Часть 5

Феликс не понимал, почему взрослые так старательно пытаются его развеселить, угодить, почему они все хотят с ним поиграть. Не понимал, почему папа приходил так поздно, что они почти не виделись, почему мама уже несколько дней не приходит домой. Где она? Где его маленький брат? Почему ему ничего не рассказывают? — Феликс, внучек, давай-ка спать… — Энн потрепала его за щеку. — Где мама? — мальчик поднял на бабушку свои не по-детски серьезные и требовательные глаза. Сын Приора Инквизиции. — Мама еще в больнице, пока не может вернуться домой. — Иво запретил что-либо рассказывать сыну. — Когда она вернется? — продолжал буравить взглядом Феликс. Энн замялась, тяжело вздохнула. Она не знала, как сказать пятилетнему ребенку, что его мама может не вернуться. Что уже несколько дней она находится под присмотром лучших врачей, но ее состояние никак не стабилизируется. Что его новорожденный брат в не лучшем положении. — Ты меня обманываешь. Вы все меня обманываете! — ребенок бросил машинку в стенку, отчего она сломалась пополам. — Где мама и папа? Почему их нет? — карие глаза гневно горели. — Я хочу поговорить с папой, он никогда не обманывает! Энн подошла ближе к внуку, хотела было обнять, но тот увернулся, смахивая маленькой ладошкой подступающие к глазам слезы. Мальчик побежал к двери, желая выбраться прочь из дома. Если его не пускают к маме, он сам до нее дойдет, сам придет в больницу. — Что здесь происходит? — Папа! Феликс чуть ли не запрыгнул на мужчину, шмыгая носом, уткнулся в его плечо. Иво легко поймал его, крепко прижал к себе, заметив слезы, поцеловал в мокрую щеку. — Приятель, ты чего? Иво казалось, что он попал в Ад. В больнице, в одной палате на грани жизни и смерти находилась его жена, в другой — врачи пытались выходить их новорожденного сына. А дома его ждал Феликс. Его и Лу с малышом. С Феликсом поочередно сидели Энн, Тина и Йонас, Кей предложил забрать его на время к себе, чтобы тот мог общаться с Эллиотом, но Иво отказался — мальчик и так находится в напряжении, смена места только усилило бы его. Феликс поднял на него заплаканные, раскрасневшиеся от слез глаза, губы дрогнули. — Когда мама вернется? Иво до крови прикусил губу, но в лице не изменился. Он должен быть сильным, должен быть опорой. Ему нельзя давать слабину, показывать страх. Сейчас он — отец. — Я не знаю, малыш. — честно ответил Иво, поставил Феликса на пол. — Мама и твой брат пока должны побыть в больнице. — Я хочу их увидеть. — Феликс выбрался из объятий, требовательно сжал руку отца. — Можно я завтра пойду с тобой? Иво кивнул, велел сыну готовиться ко сну, сам на деревянных ногах зашел в спальню. Снова пустая половина Лу вызвала ноющую боль в сердце. Мужчина не помнил, как принял душ и переоделся, из оцепенения его вывел Феликс, завалившийся в комнату с книгой. Ребенок сел рядом с отцом, уткнулся головой в его плечо. Иво улыбнулся, погладил рыжие кудри. — Можно я с тобой посплю? — Конечно. Почитаем? Феликс отключился на половине истории. Иво внимательно оглядывал сына. Старшего сына. Его первенец. «Получил на день рождения свою мини-копию» — часто говорила о Феликсе Лу. Иво вздохнул, укрыл ребенка одеялом. Вспомнил, как протекала первая беременность Лу. Как он переживал за каждый ее шаг на поздних сроках, как зачитывался статьями по ведению беременности псиоников. Кажется, он гиперопекал Лу тогда. Но не мог иначе. Иво недовольно выходил из Синода, кружащие вокруг него советники и священники, наконец, перестали разводить панику и умолкли. Мужчина с наслаждением вдохнул свежий воздух, приготовился к атаке журналистов, Даниэль верно стояла рядом, готовая помогать отбиваться. ЧП в здании Синода, прямо во время собрания перегорела проводка, отчего одно из хозяйственных помещений задымилось. Эвакуация шла непростительно долго, перепуганные советники и священнослужители невероятно тормозили, Иво несколько раз призывал к порядку и спокойствию, чтобы они наконец-то дошли до выхода. Мужчина спешил к машине, спешил прочь, но так и замер, увидев, что ему навстречу чуть ли не бежит Лу. Девушка быстро спускалась по лестнице, плащ был расстегнут, шерстяное платье плотно облегало круглый живот. Рядом тут же раздались шепотки и вспышки камер: жена Приора беременна, вот, смотрите. — Она беременна?! — Какой большой живот… И долго Мартен собирался прятать это? — Я думала, Рид бесплодна. Иво выдохнул, сам поспешил навстречу. Поймал Лу в свои объятия, слушал ее тяжелое, сбившееся дыхание. Положил одну руку на живот, погладил, второй коснулся скулы. — Я так переживала… — в предистеричном состоянии затряслась девушка. В машине Лу расплакалась. Она прижималась к груди Иво, всхлипывала, повторяла, как испугалась за него, думала, что потеряет. Иво лишь крепко сжимал ее руку и повторял, что все хорошо. Он рядом и никуда не денется. — Иво, извини. Я цирк устроила возле Синода. Как дура выбежала… — спустя несколько часов, дома сказала Лу. Псионичка опиралась на столешницу, Иво возился с чаем. Мужчина поднял голову, покачал головой, накрыл ладонь Лу своей. — Все в порядке, Лу. Не думай об этом. У тебя были причины для беспокойства. — В том-то и дело, что я знала, что угрозы нет, никто не напал, просто проводка перегорела. — Лу закрыла глаза, покачала головой. — Я не знаю, что со мной. Как дура истеричная себя веду, саму аж бесит. Иво тепло улыбнулся, провел пальцами по животу. — Ты беременна, Лу. Вынашиваешь нашего ребенка. Бороться с гормонами — не простая задача. — Как и трепать нервы Приору Инквизиции. — хмыкнула девушка. Лу периодически срывалась: начинала ссору на пустом месте, резко, внезапно. Могла обидится на мужа из-за пустяка, взбесится из-за мелочи, которую раньше даже не замечала. Пару раз закатывала скандалы из-за ревности — Иво как-то не так, по ее мнению, посмотрел на советницу или инквизиторшу. Подобные вспышки длились недолго, и заканчивались так же внезапно, как начинались. — Иво, прости. — Лу замерла посреди зала, лицезрея последствия своего «взрыва» — попадавшие со стен картины, потрескавшаяся ваза. Псионичка не заметила, как использовала пси. — Я все исправлю сейчас… — девушка, чуть придерживая большой живот, подошла к разбросанным вещам, собираясь наклониться. — Даже не думай, Лу. — строго возразил Иво, остановил ее, чуть ли не силой усадил на диван. — Сам все уберу, не напрягайся. — Я как мразь себя веду. — часа через пол сказала Лу, кладя голову на плечо Мартена. Тот, как обычно, держал свою ладонь на ее животе. — Как ты еще не сбежал… — Не говори ерунды, ангел мой. — чуть нахмурился Иво. — Ты беременна. Тебе тяжело. Я все понимаю. — Спасибо. Спасибо, что ты рядом. Иначе бы точно все разнесла к чертям. — Лу поцеловала мужчину в щеку. — Я люблю тебя.

***

— Мы сначала к Давиду? — Феликс быстро допивал свой сок, чтобы поехать в больницу вместе с папой. — «Давидом»? — Иво так и замер, не домыв чашку. — Ну да. Моим братом. — Феликс протянул отцу свой стакан. — Мне это имя больше нравится. Вы с мамой все равно не могли выбрать. Иво не смог сдержать улыбки. Мужчина старался не думать о плохом, о том, что его новорожденный сын может умереть. Как и его жена. Феликс не должен это видеть. Иво должен стараться. Ради сыновей. — Месье Мартен, месье… — врач сконфузился, увидев рядом с мужчиной ребенка. — Феликс Мартен. — важно ответил сын, чуть прижимаясь к отцу, он немного боялся. — Рад познакомится, месье Феликс. — врач приветственно улыбнулся, затем снова обратился к Мартену-старшему. — У меня хорошие новости: мы смогли подобрать нужный состав смеси, ребенок реагирует на нее хорошо, вопрос кормления решен. Состояние стабилизировалось, если за неделю наберет достаточно веса — отпустим домой. Иво облегченно выдохнул, поблагодарил врача. Его сын будет жить. — А можно увидеть брата? — не унимался Феликс. — Конечно. Но сначала нужно как следует помыть руки… Через десять минут мужчина и мальчик стояли у бокса, в котором мирно спал младенец. Щекастый, с темным пушком вместо волос, крохотными ручками. Иво вглядывался в каждую деталь, успокаивая себя. Он будет жить. Его с Лу младший ребенок будет жить. — Какой маленький. Я тоже был таким маленьким, папа? — Феликс ходил вокруг бокса, осматривал брата со всех сторон. — Ты был чуть больше. И сразу рыжим. — мужчина улыбнулся, подтянул к себе сына. — Не мельтеши. — Давид все равно спит. — Мы с мамой еще не решили насчет имени. — напомнил Иво. — «Тео» — тоже хороший вариант. — Это не Тео, это Давид. — Феликс оставался непреклонным.

***

К Лу не пускали. Иво убедил сына, что все в порядке, нужно лишь немного подождать, и с мамой можно будет увидеться. Мальчик подозрительно нахмурился, но поверил — папа никогда не обманывает. Мужчина лежал на кровати, уставившись на половину Лу. Подушка все еще пахла ею. Иво боялся. Никогда в жизни он не был так уязвим и напуган, как сейчас. А если Лу не выживет? Если судьба перестанет щадить его и все-таки лишит самого дорогого — жены? Иво хотел сделать вдох, но не смог, ему как будто дали под дых. Грудная клетка сжалась настолько, что сердце больно отбивало внутри, разжигало тупую агонию потери. Иво резко сел, сжал кулаки. Он не должен поддаваться панике. Не должен терять контроль. Он должен быть сильным. Он обещал. Лу, уже не такая смертельно бледная, как пару часов назад, обессиленно лежала в кровати, выставив руку для капельницы. Вторую руку держала на животе, то и дело поглаживая его. Седьмой месяц. Утром ей стало плохо, пришлось везти в больницу. Слава Единому, Феликс в садике и не увидел, как мама чуть не упала на кухне, если бы папа не успел ее подхватить. Перепуганный Иво сидел рядом, внимательно слушая доктора Тук. — Угроза сохраняется, к сожалению, и для матери, и для ребенка. Я предлагаю провести кесарево сечение, чтобы не подвергать и без того слабый организм еще большей нагрузке. — заключила Тук. — Но ведь срок… — Шанс того, что малыш появится на свет раньше срока, очень велик, мадемуазель. — Тук замялась. — Боюсь, кесарево — наш единственный вариант, по крайней мере, с текущей динамикой. Роды вы можете не пережить, мадемуазель Рид. Иво так и застыл, буравя взглядом Тук. На Лу смотреть не решился. Врач вышла, оставив супругов наедине. Иво все же посмотрел в глаза своей жене. — Лу… — Даже не начинай. — резко обрезала она, посмотрела на живот. — Я не могу рисковать здоровьем нашего сына. — Я не могу рисковать вами двумя. — несмотря на строгость, голос Иво дрожал. — Недоношенных могут выходить, современная медицина способна на многое, ты же знаешь. Иво осторожно положил свою ладонь на живот жены, любовно провел по нему. Почувствовал резкий толчок, улыбнулся. Забыл он ощущение — когда чувствуешь своего ребенка. Трудной описать, что было внутри: страх, в основном страх. За Лу. За их нерожденного сына. За будущее. Иво боялся их потерять. Боялся потерять семью, которой дорожил больше жизни. Боялся, что его старший сын может остаться без мамы, которую безмерно обожал. Не увидеть маленького брата, о котором трещал без умолку. — Я… боюсь. — медленно, вынимая из себя слова, сказал Иво. — Я очень боюсь, Лу. Я не знаю, что делать, если с тобой что-то случится. — карие глаза встретились с голубыми. В них было все: страх, любовь, нежность, благодарность. В мире не хватало слов, чтобы выразить чувства, которые испытывал Иво. Мужчина бережно погладил живот, прикрыл глаза. Его скулы коснулась теплая ладонь жены. Лу улыбалась. — Я не собираюсь помирать, месье бывший Приор Инквизиции. Ты слышал Тук, динамика может измениться. Я хочу подождать. Иво смотрел на Лу, не зная, что ответить. Настаивать на кесареве — значит, рисковать нерожденным сыном. Ждать — подвергать риску Лу. Как он может выбирать? Между любовью всей его жизни и их совместным ребенком? Что он может сделать? — Просто будь рядом, Иво. — словно читая его мысли, сказала Лу. Псионичка вздохнула, вернула руку на живот. — Пообещай, что позаботишься о мальчиках. Не оставишь их, если… у меня не получится. Телефонный звонок вытянул Мартена из кровати. Звонил врач, занимающийся Лу. — Месье Дарт. — мгновенно собрался мужчина. — Есть новости? Сердце остановилось. Иво сжал простынь, мысленно молил Единого быть милосердным. Помочь Лу. Не оставлять ее. Не оставлять его одного. — Месье Мартен, доброй ночи. Да. Лу пришла в сознание. Кризис пройден, но впереди долгое восстановление. Мадемуазель Рид желала видеть ваших детей и вас. Очень беспокоилась за новорожденного. — Я сейчас приеду. — Иво вскочил с кровать, одним движением раскрыл шкаф, доставая нужные вещи. — Нет нужды, мадемуазель спит. Завтра утром у нас первые процедуры, вы можете навестить ее после них.

***

Лу приходила в себя долго. Очень долго. Она не понимала, где находиться и что случилось? Почему вместо ребенка внутри колющая пустота? Где ее малыш? Как Феликс? Иво? Псионичка с трудом открыла свинцовые веки, язык не шевелился, вопросы врача казались идиотскими. Никто не отвечал на ее. Кроме того, что с ребенком все в порядке. Вскоре Лу снова погрузилась в темноту, но на этот раз приятную, спасительную. Восстанавливающую. — Мадемуазель, к вам посетители… — Мама! — проталкиваясь сквозь медсестру, залетел в палату Феликс. Лу сразу же улыбнулась. Дышать стало легче. Феликс чуть ли не накинулся на нее, заключая в объятия. — Феликс, осторожнее. — предупредил сына Иво. Иво. Только когда Лу посмотрела на него, поняла, как скучала. Родные карие глаза, под которыми пролегли нездоровые синяки. Устал. Измотан. Как будто постарел. Лу встретилась с ним взглядом. Иво улыбнулся, остался стоять у двери. Понимал, что Феликсу она нужнее. — Теперь ты вернешься домой? — сын пристально вгляделся в нее. — Если врач отпустит. Ты видел брата? — перевела она тему. — Да, мы с папой ходим к Давиду каждый день. — гордо вскинул голову Феликс. — Давиду? — Лу посмотрела на мужа. Тот усмехнулся. — Ага. Он такой маленький. И всегда спит. Когда я смогу с ним играть? Феликс пересказал ей все, чем он занимался всю неделю, пока она была в отключке. Как построил новую трассу. Как помогал папе собирать кроватку. Как выбирал машинки, которые будет давать Давиду. — Я скучал. — признался он, прижавшись к матери. — И я, рыжик. — ласково ответила Лу, накручивая его кудри. — И я. Спустя еще несколько минут, Феликса забрал Кей, оставляя Лу и Иво наедине. — Давид, значит. — хмыкнула Лу. — Феликса было не отговорить. — Иво подошел ближе, замер над Лу. — Лу… Мужчина опустился возле нее на колени, осторожно, словно она могла рассыпаться, взял ее за руки. Поцеловал каждую костяшку. Лу почувствовала, как влага касается ее кожи. Иво плакал. — Я так испугался. Не знал, что делать. Ты в реанимации, Давид в терапии… Я думал, что потеряю вас обоих… — голос мужчины звучал глухо. — Иво… — Лу коснулась черных прядей мужчина, успокаивающе погладила по голове. — Я здесь. Я буду здесь. Обещаю. Они сказали друг другу все. Как сильно любят, как боятся потерять. Как благодарны. Как счастливы быть вместе. Лу успокоилась окончательно, когда Иво заверил ее, что Давид в безопасности, его жизни ничего не угрожает. — Я поговорю с врачами, чтобы ты смогла его увидеть. — Спасибо. Какой он? — Маленький. — повторил реплику Феликса. — Много спит. Много ест. Похож на тебя. — хитро усмехнулся Иво. Лу выгнула бровь, изобразила обиженный вид, на что Мартен рассмеялся. — Давид нестабильный. — спокойно добавил Иво. — Никаких отклонений пока не выявлено, но не лишним будет наблюдать. Лу кивнула. Она знала риски. Женщины-псионики с большей вероятностью передавали нестабильный геном, чем мужчины. — Как ты относишься к этому? — Иво приподнял бровь. — Что я попортила тебе чистое семейное древо. — Главное, что ты и Давид здоровы. Остальное неважно. — Иво поцеловал ее руку. — Спасибо, Лу. Ты снова сделала меня счастливым.