Часть 7

Огонь тихо потрескивал в камине, уютно освещая комнату мягким светом, и, потягивая вино, Гермиона неотрывно наблюдала за чарующим танцем его пламени. Это был далеко не первый бокал. Она выпила несколько во время ужина и после него, поэтому уже отчетливо чувствовала, как ее тело начало млеть под действием алкоголя, а разум — затуманиваться, но ничего не могла с собой поделать. Вино было единственным, что помогало ей справиться с волнением. Впервые в своей жизни Грейнджер встретила человека, который был также страстно увлечен магией, как и она. Вместо того, чтобы одергивать ее на каждом слове, Риддл вдумчиво выслушивал ее рассуждения и делился своими мыслями, обращая внимания на те аспекты, которые она упускала в силу своей неопытности. Это чувствовалось настолько потрясающе, что она совершенно забылась и потеряла счет времени. Они проговорили весь ужин и продолжили беседовать еще на протяжении нескольких часов, переместившись обратно к камину. Наверное, так могла бы пройти и вся ночь, но когда Том оставил ее на несколько минут в одиночестве, скрывшись в спальне, наваждение будто схлынуло, оставив после себя лишь растерянность и… страх. Сидя в полумраке гостиной, Гермиона прокручивала в голове все то, что она знала о Томе Риддле, и пришла к выводу, что окончательно и безоговорочно влюбилась в него. Вот так. Прошли лишь сутки, а она уже с ужасом ждала того момента, когда ей придется покинуть этот дом, потому что не останется ни единой причины здесь находиться. И у нее не было совершенно никаких представлений, что ей с этим делать. Все эта ситуация казалось насмешкой судьбы. Находясь в сотнях миль от дома, на несколько дней застрять наедине с человеком, которым она тайно восхищалась, и понять, что могла бы остаться с ним здесь? Серьезно? Сжав в руке бокал, Гермиона залпом допила его содержимое, едва не закашлявшись от обжигающего ощущения в горле, и хотела было снова наполнить его, наклонившись за бутылкой к столу, как ее ладонь перехватили. — Думаю, тебе уже хватит, — произнес Том, опускаясь на диван и ловким движением выхватывая пустой бокал из ее руки. В отличии от нее, он явно был в прекрасном настроении, и его глаза буквально сияли озорством. — Я в полном порядке, — запротестовала девушка, потянувшись следом за отнятым бокалом, но Риддл резко завел руку за спину, и Гермиону повело, отчего она с размаху влетела в его грудь, облокотившись ладонями на его плечи. Она ощутила его горячее дыхание на своей щеке и запах его кожи, терпкий манящий аромат, что дурманил не хуже вина. И когда его сильные руки обвили ее талию, Грейнджер мгновенно решила, что не хочет остаток жизни терзаться сомнениями и фантазировать о вероятностях продолжения этого вечера. Слегка отклонившись, она заглянула в глаза мужчине, что теперь смотрел на нее с обжигающей жадностью, и крепче вцепилась пальцами в его плечи. — Поцелуй меня… — прошептала она, и в тот же миг Том резко смял ее губы, будто только и ждал этих слов. Он целовал ее жарко, требовательно, отчего в голове окончательно помутилось, и страхи уступили место голодному желанию. Гермиона знала, что переступала черту, знала, что это было безумием, но ей было все равно. Имели значение лишь мужчина, что сжимал ее в объятиях, и ощущения, которые она и не думала, что когда-либо будет способна испытать. Она хотела потерять контроль. Ее руки, что до боли в пальцах цеплялись за него, скользнули вверх по его шее, и коснулись мягких прядей. Зарывшись пальцами в его волосы, Гермиона надавила на затылок и притянула Риддла к себе ещё ближе, если это было возможно. В ответ на это Том углубил поцелуй, настойчиво проникая в ее рот языком. Его руки блуждали по ее телу, скользя по спине и властно сжимая бедра, и от этих прикосновений ее кожа покрывалась мурашками. Оторвавшись от ее рта, он прошелся горячими губами по ее шее, оставляя на ней следы жарких поцелуев. Запрокинув голову, Гермиона не сдержала тихого стона, когда Риддл прикусил нежную кожу на ключицах. Его тяжёлое дыхание обжигало, а касания всецело подчиняли ему ее безвольное тело, что дрожало от предвкушения. Гермиона уже ни в чем не сомневалась. И знала, что запомнит эту ночь на всю жизнь. — Отнеси меня в спальню, — выдохнула она, чувствуя, как бешено бьется ее сердце в груди. Она ждала, что после этих слов Том немедленно подхватит ее на руки, но вместо этого ощутила, как он резко напрягся, а через мгновение он слегка отстранился, и его ладони замерли на ее талии, удерживая на месте. Распахнув веки, Грейнджер непонимающе посмотрела на него затуманенным взглядом и в полумраке комнаты, освещенной лишь отблесками камина, с трудом смогла разглядела потемневшие от желания глаза, что так символично отражали пламя. В них было смятение. Он смотрел на нее и молчал, а Гермиона боялась пошевелиться. Все ее тело горело от желания и унижения. Одна только мысль, что Риддл собирался ей отказать и раздумывал, как сделать это мягче, отозвалось болью в…. — У тебя когда-нибудь была близость с мужчиной? — хрипло произнес Том, внимательно следя за ее реакцией. И опешив от его прямоты, она инстинктивно качнула головой и судорожно вздохнула. — Ты понимаешь, о чем просишь? — задал он ещё один вопрос, и, наконец, поняв, что его остановило, Гермиона уже была готова ответить своим голосом. — Более чем. — Ты знаешь, что лишишься… — Я хочу испытать это с тобой, — прошептала она, приложив палец к его губам. — Этой ночью. Том на мгновение прикрыл глаза, словно борясь с собой. И ожидание его решения было мучительнее, чем мысли об его отказе, что она себе надумала. Но когда он вновь посмотрел на нее, его взгляд был полон решимости. Бережно подхватив ее на руки, он поднялся с дивана и, больше не говоря ни слова, направился в сторону спальни. Гермиона обвила его шею руками, уткнувшись лицом в плечо, и с наслаждением вдохнула его аромат, что теперь окутывал ее со всех сторон. Оказавшись в комнате, Риддл положил ее на постель и принялся медленно раздевать, осыпая мягкими поцелуями участки кожи, что открывались его взору. Грейнджер поразилась этой перемене. Теперь каждое его прикосновение было наполнено нежностью и почти болезненной осторожностью. Она чувствовала, как подрагивали его пальцы, когда он стягивал с нее свитер, словно каждое движение давалось ему с трудом. И когда ткань полетела на пол, он окинул ее таким вожделенным взглядом, что Гермиона мгновенно залилась краской, но не отвернулась. В его глазах не было похоти, она увидела лишь трепет и восхищение. Том раздевал ее медленно, словно давая время ещё раз подумать. Но Гермиона все для себя решила. Она хотела его. Хотела быть с ним. И когда он, наконец, стянул с нее последний клочок ткани, оставив совершенно обнаженной под собой, она собрала всю свою решимость, чтобы расслабиться и полностью раскрыться перед ним, показав, насколько она ему доверяет. И в тот же миг его радужки вновь вспыхнули прежним неистовым огнем. Уже не сдерживаясь, он окинул все ее тело медленным взглядом, задерживая глаза на самых интимных местах, пока его руки методично расправлялись с его собственной одеждой. Гермиона стоило всей ее выдержки, чтобы не дернуть на себя одеяло и не спрятать под ним свое нагое тело. Но она справилась, и когда Риддл тоже предстал обнаженным перед ней, невольно залюбовалась им. Его тело было покрыто шрамами, что таили одну из тех трагических историй, которыми полнился мир. Но сейчас в его глазах не было тьмы, лишь страсть и вожделение. Нависнув над ней, Том нежно провел рукой по ее щеке, всматриваясь в глаза. Лёгкий поцелуй коснулся ее губ, такой нежный и трепетный, что Гермиона едва ощутила его. А затем ещё один. И ещё. Он целовал ее медленно, тягуче. И она не сомневалась, что так он предоставлял ей последнюю возможности уйти, но вместо этого Грейнджер обвила его шею руками и притянула к себе, вновь жадно впиваясь в его губы. Наконец, Том сдался и ответил ей с прежним напором, накрывая ее тело своим. Когда он прижался к ней, она ощутила своими бедрами его возбуждение и выгнулась в спине, ища большего соприкосновения, отчего Риддл застонал ей прямо в губы, а затем опустился ниже, осыпая поцелуями ее грудь и лаская языком напряженные соски, пока она не начала нетерпеливо ерзать под ним. И в то же мгновение Гермиона ощутила его прикосновение на внутренней стороне своего бедра. Затаив дыхание, она сосредоточилась на том, как его пальцы медленно продвигались выше, приближаясь к центру ее естества. И когда Том наконец коснулся ее влаги, девушка вздрогнула, захлебнувшись от удовольствия. Он стал дразнить ее, играя с ее самой чувствительной точкой, будто проверяя ее пределы, и Грейнджер быстро начала стонать, буквально умоляя о большем. Но Риддл все равно не спешил выполнять ее просьбу, явно наслаждаясь каждым мгновением своей изощрённой пытки. — Том, пожалуйста! — прошептала она словно в бреду, ворочая головой по подушке, и лишь тогда, глухо застонав, он, наконец, занял место между ее ног. — Смотри на меня, — сказал Том, обхватив пальцами ее подбородок, и Гермиона заглянула ему в глаза, ощущая, как он начал медленно входить в нее, растягивая под себя. И когда тело пронзила острая боль, заставившая ее всхлипнуть, она крепко вцепилась в его плечи, не прерывая зрительного контакта и стараясь перетерпеть. Риддл мгновенно замер, давая ей время привыкнуть к себе. — Ты безумно красивая, — произнес он тихо, и его голос был полон нежности. Вздохнув, Гермиона потянулась к его губам и поцеловала, пытаясь отвлечься от боли. И через несколько мгновений та начала утихать, сменяясь необычным, но приятным чувством наполненности. Пока его губы ласкали ее, Грейнджер начала медленно расслабляться и, скользнув ладонями по мужской спине, обняла его, прижимая ближе к себе. Ощущение его веса на ее теле вызвало у нее особый восторг. Том снова осторожно толкнулся вперёд, наконец, заполняя ее полностью, и начал медленно двигаться, задавая мягкий неспешный ритм, пока его губы продолжали нежно касаться ее. Гермиона ощущала, как с каждым его толчком ее тело будто оживало после длительной стагнации, и, желая почувствовать его ещё глубже, она начала невольно подаваться вперед, сильнее сжимая его внутри себя. Оторвавшись от ее губ, Том зарылся лицом в ее шею и начал двигаться быстрее, даря ей больше наслаждения. И шлепки их вспотевших тел стали раздаваться еще громче в тишине комнаты. Гермиона задыхалась, стоны вырывались из ее горла, сливаясь с его хриплыми вздохами. Она чувствовала, как нарастало удовольствие внизу ее живота с каждым его движением. Ее тело буквально пылало под его натиском, и когда она была готова взорваться, Риддл обхватил ее бедра ладонями и резко увеличил темп, начав жестко вбиваться в нее. Вскрикнув, Гермиона запрокинула голову, и в тот же миг ее тело начало содрогаться от волн неистового наслаждения. Том тоже был на грани. Его дыхание стало прерывистым, мышцы напряглись до предела, и с каждым движением его толчки становились все более хаотичными и отрывистыми, пока он рывком не вжался в нее до упора, застонав над ее ухом. В следующее мгновение Грейнджер ощутила, как он излился в нее, заполняя ее нутро своими блаженством, а затем его тело обмякло на ней, все еще дрожа от удовольствия. Оба замерли, прижимаясь друг к другу и тяжело дыша, пока их тела, слившиеся воедино, постепенно остывали. И когда сердцебиение, наконец, начало замедляться, Риддл приподнялся, выходя из нее, и перекатился на бок, увлекая Гермиону за собой. Он крепко обнял ее, отчего ее губы растянулись в улыбке.