Часть 7

Иво принял свое отцовство очень легко: у него не было мандража, паники, экзистенциальных кризисов на тему «смогу ли я стать хорошим родителем?», «смогу ли я научить своего ребенка необходимому?», «смогу ли я позаботиться о своей семье?». Иво просто знал, что должен. Должен быть рядом. Должен заботиться. Это его ребенок, его женщина, и он ни за что, никогда в жизни, не оставит их. Будет с ними до последнего вздоха. Иво любил своего еще тогда ребенка, когда Лу мучилась от токсикоза, и на живот не было даже намека. — Ты уверена, что стоит идти? Может, лучше остаться? — Мартен беспокойно наблюдал, как Лу выбирает платье на вечер. — Иво. — псионичка скосила на него взгляд, закатила глаза. — Одиннадцатая неделя. Не тридцатая. Одиннадцатая. Я более, чем способна побесить высшее общество. — Я не хочу, чтобы ты переутомлялась… — мужчина подошел ближе, приобнял ее за талию, поцеловал в шею. — Иво. — Лу обернулась к нему, обхватила ладонью скулу. — Все в порядке. Правда. Если мне станет нехорошо — я скажу тебе, ты все разрулишь. — девушка коротко коснулась губ мужа. Все внимание Иво было приковано к жене: он игнорировал попытки церковников и советников выйти за рамки вежливых разговоров, следил, чтобы к Лу не приставал какой-нибудь перепивший советник, сканировал взглядом каждого проходящего мимо официанта, вдруг — угроза? — Мартен глаз не спускает со своей псионички. Псом за ней ходит. Ревнует, что ли… — Интересно, к кому? Есть повод? — Видели Арчи де Флера? Он моложе, и уже на неплохой позиции в обществе. — Полагаете, Рид хочет сделать рокировку? — Возможно… Лу внимательно осматривала стол в поисках воды или хотя бы сока, но тот был весь уставлен шампанским. Псионичка вздохнула, невольно коснулась невидимого живота — на что только не пойдешь ради любви. Год ничего крепче кофе ей не светит. Чудесно. — Воды? — раздался сбоку родной голос. Лу улыбнулась. Конечно, Иво заметил. Он все замечает. Особенно, если это касается её. — Спасибо. — Лу сделала большой глоток. — Поехали домой? Не могу смотреть на шампанское, которое нельзя пить.

***

Тихо, чтобы не разбудить и без того беспокойный сон больного ребенка, Лу закрыла дверь комнаты Феликса. Не включая свет, рассчитывая на память и перила, псионичка спустилась вниз, в холл. — Как Феликс? Иво стоял прямо посреди зала, курсировал от дивана до кресла с хныкающим ребенком на руках. Они собрали джек-пот: у Давиды были колики и резались зубки, а Феликс подцепил зимнюю простуду, мучаясь третий день с температурой. — Уснул. Вроде жар спадает, но завтра нужно будет съездить к врачу, мне не нравятся его хрипы. — выдохнула Лу, шмыгая носом. — Я вызову няню… — Я уже вызвал. С обеда до трех. Заказал для вас машину. — Иво прикрыл глаза, когда Давид начал голосить на полную, перехватил сына поудобнее, прижал к себе, принялся покачивать. — Ну чего ты, львенок, тише, тише… Лу хотела подойти к ним, но замерла в середине движения, разошлась в кашле. Иво посмотрел на нее, нахмурился, покачал головой. — Простыла. Иди отдыхай. — цепкая рука Давида схватила отца за длинную прядку, потянула, от неожиданности мужчина прошипел. — А ты? Сколько он уже тебе волос выдрать успел за сегодня? И спать не собирается. — хмыкнула Лу, вытащив салфетку из кармана. — Я знал, на что иду, когда хотел второго. — улыбнулся Иво. Подошел ближе. Давид тут же потянул руки к маме. — Нет-нет, — мужчина отодвинул ребенка подальше. — иди отдыхай, ангел мой. Мы справимся.

***

Иво невольно напрягся, замер с разделочным ножом в руках. Тихо. Было слишком тихо. Подозрительно тихо для дома, в котором живут вместе Давид и Феликс. Следуя зову интуиции, мужчина отложил нож в сторону, быстро сполоснул руки, направился в сторону лестницы, ведущий на второй, жилой этаж. И снова тишина. Хотя всего несколько минут назад Мартен-старший слышал крики Давида и возмущения Феликса, братья не могли поделить игрушку. Иво замедлил шаг, подошел к комнате мальчиков, прислушался — никого. Ни единого звука. Постучав и выждав несколько секунд, мужчина приоткрыл дверь, но в комнате было пусто. Только машинки остались разбросанными. Нахмурившись, Иво развернулся, пошел дальше по этажу, остановился у своего кабинета. Тихий шепот. Напряженный. Быстрый. Но такой, чтобы никто не услышал. Заговорщицкий. — Мальчики. Я же запретил без спроса заходить… — Иво прервался на полуслове, когда увидел, что внутри. — … в мой кабинет. Посреди кабинета, прямо возле дивана, склонившись над виолончелью, стоял пятилетний ребенок. Черные волосы чуть растрепались, как будто он убегал от кого-то; круглое лицо пылало румянцем, поглотившим мелкую россыпь веснушек на щеках. Большие синие глаза смотрели то на отца, то на старшего брата, стоявшего сзади. Давид. Счастье и проклятье этого дома. Причина всех сбитых ступенек на лестнице, прожжённого газона во дворе и поцарапанной двери на машине отца. — Что вы здесь делаете? Давид? — голос Иво вмиг потерял обычную мягкость и ласку, стал строгим, требовательным. Приорским. Мужчина перевел взгляд на старшего. — Феликс? Худой, вытянутый, прям как Иво в детстве, старший сын спокойно выдержал взгляд отца, пихнул плечом Давида, чтобы тот перестал нервничать. Убрав назад мешающие рыжие пряди, Феликс сделал глубокий вдох, посмотрел на виолончель. Им конец. — Мы играли. — только и ответил старший сын. — Вот как. В моем кабинете? — Иво нахмурился еще сильнее, сделал шаг вперед. Давид посмотрел на старшего брата, но в итоге не выдержал, всхлипнул, и со всех ног помчался навстречу отцу. — Прости, прости. Папа, я все исправлю, я починю ее, обещаю, у меня почти получилось… — Что? — Иво присел, обхватил ребенка за плечи, заглянул в полные слез синие глаза. — Что случилось? — Мы сломали твою виолончель. — на одном выдохе ответил Феликс, так и не двигаясь с места. — Это я сломал. Феликс просто смотрел. Сначала одна струна порвалась, потом вторая… — рыдая взахлеб, перебивал Давид. — … и смычок тоже сломан, но мы нашли скотч… — Пиздец. — прокомментировала ситуацию Лу, спустившись вниз. Иво сидел на диване, проводил кончиками пальцев по краю бокала. Рядом, на журнальном столике, стоял второй, для Лу, и бутылка виски. — Они сказали, зачем вообще влезли? — жена села рядом, запустила руку в черную гриву. — Феликс не давал Давиду играть на своем синтезаторе. Давид обиделся. И решил, что может сыграть на другом инструменте. — медленно проговорил Иво, делая глоток. — Струны же можно заменить? — Это были очень редкие, качественные струны. — Но смычок-то точно не проблема? — дальше пыталась приободрить мужа Лу. — И изготовленный на заказ смычок. — закончил мужчина. Лу вздохнула, прижалась к груди мужа. Не сказать, что она была удивлена — все-таки, дьяволенка по имени Давид псионичка знала очень хорошо. Но сегодня определенно был поставлен новый рекорд. — Ты сильно расстроен? — Я люблю своих детей. — Долго восстанавливать виолончель? — Очень сильно люблю. Лу рассмеялась, поцеловала мужчину в ключицу. Забрала у него из руки бокал, сделала глоток. — Я подумал. — после небольшой паузы начал Иво. — Нужно попробовать отдать Давида в музыкалку. Если есть интерес. — На виолончель? — хмыкнула Лу. — Почему бы и нет. Не желая отступать от традиций, Иво хотел приобщить сыновей к искусству. Только, в отличие от своего отца, делал это мягко, без насилия. Феликс честно отходил на фортепиано и сольфеджио почти два года, практиковался дома, иногда даже играл в дуэте вместе с папой: один на виолончели, второй на синтезаторе. Но к концу второго года учитель начал жаловаться: Феликс прогуливал занятия. Или выходил посередине урока и не возвращался. — Феликс. Тебе не нравится фортепиано? — спокойно спросил его Иво, когда они остались вдвоем. — Нравится. Но я больше не хочу. Не интересно. — тут же ответил старший сын. — Прости, пап, я не хотел… — Тебе не за что извинятся. Но в следующий раз — давай начнем с разговора, а не с действия. Договорились? Феликс кивнул, нерешительно посмотрел на отца, словно раздумывая, говорить или нет. — Что такое? — ободряюще улыбнулся Иво, притягивая сына к себе. Видел, что тот стесняется. — Помнишь, мама водила меня на класс по рисованию? Где еще грымза старая была… — Феликс. — Ну правда же. — буркнул ребенок, но сразу же продолжил. — Там теперь другой учитель. Она нормальная. Не заставляла меня держать кисть правой рукой… — Ты хочешь снова пойти на живопись? — Да. И… я уже хожу. Две недели. Вместо фортепиано. — Если ему не понравится, это будет самым хитроумным наказанием. — улыбнулась Лу. — Хорошо, что Давид нестабильный. Будь он псиоником, мы бы остались без дома. — Это точно.

***

Лу закинула голову на спинку кресла, чуть приподняла уголки губ: наблюдала, как Иво переодевается. Ей нравилось за этим смотреть. Нравилось видеть перевоплощение из Приора в любящего мужа, нравилось наблюдать, как Иво четко, выверенно, методично снимает с себя обмундирование инквизитора, как туника, а вслед за ней рубашка, широкие брюки занимают свое место в шкафу; как блестит бледная кожа перед тем, как ее накроет точно такая же форменная «домашняя» ряса. Как распустится хвост, и длинные, тяжелые черные пряди упадут на плечи, полностью скрыв их. Всё. Перед ней не Приор, а Иво Мартен. Её муж. Её мужчина. — Интересно? — улыбнулся ей Иво, оборачиваясь. — Да. У меня тут шикарный вид, между прочим. Самый лучший. — Лу ухмыльнулась, когда Иво взял ее за руку, поцеловал кисть. — Сделать тебе чай? Какао? — мужчина провел по плечу девушки, посмотрел в глаза. — Можешь сделать кое-что получше. — загадочно ответила Лу. Иво вскинул бровь. — Поиграешь? Для нас. — Лу положила ладонь Иво на свой едва выступающий живот. «Для нас». Мужчина на секунду опешил почти растерялся, все еще привыкая, не до конца осознавая, что всего через несколько месяцев их станет трое. Что его семьей будет не только Лу, но их ребенок. Его ребенок. — Как скажешь. Лу покрутилась у зеркала, критично осмотрела свой наряд, недовольно цокнула — все равно заметно. Видно живот. Какие бы свободные рубашки и платья она бы не надевала сверху. Возможно, на недельку-другую ее бы спасла толстовка, но даже она так не может заявиться в Совет. — Да почему ты такой большой… Что будет в ноябре, а в декабре? — вздохнула девушка, снимая свитер. — В ноябре ты уже не будешь ездить в Совет. — серьезно сказал Иво, наблюдающий за всем из зала. — Абьюзер. — Лу обернулась. — В декабре из дома перестанешь выпускать? Или в больнице закроешь? — пошутила девушка. Иво подошел, по привычке положил ладонь на круглый живот, легонько провел, вдруг улыбнулся — почувствовал толчок. Потом еще один. — Услышал, что про него говорят. — чуть вздрогнув, сказала Лу. — Феликс, не буянь. — Иво опустился на колени, коснулся губами натянутой кожи, положил обе ладони на живот, снизу, как бы поддерживая. — Я не хочу, чтобы с вами что-нибудь случилось. Срок уже достаточно большой, лишнее перенапряжение и нервотрепка в Совете ни к чему. — А, может, я так стресс снимаю? — улыбнувшись, выгнула бровь Лу. — Кататься на мотоцикле ты мне запретил… — Не на шестом месяце беременности, Лу! — возмутился Иво, вставая. — … бродить по городу нельзя. За Периметр одной нельзя. Теперь еще и с работы нужно уйти. — Лу встретилась взглядом с мужем. — В декрет. Уйти в декрет. — спокойно ответил Иво, покачал головой. Взял руку жены в свою, провел по обручальному кольцу. — Я не хочу на тебя давить, ангел мой. Но я беспокоюсь. За тебя и за малыша. Потому что люблю вас. Очень-очень сильно. — Иво потянулся вперед, легко скользнул по губам девушки. — Нечестно. Запрещенный прием, месье Мартен. — У вас научился, мадемуазель Рид. — приподнял краешки губ Иво. Лу отстранилась, посмотрела в сторону шкафа, возвращаясь к подбору одежды. — Уверена, что не пора обновлять гардероб? — усмехнулся Иво, наблюдая, как жена рассматривает очередные брюки. — За такой вопрос можно и получить. — буркнула Лу, возвращая вещь на место, потянулась к шерстяному платью. — Пока влезаю — норм. Не хочу снова с вещами парится. Еще все мерить… — Я попрошу Даниэль договориться, помочь подобрать варианты. Их привезут сюда. — Проболтаются еще. Тогда все узнают, что… — Законная жена Приора беременна? После пяти лет брака? — усмехнулся Иво, подходя к девушке. Он приобнял ее сзади, снова положил руки на живот. — Уже нет смысла скрывать, Лу. Лучше сделать официальное объявление. Самим. В любви нет ничего плохого. — Я знаю, просто… — псионичка закусила губу, покачала головой. — Что? — Иво, как кот, продолжал ластится, зарываясь носом в волосы жены. — Не хочу всех этих… обсуждений. Ладно я, но ребенок… И твои родители еще не знают. С ними встречаться. — Лу нахмурилась, выдохнула. — С Филиппом. Родители Иво приняли выбор сына… с натяжкой. Крайне неохотно. Филипп Мартен отказался знакомиться с Лу, неоднократно говорил сыну, что не дает своего согласия. Первые месяцы брака Лу даже активно шутила на тему того, что Приор Инквизиции нарушил церковные заветы, пойдя против воли отца. В каждой шутке есть доля шутки. Фелиция, мама Иво, была более дружелюбной. К невестке она относилась вежливо. Без теплоты, пиетета, желания узнать и сблизиться. Просто вежливо. Лу разговаривала с ней несколько раз в начале брака, слышала, как Иво звонит ей и спрашивает про дела и состояние отца (Филипп отказался выходить на контакт самостоятельно). На этом всё. Лу просила Иво не рассказывать им о беременности. Просила подождать, пока она приготовится. Порывалась даже сообщить Фелиции самостоятельно. Когда время придет. И вот, шел уже шестой месяц, а Мартены-старшие были не в курсе. — Разумеется, я скажу им. Сам если тебе так комфортнее. Лично можно не встречаться. — Иво успокаивающе сжал ее руку, помассировал костяшки. После происшествия в Синоде объявлять что-то было бессмысленно — журналисты со всех ракурсов засняли бегущую к зданию Лу. Блестяще. Просто потрясающе. — Как ты? — Иво опустился рядом на диван. — Все звонили, спрашивали, все ли ок. Йонас обещал за такие бега с животом подзатыльник дать. И тебе парочку отвесить, чтоб не заставлял жену нервничать. — хмыкнула Лу. — У тебя? — Даниэль тонет в поздравлениях и запросах от прессы. Звонил Юнал, передавал удачного «родоразрешения». — Так и сказал? «Удачного родоразрешения»? — Иво кивнул. — Жуть какая. Звучит как финал ужастика. Или что-то из «Чужого». — Иво сдержанно усмехнулся, но от Лу не ускользнуло его напряжение. Всё-таки, она научилась считывать своего мужа. — Иво, — девушка перехватила его руку, немного сжала. — как они? — Филипп позвонил. Потребовал объяснений. — сразу же помрачнел Иво. — Пригласил нас в дом. — «Нас»? — Да. Но ты не обязана идти. Я справлюсь сам. Не нужно… — Ты что, мне выпала честь поговорить с самим Филиппом Мартеном, познакомиться наконец со свёкром! — Лу присвистнула. — Еще и дом твой увижу. — Ты — мой дом. — Иво нахмурился еще сильнее. — Не хочу, чтобы тебе было некомфортно. А там будет именно так. — С токсикозом справилась же. Компанию ненавистника псиоников уж как-то переживу. Иво отказался встречаться в доме родителей — чтобы у Филиппа не было преимущества. Чтобы Лу не чувствовала себя чужой еще больше. Нужна была нейтральная территория: тихое место, не слишком далеко от их собственного дома, чтобы не утомлять жену дорогой, но и близко к дому родителей, иначе Филипп может оскорбится. Подбор ресторана с нужными параметрами заняло несколько дней, за которые Даниэль успела собрать Лу новый гардероб (к ее недовольству). — Черт, извини, завозилась. Пару секунд, и я готова. — Лу крутилась перед зеркалом, в сотый раз проверяя, как сидит платье, как смотрятся украшения. — Не торопись. Мы не спешим. — Иво замер на пороге, в открытую любуясь женой, нарядом, который не просто не скрывал, а скорее наоборот — подчеркивал ее положение. — Но ведь мы опоздаем… — Мы не спешим. Собирайся столько времени, сколько тебе нужно. — уверено повторил Иво, подошел к жене. — Ты выглядишь прекрасно. — мужчина улыбнулся, увидев украшения, которые он дарил. — Ты решила надеть все свои украшения? — Когда еще выпадет такая возможность. Нужно пользоваться. — хмыкнула девушка. — Так, осталась обувь. Черт. Иво, можешь достать вот те… Лу не успела договорить, мужчина снял с полки нужную коробку с легкими балетками, усадил жену на край кровати, без лишних слов, молча, опустился на колени, чтобы помочь их надеть. — Осторожно, я могу привыкнуть. — пошутила Лу. — Спасибо. — Привыкнуть к чему? — К этому. — девушка хитро усмехнулась, уперлась носком в грудь мужчины. — Веревки начну из тебя вить. — «Начнешь»? — приподнял губы Иво. Лу не то, чтобы горела желанием встречаться с Филиппом Мартеном — девушка не верила, что свекр примет ее. В конце концов, не просто так он пять лет игнорировал ее существование. Лу не тешила себя надеждами на теплый разговор по душам или семейное воссоединение, все же, это все было не для нее — а для Иво. Лу тайком подслушивала разговора мужа с матерью, периодически задавала наводящее вопросы и знала — Филипп болен. Не знала, насколько серьезно, но точно знала, что Иво переживает. Несмотря на весь холод, ссоры и обиды между ними, Филипп — его отец. Сложный, эгоистичный, склочный — но отец. И хоть какие-то отношения Иво хочет с ним настроить. Если не с собой — то с внуком. — Мадемуазель Рид. Рад встрече. — сухо, без единой эмоции, произнес Филипп, протягивая руку Лу. — Месье Мартен. Высокий, уже полностью седой, но с цепким взглядом, он чем-то напоминал Иво — те же острые, тонкие черты лица, темные глаза, нос с горбинкой. Но при этом была неуловимая разница, проводящая черту между отцом и сыном. Филипп щурился, его взгляд был прикован к животу Лу, затем перешел на Иво, словно проверяя, правда ли это. — Поздравляю. — Фелиция приобняла Лу, улыбнулась Иво. — Спасибо. Иво сдержанно кивнул, пригласил сесть за стол. Пока Фелиция с сыном обменивались любезностями и делали заказ, Лу и Филипп сканировали друг друга взглядами, изучали противника. «Как же они похожи. Но какой же Филипп жуткий. И это он еще ничего не сказал. Как Фелиция с ним живет?» — невольно подумала Лу, делая глоток сока. — Я думал, псионики не могут иметь детей. — наконец подал голос Филипп, откидываясь на спинку кресла. Взгляд снова пробежался по животу Лу. «Думаешь, что муляж?» — так и хотела сказать Лу, но сдержалась. — Пониженная фертильность, но не нулевая. Долгие годы об этом намерено умалчивали. Но теперь уже пять лет, как действует программа по поддержанию уязвимых групп. — спокойно ответил Иво, демонстративно кладя ладонь на живот жены. — Да. Уязвимее некуда. На вчерашних преступников уходит половина городского бюджета. — Филипп отвел взгляд, потянулся к бокалу с вином. — Когда будет малыш? — вклинилась в разговор Фелиция. — В конце декабря. — Лу приподняла уголки губ. — Ко дню рождения Иво. — День в день? — искренне удивилась Фелиция. — Позже. Но, если повезет, то будет подарочек. — хмыкнула Лу, ловя взгляд мужа. — Это будет самый лучший подарок. — тихо ответил Иво, осторожно поправляя складки. — Интересно, если бы не журналисты, мы бы вообще узнали о том, что у тебя будет ребенок, Иво? — протянул Филипп, прицелившись уже в сына. — Я сказал бы вам, когда счел нужным. Моя должность предполагает определенную конфиденциальность, в том числе и в личной жизни. — Как-то плохо ты за этим следишь. — Филипп встретился взглядом с сыном, указал на Лу. — А это программа, она нивелирует негативные эффекты, связанные со здоровьем плода? Чтобы не передалось болезней? — Генетических мутаций не было выявлено, малышу ничего не угрожает. — едва заметно хмурясь, ровно ответил Иво. — Но ведь она псионик. — Филипп уставился на Лу, будто впервые ее увидел. «Начинается. Я все думала, когда ты начнешь свою браваду» — Лу мысленно закатила глаза. — У женщин-псиоников выше вероятность передать нестабильный геном ребенку. Но это пси, а не какая-то болезнь или нарушение. — не дожидаясь защиты Иво, ответила сама Лу. — Мадемуазель Рид, — ядовито улыбаясь, явно выделяя ее фамилию, начал Филипп. — пси — и есть болезнь и нарушение. Геном должен быть чистым. То, что мой сын додумался затащить к себе псионичку, сделать ее своей женой — беда. Сделать еще одного псионика и назвать его моим именем — катастрофа. — Филипп! — Фелиция впервые возразила мужу. Иво резко встал, вцепился пальцами в стол так, что побледнели костяшки. Пара черных, как бездна, глаз, встретилась взглядом с такими же. — Извинись. Сейчас же. — тоном, которым зачитывают смертный приговор, произнес Иво. Лу коротко вздохнула, незаметно коснулась кончиками пальцев руки мужа — показала, что она в порядке. Девушка знала, куда и к кому шла, но совершенно забыла, что ее мужчина может отреагировать так. — Ты оскорбил мою жену, мать моего ребенка… — Я назвал вещи своими именами. Как делал всю жизнь. За столько лет ты так ничего и не понял. — фыркнул Филипп, лениво потягивая вино. — Филипп, не переживайте, ваш внук может носить и мою фамилию. Феликс Рид мне нравится даже больше. Хорошо звучит. Прошу извинить, мне необходимо вернуться домой. Сами понимаете, такое положение… Лу снова перетянула все внимание на себя, заставила Филиппа растеряться, расслабить хватку. Иво тут же отвел взгляд от отца, помог ей встать, придерживая за руку. — Внук?! Фелиция едва заметно кивнула, понимая, зачем действительно Лу уходит. Улыбнувшись на прощание, Лу молча вышла из-за стола, короткими быстрыми шажками покинула зал, слыша позади возмущения Филиппа. — Домой. — быстро бросил водителю Иво, садясь рядом с женой на заднее сиденье. Лу вздохнула. Зол. Очень зол. Девушка знала, что мужчина не питал надежд на счет отца и его отношение, но подобное окончание вечера явно его расстроило. — Иво. — Лу легонько коснулась плеча мужа. — Иво, ты … — Прости, что вынудил участвовать в этом. Ты не заслужила такого вечера. И такого отношения. — нахмурился мужчина, продолжая напряженно сцеплять пальцы. — Меня никто не заставлял. Сама напросилась. — Лу наклонилась, требовательно поцеловала в щеку, привлекая к себе внимание. — Все в порядке. Я не впала в депрессию от того, что Филипп скривился, увидев мою метку. Жаль, что его интересует исключительно геном его внука, но… — Феликс Мартен. — перебил Иво. Мужчина строго, серьёзно, практически по-хозяйски, положил ладонь на живот жены. — Мой сын будет носить мою фамилию. Вне зависимости, чистый он, нестабильный или псионик. Это мой ребёнок. Я не откажусь ни от него, ни от своей жены. — Как же ты загнался… — Лу уткнулась в мужское плечо, усмехнулась. — Вообще-то, это и мой ребенок тоже. И основную работу здесь выполняю я, месье Мартен. — Но я помог. — улыбнулся в ответ Иво. — Не так ли, мадемуазель Рид? — Quizás, quizás. — пошутила Лу, но Иво тут же закрыл ее рот поцелуем.

***

Лу беспокойно теребила украшения на руках, периодически поглядывала на часы. Жутко хотелось выпить, желательно, чего-то очень крепкого, но нельзя — испортит макияж. — Мам? — Давид с непривычки поправлял рукава белой рубашки, которую его заставили надеть для вечера. Первого официального вечера в его жизни. — Какой ты красивый у меня. — искренне улыбнулась Лу, наклоняясь к сыну. — Только не мни воротник, вот так… — … но почему рубашка? Постоянно одно и тоже, она неудобная… — раздался сверху возмущенный голос Феликса. Спустя минут пять вниз спустились Иво и недовольный, надутый Феликс — но тоже в рубашке. Темно-зеленой. Другие он надевать отказался. — Снова истерика по поводу рубашек? — тихо спросила Лу у мужа. — Конечно. На пиджак надежды не было. — Иво легонько коснулся руки жены. — Ты или я с Давидом? По протоколу, в машине, помимо водителя, должен быть хотя бы один охранник. При текущей численности семьи Лу и Иво, в одной машине всех уместить было невозможно, поэтому приходилось дробиться. Сев вместе со старшим сыном, Лу сделала глубокий вдох, старалась не показать, что волнуется. Всего лишь очередное официальное мероприятие. Просто «покажут» миру Давида. Ничего сверхъестественного. С Феликсом также было. — Ты волнуешься. — заметил старший сын, прижимаясь носом к окну. — Не хочешь ехать? — Это первый выход твоего брата. Беспокоюсь, как бы он ничего не сломал. — Я буду за ним следить. — оборачиваясь к маме, серьезно сказал Феликс. — Спасибо, рыжик. Что бы мы без тебя делали. — Лу поцеловала сына в макушку. Давид был в восторге. Куча новых детей, с которыми можно поиграть, целые столы сладостей, которые ему есть нельзя, но папы и мамы нет рядом, чтобы проконтролировать. Полный восторг. Ради такого можно и потерпеть рубашку. — Видели младшего? Вообще не похож на Мартена. Ни капли. — Ага, Давид, кажется? Еще и имя такое странное… Как старшего-то зовут? — Феликс. Вот он копия Золы. От Рид подхватил рыжие волосы, а так один в один. Давид вообще от Мартена? — хихикнул кто-то. — Он же еще и нестабильный… Понятно, почему Зола стесняется его, прячет от всех. — С женой псионичкой не мудрено, как бы в старшем что-нибудь не вылезло. — Думаешь, Мартен любит их? Давид застыл, так и не взяв пирожное. Он знал, что он нестабильный, папа ему рассказывал, но всегда добавлял, что это ничего не значит. Совершенно ничего не значит. А мама псионик. Давид сам видел, как она передвигает предметы дома, много раз просил научить и его, но ничего не вышло, потому что он не псионик. Давид знал, что похож на маму. Папа ему так говорил. Еще папа говорил, что любит его. И Феликсу говорил. И маме. Давид даже видел, как папа с мамой обнимаются и целуются, как папа всегда готовит для мамы отдельный завтрак. Это же значит, что папа любит маму? А его? Папа же любит его? Ну и что, что они не похожи, папа же все равно его любит? Остаток вечера Давид вел себя удивительно тихо, постоянно искал глазами родителей, смотрел на Феликса. Сравнивал. Вернувшись домой, Давид хотел спросить брата, но не успел — тот сразу же уснул, как только лег в постель. Поворочавшись несколько минут, Давид не выдержал, поплелся к комнате родителей. Он должен спросить. У папы и у мамы. Они не обманут, скажут правду. Грустный, растерянный, Давид громко постучал в дверь, услышав заветное «Входи», мальчик зашел в спальню, встретился взглядом с мамой. Папы не было. — Львенок, ты чего не спишь? — удивилась Лу, снимая с себя украшения. Сын подошел ближе к маме, посмотрел ей в глаза. — Что такое, Давид? — Ты меня любишь? — необычайно требовательно, не разрывая зрительного контакта, спросил ребенок. Лу опешила от такого вопроса, браслет со звоном упал на крышку шкатулки. Псионичка наклонилась к сыну, обхватила его лицо ладонями, провела большим пальцам по мелкой россыпи веснушек на щеках. — Конечно, люблю, Давид. И тебя, и Феликса. Очень-очень сильно. — Лу обняла сына, провела ладонью по его темным волосам. — А папу? — уже более расслаблено спросил ребенок. — И папу. Уголком глаз Лу заметила движение — в дверном проеме стоял Иво, уже в домашнем. Он удивленно смотрел на жену с сыном, вопросительно вскинул бровь, мол, что случилось. — Папа. — Давид тоже заметил Иво, выбрался из объятий Лу, неуверенно шагнул к мужчине. Карие глаза встретились с такими не похожими на них синими. — А ты меня любишь? Иво удивился еще больше, но вопрос сына воспринял серьезно: присел на корточки, взял его за руки, не отводя взгляда, кивнул. — Люблю. Мой львенок. — Иво приподнял уголки губ, приглашающе раскрыл руки. — Иди ко мне. Давид облегченно вздохнул, охотно полез в объятия к отцу. — Даже если я на тебя не похож и нестабильный? — тихо спросил Давид. — Ты мой львенок. Несмотря ни на что. Очень люблю.

***

Лу стояла посреди отделения, не зная, что делать. Мимо нее то и дело туда-сюда пробегали врачи и санитары, на носилках в палаты доставляли пострадавших с аварии. Несколько минут назад на таких же носилках пронесли ее сыновей — одного в хирургию, второго в отделение экстенсивной терапии. — Мадемуазель, вам лучше сесть. — пожилая медсестра мягко обхватила Лу за руку, повела в сторону скамеек. — Мои дети… Мне нужно к ним, я должна знать… — Мадемуазель, они в надежных руках. — женщина силой усадила Лу на скамью. — Позвоните своему мужу, он наверняка волнуется. «Черт, Иво…» Дрожащими руками Лу достала мобильник, смотрела на экран, где уже было сотни пропущенных от Иво, вместе с тысячей сообщений. Иво: «Я сейчас приеду. Ничего не делай. Я буду рядом» Лу тупо смотрела в экран, изучая сообщения от друзей и родных: Тина и Доган звонили не меньше Иво, Энн настрочила тысячу сообщений, Кей и Даниэль коротко написали, что «едут». Лу выключила телефон, бестолково пялилась на закрытые двери палат, за которыми то и дело скрывались каталки. Давид в хирургии. Феликс в экстенсивной терапии. Её дети. Её всё. И она ничем не может помочь. — Лу. — выдохнул Иво, черной фурией разрезая больничный коридор. По бокам от него шли Кей с Даниэль. Мужчина сел рядом, взял ее руки в свои, принялся целовать. — Лу, посмотри на меня. Я здесь. Мы справимся. Вместе справимся, слышишь? Поговори со мной, ангел мой, прошу тебя. — Я видела его, Иво. Всего пережало. Всю правую руку и плечо. Без сознания, еле вытащили. — по щекам Лу потекли слезы, в голове тут же вспыхнул образ старшего сына, зажатого сиденьями на аварии. — А Давид… — псионичка всхлипнула, не выдержала, уткнулась в плечо мужа. — Я видела, как его увозят. Весь в крови, все лицо. Иво, а если… Лу не договорила, разрыдалась окончательно. Адреналин, требующийся, чтобы помочь спасателям вытащить пострадавших в аварии, выветрился, его места заняла материнская тревога и боль. Наблюдавший за всем Кей тихо подошел, не спрашивая, положил руку на плечо, невольно скривился — таким сильным был поток чувств. — Кей, уйди, не смей… — Лу начала брыкаться, но Иво сильнее обнял ее, зажал, не давая вырваться. Успокаивающе шептал, целовал в шею, щеки. — Предатели. Когда Кей отнял руку, Лу почувствовал странную, расслабляющую апатию, почти сонливость. Где-то на ее краю все еще била тревога, но уже не так сильно. Паника отступила. Псионичка продолжала висеть на муже, зарываться в его волосы, как будто пытаясь спрятаться от всего мира. — Жак уже едет. Пойдет к Феликсу. Йонас в детском отделении, ассистирует операцию Давида. — тихо прошептал Иво, поглаживая жену по спине. — Водитель автобуса и минивена погибли, в неотложке еще десять человек. Без смертельных исходов. — Он перевернулся прямо на моих глазах. Если бы я ехала с ними… — То была бы сейчас в одном из отделений. — жестко прервал жену Иво, хмурясь. — Ты помогла спасателям, вытащила мальчиков. Даже не думай винить себя. Одна из дверей скрипнула, оттуда неуверенно, слегка пошатываясь, вышла девочка лет десяти с мамой. На голове девочки была повязка, копна каштановых волос торчала из-под нее в разные стороны, а правую скулу закрывал пластырь. — Мама, смотри, это же мама Феликса… — громче, чем планировала, прошептала девочка, кивая в сторону Лу. — Лили, не сейчас, не нужно беспокоить мадемуазель. Лили! Девочка вырвалась из рук матери, все также шатаясь, приблизилась к сидящим на скамейке Лу и Иво. Кей, видя неуверенную походку Лили, шагнул ей навстречу, успел подхватить, когда та споткнулась. — Лили, я же просила… Спасибо, месье. — Ерунда. — улыбнулся Кей. — Вы же родители Феликса? — изумрудные глаза Лили так и буравили взглядом Лу и Иво. — Лили! — Ничего страшного. — Иво заставил себя улыбнуться девочке, кивнул. — Да. Что такое? Он же не обижает тебя в школе? — Нет, то есть… мы в разных классах. Можете передать ему спасибо? За окно. — Окно? — Лу подняла взгляд на девочку, чуть прищурилась. — Какое окно? — Оно на нас чуть не упало. На нас с Давидом. Вместе с рамой. Но Феликс махнул рукой, и оно упало назад, только осколки полетели. — Лили повернулась щекой. — Вот. — Мама сказала, что к Феликсу сейчас нельзя, но… — Подожди. — Иво наклонился вперед, внимательно посмотрел на девочку. — Лили, Феликс удержал от падения автобусное окно? Одной рукой? Ты уверена? — Да, просто махнул и все. Потом его придавило креслом. — кивнула девочка. — Месье Мартен, у Лили сотрясения, она может не понимать, что говорит. — мать девочки притянула дочь к себе. — Прошу нас простить, Лили нужно отдыхать дома… — Но я видела, как Феликс остановил окно… Лу усмехнулась, позволила Иво встать, чтобы поговорить с мамой Лили. — Это Лили Сарду, внучка Шарлотты. Дочь Эвана и Линн. — возвращаясь, к жене, сказал Иво. — Лу… — От меня Феликс получил не только рыжие волосы. Но и телекинез. — Может быть, Лили действительно показалось. Все произошло быстро… — Десять лет. У меня проявилось в тринадцать. — продолжила Лу. — Даниэль, свяжись со следователями, которые ведут дело, назначь встречу, как можно раньше. И отправь запрос в генетический контроль. — Иво все сильнее мрачнел, но продолжал сжимать руку жены. — Лу, все будет хорошо. Обещаю. Все будет хорошо.

***

— Приятель, к тебе посетители. Давай прячь шоколадки. — заговорщицки прошептал Йонас Давиду, когда в палату вошли Иво с Лу. Давид улыбнулся, довольно откусил еще шоколада, посмотрел на родителей. Лу настойчиво повторяла себе, что это всего лишь шрамы. Что их можно будет сгладить, сделать почти незаметными. Что мышцы и моторика лица сохранились и угрозы нет. Давид не помнил ничего об аварии. Он пришел в себя довольно быстро, и сразу же начал заваливать врачей вопросами, почему его лицо в повязках. Хорошо, что рядом был Йонас. Два крупных шрама — один прямо на щеке, с небольшим завитком, второй — точно под глазом, разрезающий веко и доходящий до основания носа. Еще немного — и Давид бы остался без глаза. — Когда Феликс придет? — мальчик внимательно посмотрел на родителей. — Ему пока нельзя покидать палату. Но мы можем его навестить. Завтра, например. — Лу улыбнулась. — Да, давайте. Я покажу ему свои шрамы. — гордо вскинул голову Давид, продолжая улыбаться. — Я зайду к Феликсу. Скоро должен прийти инспектор. — тихо сказал Иво Лу. Феликс пришел в себя на второй день после операции — сложный перелом правой руки, растяжение связок и перелом ребра. Жак шутил, что тяга к травмам у Мартенов семейная. — Привет. Как ты тут? — Иво улыбнулся старшему сыну, поставил на его больничную полку эклеры. — Шоколадные, что по заказу. — Он скоро придет? — напряженно спросил Феликс, то и дело поглядывая на дверь. Опрос других пострадавших подтвердил, что Феликс остановил падение окна на младшего брата и Лили Сарду без физического контакта. Иво лично инициировал проверку генома после операции, затем сам же отчитался комиссии по генетической безопасности. Его старший сын — псионик. Телекинетик. Судя по всему, пятая ступень. — Феликс, все в порядке. Это не плохо. Просто формальность. — успокаивающе сказал отец. — Я и мама тебя любим. Ничего не изменилось. — Но ведь… — Ничего не изменилось. Инспектор зашел часа через пол. Невысокий, лысеющий мужчина за сорок, с уставшим стеклянным взглядом. Он коротко поприветствовал Мартенов, сел на кушетку напротив. — Феликс, верно? Я инспектор Эванс. Давай начнем. — мужчина открыл папку. — Когда ты впервые ощутил пси-способности? — Я не знаю… Во время аварии, наверное. Увидел, как на моего брата падает окно. — До этого, скажем, дома или в школе, ты не пытался их использовать? — Я не знал, что могу. — Не знал или не пытался? — К чему вы клоните, месье Эванс? — вступил в разговор Иво. — Ни к чему, месье Мартен. Заметил, что Феликс пропустил запланированную проверку, которая была в начале года… — Не пропустил. Моего сына не допустили, так как в это время он болел, и результаты могли быть некорректными. И это подтверждают соответствующие документы. — Да, но дата следующей проверки так и не была согласована, что теперь кажется подозрительным, месье Мартен… — Вы полагаете, что мы умышленно скрывали наличие пси у моего сына? — перебил Иво, пригвоздив инспектора взглядом. — Нет, что вы, конечно, нет. — Эванс растерялся, снова обратился к Феликсу. — Феликс, ты уверен, что не использовал пси до аварии? Может быть, двигал что-то тяжелое, или просто перемещал предметы? Совсем чуть-чуть? — Вы склоняете моего сына к нужному вам ответу… — Иво встал, загородил собой ребенка. — Пап, все нормально… — Месье Мартен, я пришел поговорить с Феликсом, а не с вами. — процедил Эванс. — «Поговорить», а не «допросить». Вы задали вопрос, Феликс ответил. Разговор закончен. Если вы считаете это недостаточным и хотите устроить дополнительную проверку — начинайте делопроизводство через суд и прочие инстанции. Но там интересы своего ребенка буду представлять и защищать я. — ледяным, не терпящим возражений тоном, пресек любые попытки обвинения Мартен. Феликс смотрел на загипсованную правую руку, которая теперь свисала непривычным тяжелым пластом — и так еще две недели. Потом снова осмотр, и, может быть, гипс сменят на бандаж. — Можно его разрисовать. — Давид зловеще улыбался, трогая руками гипс. — Ага, еще чего? — хмыкнул Феликс, убирая правую руку подальше от младшего брата. — Осторожнее с рукой, Феликс. — предупредил Иво, идущий рядом вместе с женой. На парковке их ждал привычный тонированный черный автомобиль. Один. Лу решила, что поедет следом на мотоцикле. Давид забрался внутрь первым, чтобы не сидеть по середине. Иво усмехнулся, придержал дверь, чтобы старший сын мог тоже сесть. — Феликс? — увидев, что тот не сдвинулся с места, выгнул бровь Иво. — Хочешь, я могу поехать по середине… — Нет, я не хочу. — Феликс стал бледнее, сделал шаг назад. — Я не поеду. — Феликс… — Я не сяду в машину. Я больше не сяду в машину! — обычно спокойный, ровный голос сорвался на крик, Феликс отступил еще, боясь приближаться к автомобилю. — А со мной на мотоцикле поедешь? — Лу коснулась плеча старшего сына, привлекая внимание к себе. — Как раз второй шлем нужно обкатать.