Пролог

      Зал заполнен смехом и звоном бокалов. Дамы в элегантных (и безумно дорогих!) платьях, мужчины в строгих костюмах, улыбки, скользящие по лицам, как плохо натянутая маска. Гул голосов сливался в однообразный фон светской болтовни, за которым скрывалась настоящая суть этих встреч. Здесь никто никому не верил, но все делали вид, что уважают друг друга.       Он поднял бокал, лениво покачивая янтарную жидкость и пару кубиков льда в ней. Прошло уже два часа, но здесь так и не попалось ничего, заслуживающего внимания. Достаточно. Если повезет, он сможет незаметно улизнуть. Выдох. Один шаг, второй — и вот он уже скользит сквозь толпу, теряясь в коридорах. Здесь темнее, тише. Каменные стены приглушают шум зала, оставляя только отголоски чужих разговоров.       Маски. Везде только маски. Он устало потирает переносицу.       Шаги. Чужие. Уверенные. Кто-то идет в его сторону. Он не думает — просто вызывает крылья. Тонкое движение стрелы на запястье, и тьма окутывает его. Теперь он лишь тень, невидимая, неслышимая.       — …Если бы все сложилось иначе, то и мы были бы другими, — низкий голос, в котором скользит тень улыбки.       — Но, к счастью, у нас достаточно власти, чтобы время служило нам, а не наоборот. Все оказалось куда проще...       — Но без помощи этого человека пришлось бы тяжело, — ухмыляется первый. — Мы все ему обязаны. — Время покажет, кто кому обязан.       Они смеются, шаги затихают за поворотом.       Он остается на месте, пока эхо их голосов не рассеивается.       Что ж… Это уже интересно.       Он делает несколько быстрых шагов вперед, туда, откуда они вышли. Дверь все еще приоткрыта.       Библиотека.       Пахнет старой бумагой, воском и пылью. На первый взгляд — ничего необычного. Шкафы, глобусы, стопки книг… Но взгляд тут же цепляется за небрежно раскиданные на столе бумаги.       Он подходит ближе, скользя пальцами по пожелтевшим страницам.       Чертежи. Дневники. Записки.       Сложные схемы, замысловатые подписи, точные измерения. Что-то механическое. Колесики, шестеренки, стрелочные механизмы… Он хмурит лоб, силясь понять, что это за…       Браслет? Странная модификация стрелы?       1712. Что это? Шифр? Дата?       Он хмурится, вчитываясь в пометки на полях.       …искажение наблюдателя…       …возможно, подавление влияния альтернатив…       Некоторые строчки подчеркиваются несколько раз.       Парень бросает взгляд на другие бумаги. Чьи-то дневниковые записи — заметки о параллелях, какая-то выписка из школьного учебника по тайм-менеджменту.       Ладно.       Пальцы сжимают хрупкие листы.       Он не знает, что именно держит в руках. Но знает главное: это, должно быть, чертовски интересно.       И тут — шаги за дверью.       — Ты слишком торопишься, — голос ленивый, но с нотками предупреждения.       — Я просто говорю, что не стоит оставлять это вот так... не стоит так доверять судьбе.       — Тебе ли не знать, что такие вещи не исчезают просто так?       Он замирает, сердце на мгновение пропускает удар.       Дверная ручка поворачивается.       Рывок. Он бросается к открытому окну, хватая бумаги, едва не задевая плечом медный подсвечник на краю стола.       Еще секунда — и холодный воздух ночи ударяет в лицо.       Он отталкивается от каменного подоконника и взмывает вверх, растворяясь в темноте.       Где-то внизу хлопает дверь.       Но там уже никого нет.