели. — Вас заинтересовала моя жена, кардинал Октавиан? — Вы меня неверно поняли, мадемуазель, месье… — тут же стушевался Октавиан. — Прошу меня простить, вынужден оставить вас. Приятного вечера. Лу усмехнулась, благодарно кивнула Иво. Феликс выскользнул из хватки отца, как только увидел, что на стол поставили шоколадные эклеры. — Ни на минуту нельзя вас оставить, мадемуазель Рид. — Иво окончательно притянул Лу к себе. — Прям как Феликса с эклерами. — усмехнулась псионичка. — Я прослежу. Спустя пару часов, Иво нес на руках спящего Феликса — вечер умотал его так, что мальчик уснул на стуле. Сбоку от Иво стояла Лу, поглаживая сына по голове. Иво не удержался, поцеловал жену — что сразу же засняли журналисты.

***

— Нужно как-то сказать Феликсу… — задумчиво произнесла Лу, осматривая уже выпирающий живот. — Сказать, что скоро он станет старшим братом. — Иво помог Лу надеть жакет. Вопрос решился сам собой — Феликс просто спросил: «почему у мамы стал такой большой живот?». — Я хочу брата. — важно заявил Феликс, усаживаясь в машину. Они все вместе ехали на узи, где должны были сказать пол ребенка. — А ты все еще хочешь дочку? — хмыкнула Лу, поглядывая на сидящего рядом мужа. — Разумеется. — серьёзно ответил Иво. — Феликса нам достаточно. — Эй! — возмутился Феликс. — А я не против второго сына. — вдруг сказала Лу, когда они уже подъехали к больнице. — С ними все уже понятно, ничего не страшно. Проще как-то. — Два против одного. — довольно улыбнулся Феликс. В кабинете их ждала все та же доктор Тук. Женщина тепло улыбнулась, когда увидела Феликса. Пригласила Лу на кушетку, поднесла прибор к животу. — Сами-то кого хотите? — спросила женщина. — Брата. — тут же выпалил Феликс. — Девочку. — Иво потрепал сына за кудри. — Мальчик уже есть. — А мамочка? — Мальчика. — Лу улыбнулась. Тук повозила прибором по животу, сделала какие-то замеры, сказала, что с ребенком все хорошо, все показатели в норме. — Боюсь, вы будете в меньшинстве, мадемуазель Рид. — Лу недоуменно посмотрела на врача. — В окружении мужчин. У нас здесь второй сын.

***

Лу тяжело дышала на диване, то и дело посылая Феликса за водой. Непонятно, из-за жары, или ее состояние ухудшилось. Проблемы со здоровьем начались где-то в июне, однако, после ее дня рождения они усугубились: псионичка чувствовала себя разбитой, ноги отекали сильнее, чем в последние недели беременности Феликсом. Лу даже несколько дней лежала в больнице под капельницей. Ее организм плохо переносил вторую беременность, был слишком слабым, несмотря на все витамины и лекарства. — Мама? — Феликс прижался к животу, обеспокоенно заглядывая в ее глаза. Взгляд у него был такой же серьезный, как у Иво. И не скажешь, что пять лет. — Все хорошо, Феликс. Просто жарко сегодня. — Лу вымученно улыбнулась. — Сделаешь мне еще водички?

***

Иво осматривал новое здание суда. Большое, обшитое натуральным деревом, смотрелось величественно. Взгляд задержался на фигуре богини правосудия — женщина с завязанными глазами. Удовлетворенно кивнув, мужчина направлялся к выходу, когда в кармане завибрировал телефон. Звонила Лу. — Лу? — напряженно спросил Иво. — Папа, это я. — испуганно заговорил Феликс. — Я не могу разбудить маму.

***

Иво сидел возле операционной, крепко обнимая Феликса. Мальчик не понимал, что происходит, но улавливал беспокойство и тревогу, перенимал настроение от взрослых. Сидящий рядом Кей применил пси, чтобы успокоить ребенка, теперь тот дремал. Лу увезли на скорой после того, как она потеряла сознание. Врачи проводили экстренное кесарево — ребенок тоже находился под угрозой. Иво вздрогнул, когда дверь палаты открылась: из нее вышли две медсестры, выкатили бокс с новорожденным, утыканным всевозможными датчиками. — Что произошло? — Иво дернулся слишком резко, из-за чего Феликс проснулся. — Месье Мартен. Мы провели экстренное кесарево сечение, ваш сын родился раньше срока, необходимо подключить его к системе жизнеобеспечения. — одна из медсестер остановилась, вторая повезла бокс дальше по коридору. — Мадемуазель Рид потеряла слишком много крови, врачи оперируют ее. Прогноз неутешительный. Иво тяжело сглотнул, на секунду прикрыл глаза. «Прогноз неутешительный» — набатом раздалось в голове. Нет, только не это. Лу не может умереть. Он не может ее потерять. — Это мой брат? Почему он такой маленький? — Феликс слез с рук отца, недоуменно посмотрел на медсестру. — А мама скоро выйдет? С ней все хорошо? Голос сына заставил Иво собраться. Мужчина кивнул медсестре, та вернулась в палату. Мартен взял сына за руку, посмотрел в не по-детски серьезные карие глаза. Точно такие же, как у него. Улыбнулся. — Твой брат только родился, врачи должны проверить, что с ним все хорошо. Мама… пока занята. — заставил себя произнести последнее Иво. — А когда можно будет к ней? — насупился Феликс. — Когда врачи закончат. — Кей поднялся со скамейки, легко коснулся плеча мальчика. — Феликс, не хочешь к нам в гости? Эллиот уже должен вернуться из школы, поиграете вместе. Спустя несколько минут приехала Кейт и забрала Феликса из больницы. Нечего ему здесь делать. Кей остался ждать вместе с Иво.