Глава I. Думай о политике

      Зала Радосвета утопала в праздничных огнях. Предновогодний корпоратив или, скорее, бал – пожалуй, самое дорогое и эпичное событие за весь год. Впрочем, новогодние праздники всегда занимали особое место в людских сердцах.       Сотни свечей, парящих под потолком, отсылали к знаменитой остальской сказке про волшебника, а огромная ель в одном из углов залы только усиливала это ощущение. Находясь здесь просто невозможно было не почувствовать себя прекрасной принцессой или юной волшебницей. А может, и той, и другой…       Лесная красавица была украшена застывшими во времени капельками воды, сосульками и настоящим снегом. От нее исходил отчетливо ощутимый запах хвои и шишек, и даже будто бы едва заметно веяло прохладой. Легкий сквозняк заставлял чуть шевелиться украшения, отчего они издавали тонкий мелодичный перезвон, который сливался с живой музыка оркестра. Надо подумать, декораторы постарались на славу – красные ленты и серебристые бусы на еловых лапах изящно дополняли друг друга, загадочно мерцающие огоньки свечей добавляли таинственности, а общая атмосфера соответствовала самым шикарным балам времен империи. Хотя, в общем-то, на Эфларе эти времена и не заканчивались. Такие вечера – традиция здесь. Отличный способ завести друзей, знакомства, полезные связи, кому-то выпадает удача встретить свою любовь, ну а менее везучие гости легко могли найти врагов…       Золотой блеск свечей – и тех, что парили в воздухе, и тех, что крепились на изящных хрустальных люстрах, - отражался в высоких окнах залы. За стеклом бушевала метель – резкий ветер бросался снегом, как будто желал прогнать с улиц последних прохожих. Но таких было немного – свет фонарей освещал мостовую, выложенную булыжником, пустую площадь и тускло подсвеченные витрины магазинов. Казалось, сама природа подыгрывала этому вечеру, покрывая город хрустящей белой вуалью, делая его похожим на иллюстрацию из сказки.       В зале витал терпкий аромат леса, воска и дорогих духов, смешанных с качественным алкоголем. Строго одетые официанты то и дело мелькали по залу, разнося подносы, на которых стояли бокалы с искристым шампанским и хрустящие пирожные, покрытые тонким слоем сахарной пудры, похожей на снежный иней. Около стен стояли круглые столики, накрытые белыми скатертями. На одних высились пирамиды бокалов, на других стояли разноцветные коктейли – самые разнообразные. Опытный взгляд легко различил бы здесь и «Зеленую фею», и «Секс на пляже». Но были и самобытные изобретения эфларских барменов – «Разбитые часы», «Временной парадокс», «Потеря времени», «Пор-тал», «Таймс Сквер». Конечно, были здесь и закуски – шоколадный фонтан со множеством фруктов, сырные и мясные тарелки, мед, оливки, морепродукты. Неудивительно, что здесь изобилие абсолютно всего.       Считалось, что на предновогодний вечер в Радосвете могли попасть только истинные аристократы. В действительности работа в Радосвете давно уже потеряла свой престиж среди молодежи. Зачем сидеть за горами бумаг, когда можно найти более простое дело? Например, мастерить снежные шары, снежинки в которых никогда не останавливаются, и продавать на остальских ярмарках… но были и те, кто дорожил традициями. В основном, это были потомки старейших советников Радосвета. Те, для кого политика была не просто делом, приносящим стабильный и неплохой доход. Те, для кого политика была жизнью. Кто с детства входил в круги «знати», чьи родословные включали едва ли не все самые знаменитые фамилии Эфлары.       По зале кружились пары. Да, нельзя не согласиться с тем, что служители Радосвета обладали идеальными манерами, идеальным воспитанием и идеальными способностями. Все на благо времени. С самого рождения родители старались ввести своих юных наследников в высшее общество, обучить у лучших учителей, одеть в лучшие наряды. В некоторых отделах место работы передавалось чуть ли не по наследству. Впрочем, а где такого нет? Спасибо, что династические браки уходят в прошлое. Но некоторые, вроде, все еще практикуют подобные вещи. Как ни крути, чистота дара многое определяет. Но так не везде. Ремесленники, например, давно отказались от этих принципов. Мастерят себе свои часики, никому не мешают. И не пытаются выжить из своей секции конкурентов. Выражаясь их же словами, пока часодеи строят интриги, мастера строят будущее. Но несмотря на весь их напускной пафос, аристократией их точно не назвать. Некоторые даже не могут обеспечить своим детям часовое посвящение, чтобы они получили стрелу и часовой дар…       Девушки одеты в изумительной красоты платья – многие заказывали их за несколько месяцев до этого дня, создавали уникальные дизайны. Такие вечера для них своеобразное хобби. А для кого-то и соревнование! Но их можно понять – это отличный шанс завязать отношения с наследником какой-нибудь знаменитой фамилии. Парни же старались выглядеть как можно более спокойно – строгие деловые костюмы, аккуратные стрижки. Многие подчеркивали свой статус обилием украшений. В основном все были компаниями – сидели за столами, болтали у стен. Кто-то особенно смелый болтал со старшими советниками. Последние, явно к такому привыкшие, не отказывали молодежи ни в рукопожатиях, ни в коротеньких светских разговорах.       Отчетливо было видно не только принадлежность к социальному уровню, но и к происхождению. Феи кучковались друг с другом, оглядывая часодеев с опаской. Часовщики чувствовали себя в своей тарелке – мужчины вели расслабленные и вальяжные разговоры о делах, дамы – беззаботно смеялись, танцевали и отдыхали. Мастера, то и дело окидывая остальных презрительными взглядами, держались отстраненно, смотрели на парней-часодеев чуть свысока, но лишь некоторые из них решались подойти и пригласить на танец какую-нибудь девушку-часовщицу.       На балкончиках под потолком расположился высший совет. Величественные фигуры, облаченные в мундиры с золотыми аксельбантами и в дорогие наряды, сдержанно наблюдали за залом, обсуждая что-то между собой. Эти ложи были местом, где решались судьбы, заключались негласные договоры, а иногда – рушились целые жизни.       За дальним столом, у каминов с вырезанными на камнях барельефами, заседала группа молодых аристократов. Их смех звучал легко и беззаботно, но в этом веселье чувствовалась толика лукавства. Здесь было все – секреты, заговоры, обещания, произнесенные вполголоса под звон хрустальных бокалов.       Бал в самом разгаре. Музыка набирает темп, алкоголь разливается по бокалам, разговоры становятся оживленнее. Кто-то ждет своей очереди войти в танец, кто-то надеется встретить того, с кем захочется провести не только этот вечер, а кто-то планирует новые сделки и новые контракты.       Музыка звучит спокойно. Все это складывалось в тщательно продуманную картину вечера, который должен был запомниться гостям. Я не впервые на подобном балу. Мой отец – глава отдела безопасности. У него была стремительная и блестящая карьера, благодаря которой моя семья имеет и достаток, и статус, и уважение. Собственно говоря, не без его стараний я попала на службу в Радосвет. Я с детства посещаю различные вечера и приемы. Однако у меня есть ощущение, что мне впервые настолько скучно.       Я двигаюсь по паркету в ритме музыки, позволяя партнеру вести. Вальс – это несложно, движения отточены до совершенства. Раз-два-три, раз-два-три… Я знаю правила подобных мероприятий наизусть. Для меня это не просто праздник – это возможность завести полезные знакомства, укрепить связи, продвинуться в карьере. Вот только все это кажется мне искусственным.       Мой партнер – Эдмунд Хейл, молодой советник из отдела стратегических прогнозов. Высокий, с идеально уложенными светлыми волосами, безупречно выглаженным сюртуком и правильными манерами. Он олицетворяет собой все то, чем пропитаны эти стены: искусная вежливость, целеустремленность, трудолюбие, расчетливость.       — Вы отлично танцуете, мисс, — он говорит ровным, учтивым голосом. Конечно, я хорошо танцую. Здесь это такая же базовая настройка, как умение читать и писать.       — Благодарю, господин Хейл, — я отвечаю с легкой улыбкой, идеально отработанной для таких вечеров. Достаточно теплой, чтобы выглядеть дружелюбно, но не слишком личной.       Он ведет меня по кругу, а его рука на моей талии задерживается чуть дольше, чем нужно. Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Он хочет привлечь мое внимание – это очевидно. За вечер он уже дважды предлагал мне бокал шампанского и спрашивал, не холодно ли мне у балконных дверей. В обычной обстановке я бы восприняла это как попытку флирта, но здесь стоит быть осторожнее, ведь с большой долей вероятности это всего лишь игра. Почему-то мне кажется, что люди здесь не флиртуют ради удовольствия – они ищут союзников, спутников, выгодные связи. А я, похоже, не хочу в это играть. Не таким способом.       — Вы давно работаете в Радосвете? — спрашивает он, делая вид, что просто поддерживает беседу.       — Недавно. Буквально несколько месяцев, — отвечаю нейтрально.       — И как вам? — он улыбается чуть шире, с намеком на заинтересованность.       Я снова улыбаюсь в ответ. «Держи себя в руках, Беатрис» — мысленно уговариваю себя дотерпеть хотя бы до конца танца.       — Работа интересная. То, что я и искала. Главное – соблюдать правила.       "Главное – соблюдать правила."       Разговор тянется так же плавно, как мелодия вальса, но от него нет ни толку, ни смысла. Хейл вежлив, учтив и, вероятно, умен, но мне отчаянно не хочется тратить этот вечер на пустую светскую беседу. Я согласилась на танец, потому что так принято. Потому что отказываться было бы невежливо. Потому что это могло бы быть полезно. Но с каждой секундой я только сильнее чувствую, насколько этот бал чужд мне. Хотя иногда на таких мероприятиях я даже нервничаю. Вдруг я сделаю что-то не так?       Раз-два-три, раз-два-три…       Музыка все еще играет, свечи мерцают, вино разливается в бокалы. Где-то в толпе смеются чиновники, обсуждая что-то с деланным энтузиазмом. Кто-то делает ставки на будущее. Кто-то ищет союзников.       Я должна быть одной из них. Думать о карьере. Политике. Власти.       Но почему-то все, чего мне хочется, – это сбежать.       Мы двигаемся то быстрее, то медленнее, не желая столкнуться с какой-нибудь танцующей парочкой. Многие девушки надели длинные платья в пол, явно чувствуя себя настоящими принцессами. Но я, как бы ни старалась, так и не смогла приучить себя к подобному стилю. На мне черное бандажное платье до колен. На ногах – черные лаковые туфли на красной подошве. Высокие каблуки заставляют меня чувствовать себя уверенно, как никогда. Легкий макияж и строгая укладка в виде тугих локонов… иногда у меня ощущение, что я не вписываюсь в стиль этого мира. Но мой отец частенько возил нас на Осталу. Там, видимо, и «понабралась» – с оглядкой на их моду, я приучилась одеваться без помпезности и показушности в богатстве. Мой выбор – минимализм, аккуратность, четкие линии. Мне всегда казалось, что элегантность не должна о себе кричать… Чтобы мой образ не был таким траурно-черным, я разнообразила его аксессуарами – тонкое кольцо с белым камнем на среднем пальце, лаконичные серьги и изящная подвеска-бегунок на леске. Это уж не говоря про главное мое украшение – синевато-серебристая стрела на левом запястье. Высшая степень! Я не могу похвастаться таким же достатком, каким обладает большинство девушек здесь, но стараюсь выглядеть как можно более красиво. К тому же, иногда мне страшно выглядеть слишком неуместно нарядно. Думаю, многие девушки могут меня понять. Впрочем, эфларские красавицы никогда не имели комплексов на этот счет – они носят роскошь так же естественно, как дышат, для них окружающие всегда недостаточно хороши.       Забывшись, я улыбаюсь своим мыслям и легонько хмыкаю. Мой партнер тут же ловит это движение и бросает на меня удивленный взгляд, но я не успеваю ничего объяснить — в следующий миг меня что-то резко выбивает из танцевального ритма.       Я больно сталкиваюсь с кем-то плечом, и это почти сбивает меня с ног. Все-таки я на шпильках!       — Черт! — вырывается у меня, пока я пытаюсь удержаться на ногах, схватившись рукой за предплечье Эдмунда… или как его там.       Я поднимаю голову, потирая плечо, но в следующую секунду кто-то резко разворачивает меня к себе, удерживая на ногах. Передо мной оказывается высокий парень с растрепанными темными волосами. На нем строгий темный костюм тройка, но сидит он на нем так, будто его владелец надел его по принуждению. Впрочем, отмечаю я, это не мешает ему выглядеть в нем идеально. Он смотрит на меня холодным взглядом, в котором скользит едва заметная насмешка, будто я только что показала свою абсолютную несостоятельность как девушка из высшего общества.       — Прекрасно, — его голос низкий, хрипловатый, ледяной, с оттенком ленивой иронии.       Я даже не успеваю извиниться, как он продолжает:       — Сильно торопилась или просто не умеешь танцевать? – ему явно наплевать на происходящее, и этот вечер ему наскучил. И именно поэтому, понимаю я, он не отпустит эту ситуацию так просто. Черт, а я вообще-то хотела извиниться!       Я прищуриваюсь, собираясь ответить, но он опережает меня, скрестив руки на груди:       — Давай, не трать время на оправдания. Кто вообще впустил сюда девчонку, которая даже вальс не способна станцевать без ошибок?       За его словами слышится легкое презрение, не злость, но что-то вроде раздражения, как будто моя неуклюжесть — это личная атака на его чувство эстетики. Глаза словно две льдинки, насмешка играет в уголках губ. Он подходит еще чуть ближе.       — Что ты тут делаешь? Вроде не по статусу, да? Или я ошибаюсь?       Я сжимаю губы, но прежде, чем успеваю что-то сказать, мой партнер по танцу («О великое время! Я чуть не забыла о нем!» - мелькает у меня в мыслях) неловко прочищает горло.       — Эм… возможно, это была моя ошибка. Немного сбился с ритма… — он пытается улыбнуться, но выглядит таким нервным, будто хочет просто исчезнуть.       Похоже, Эдмунд быстрее меня понимает, что связываться с этим парнем не лучшая идея.       — Думаю, я схожу за бокалом вина, — добавляет он быстро, едва заметно кивает мне и буквально испаряется в толпе.       Брюнет с легким изумлением провожает его взглядом, затем ухмыляется и пожимает плечами.       — Очарователен. Твой спутник — это высшая лига дипломатии, я смотрю. Пусть идет, бедолага.       Я закатываю глаза, наконец решая прервать этот бесконечный поток иронии.       — Знаешь, обычно в таких ситуациях говорят просто говорят друг другу "Прошу прощения".       — Обычно — да. Но, видишь ли, мне неинтересны "обычные" ситуации, -- выражение его лица становится таким снисходительным, что мне немедленно хочется ему врезать.       — И ты решил, что лучший способ сделать вечер интереснее — это наехать на первую попавшуюся девушку?       — О, не на первую попавшуюся, нет. Только на ту, что способна превратить грациозный танец в стратегическое наступление.       В этот момент рядом раздается короткий смешок.       — Фэш, ну брось. Девушка и так растеряна, видишь же. Плохому танцору… кхм…       Я перевожу взгляд на его спутника — парня со светлыми волосами, который явно находится в гораздо более миролюбивом настроении. Он весело ухмыляется, но в его взгляде нет той насмешливой холодности, что есть у Фэша. Скорее, живой интерес.       Фэш, имя которого я мысленно отмечаю, лениво бросает взгляд в сторону друга, сжимает губы в усмешке, но не отвечает. Его внимание снова полностью на мне.       — Ну, по крайней мере, здесь не так уж скучно, как я думал, — протянул он, склонив голову чуть набок. — Может, и не самая лучшая встреча, которая могла бы тут произойти, но вполне подходящая для такого бала.       В его взгляде что-то оценивающее, будто он пытается понять, стоит ли тратить на меня свое время.       — По правилам хороших манер, ты должна была представиться, — продолжает он. — Если, конечно, ты не шпионка и твое имя не придумано.       Его губы изогнуты в едва заметной ухмылке, взгляд цепкий, изучающий. Он ждет.       «Господи, он, кажется, полный придурок,» - снова думаю я про себя. Бесит, бесит, бесит!       — Я бы обязательно представилась, если бы ты дал мне хоть слово вставить! — резко бросаю я, испепеляя взглядом и его, и его спутника.       Фэш, хмыкает, чуть приподняв бровь.       — Что ж, это уже прогресс, ты можешь разговаривать, а не просто реагировать на колкости. Правда, ты делаешь это с таким выражением лица, что хочется сразу уйти от тебя подальше.       Я открываю рот, уже готовая ответить ему чем-нибудь, но тут снова вмешивается второй парень.       — Ну, тихо. Не забывай, мы не на сцене, — он спокойно кладёт руку на плечо Фэша, явно намекая, что тому стоит остановиться.       Я закатываю глаза – меня-то останавливать некому! Откидываю волосы от лица и, нахмурившись, выпаливаю:       — Ты впервые услышал, как девушка с тобой разговаривает? — говорю я, скрестив руки на груди. — Знаешь, с твоим умением общаться это неудивительно.       Светловолосый спутник Фэша не может сдержать улыбку, хоть и пытается сохранить нейтральное выражение лица.       — О, это будет интересно, — усмехается он, качая головой.       Фэш же… не улыбается. Его губы плотно сжаты, а взгляд становится еще более хмурым, чем раньше. Он медленно наклоняет голову набок, рассматривая меня с новой долей интереса.       — Ты злишься? — в его голосе звучит легкая насмешка, как будто он изучает реакцию, а не просто дразнит.       — О, нет, конечно, ты злишься, — продолжает он, качая головой. — Это слишком очевидно.       Я вскидываю руки.       — Ну конечно, я злюсь! Я случайно зацепила тебя плечом, а ты ведешь себя так, словно я разбила твою фамильную реликвию или попыталась тебя убить!       Я делаю паузу, пристально глядя на него, затем ухмыляюсь.       — Хотя… глядя на твое выражение лица, мне кажется, ты всегда так разговариваешь с людьми. Уверена, тебе миллион раз говорили, что это делает тебя невыносимым       Светловолосый парень фыркнул в кулак. Фэш медленно прищуривается, будто пытается решить, стоит ли продолжать этот разговор или просто уйти.       — Ты действительно думаешь, что мне важно, что обо мне говорят?       — Ну, судя по тому, как ты старательно поддерживаешь этот образ высокомерного придурка — да.       Я бросаю на него вызывающий взгляд. Если он хочет поиграть — пожалуйста.       Фэш медленно выдыхает, делая вид, что этот разговор ему уже наскучил, но его пальцы едва заметно постукивают по боковому шву пиджака.       Значит, не так уж и наскучил.       Друг Фэша хмыкает, поджимая губы, словно стараясь не рассмеяться. Сам же Фэш лишь слегка щурится, скрещивая руки на груди. Он чуть наклоняется ближе, его взгляд цепляется за моё лицо — оценивающий, насмешливый, но с каким-то странным, почти ленивым интересом.       — Может, потому что и ты ведёшь себя как девчонка. Ну или как истеричная особа. Нет?       Я вспыхиваю, но не даю себе возможности сорваться. О, он явно умеет цеплять за живое.       — Но не тебе меня учить! Странно, я думала, на таких вечерах бывают только воспитанные молодые люди! — язвительно бросаю я.       Спутник Фэша уже явно давится смехом, прикрыв рот рукавом пиджака. Фэш же хмурится всё сильнее, его губы снова сжимаются в тонкую полоску.       —Ты сейчас называешь меня невоспитанным?       Я поднимаю бровь, будто даже удивлена его вопросу.       — Именно так, придурок! — мой голос звучит ровно, но достаточно громко, чтобы он понял — я не шучу.       — С тобой никто не хочет танцевать, поэтому ты решил испортить вечер другим?       Друг Фэша больше не может сдержаться — он задыхается от смеха, опуская голову, будто пытаясь спрятаться за сложенными руками.       Фэш медленно поворачивает голову в его сторону, одаривает его коротким, мрачным взглядом, но почти сразу возвращает внимание ко мне.       — О, как интересно. С чего ты взяла, что никто не хочет танцевать со мной?       Он делает небольшой шаг вперёд, намеренно сокращая расстояние между нами.       Теперь он буквально нависает надо мной, его взгляд свысока — не просто оценивающий, а испытующий.       — Потому что иначе ты бы не торчал здесь, задирая тех, кому есть чем заняться, вместо того чтобы кружиться в танце. — Я отвечаю ему ровно, не двигаясь с места, хотя сердце отчего-то бьётся чуть быстрее. — Или, может, ты просто не умеешь танцевать?       Теперь уже моя очередь смотреть на него с лёгким вызовом.       Он хмыкает в ответ, усмешка медленно растягивает его губы, и Фэш наклоняется ещё ближе, почти касаясь моего лица своим. Я ощущаю его тёплое дыхание на коже, и от этой внезапной близости хочется либо отступить, либо врезать ему.       — Может, я просто ждал подходящий момент, а не бросался танцевать с первой встречной. В отличие от некоторых, я умею выбирать... — Голос его низкий, ленивый, но с заметной насмешкой.       —Да мне плевать, чего ты там ждал,— фыркаю я, вскидывая голову. —Уверена, ни одна нормальная девушка не согласится танцевать с тобой!       Делаю шаг назад, готовясь уйти, но Фэш перехватывает мою руку прежде, чем я успеваю отстраниться. Его хватка не грубая, но достаточно твёрдая, чтобы на секунду заставить меня замереть.       — Ну нет уж, язва, — он слегка склоняет голову набок, внимательно всматриваясь в моё лицо. —Ты даже имя своё мне не назвала.       Я вырываю руку, раздражённо поправляя съехавшую стрелу на запястье. На долю секунды замечаю, как его взгляд меняется, замирая на ней. Уверена, что он заметил мою степень.       — А я и не собираюсь этого делать!       Резко разворачиваюсь и направляюсь к ближайшему столику, стараясь не выдать, как сильно стучит сердце. Взяв бокал шампанского, делаю глоток и заедаю клубникой, наслаждаясь секундой покоя. Но она длится недолго.       —Так... клубника, значит?       Я вздрагиваю от неожиданности. Он подкрался так незаметно! Мне приходится отставить бокал обратно и обернуться       — Господи, да что тебе ещё надо?! — восклицаю я, глядя на него снизу вверх.       Парень невинно пожимает плечами.       — Я ещё даже не получил своего извинения.       Я прищуриваюсь и легонько касаюсь рукой своей переносицы, словно говоря "О, боже!".       — А я чуть не пролила на себя шампанское из-за тебя! Ты специально это делаешь?..       Но, к счастью, прежде чем он успевает ответить, ко мне подходит ещё один желающий пригласить на танец. Радость от возможности избежать скандала и избавиться от Фэша настолько велика, что я тут же принимаю приглашение, не задумываясь. Краем глаза замечаю, как Фэш хмурится, но не двигается с места.       Но, впрочем, какая мне разница? Я выхожу в круг танцующих, оставляя его позади.       —Добрый вечер… — я мягко здороваюсь, чуть склоняя голову, позволяя голосу звучать ровно, без лишних эмоций и пытаясь отвлечься от недавней перепалки. — Могу я узнать ваше имя? С кем имею честь делить этот танец?       Мой новый партнер отвечает улыбкой, плавно склоняя голову в знак приветствия. В его манерах чувствуется природная вежливость, но без фальшивой надменности, свойственной многим гостям этого вечера. Одежда дорогая, но носит он её без излишней напыщенности. Все его манеры выглядят естественно.       — Вы правы. Крайне невежливо с моей стороны не представиться. Маар Броннер.       Имя заставляет меня едва заметно приподнять бровь, но я быстро беру себя в руки и улыбаюсь, чуть хитро, с лёгкой тенью кокетства.       — Маар? Должно быть, я догадываюсь, чьи интересы вы представляете. Он старается сохранять невозмутимость, но мгновение заминки всё же выдаёт его.       — Меня зовут Беатрис, — продолжаю я, намеренно выдерживая паузу, чтобы дать ему возможность самому вспомнить детали. — Я совсем недавно работаю в Радосвете, но, кажется, мы уже сталкивались по работе.       Его удивление длится лишь долю секунды, прежде чем он снова берёт себя в руки, уголки губ чуть подрагивают в лёгкой усмешке.       — О, значит, вы обладаете не только красотой, но и умом, раз так быстро распознали, кем я являюсь.       Он ведёт танец уверенно, легко, кладёт руку на моё бедро чуть ниже, чем позволяет приличие, но делает это с такой естественностью, что никто со стороны не мог бы усмотреть в этом умысел. И всё же его настойчивость мне нравится.       — Нетрудно догадаться. Вы здесь — единственный, кто смотрит на всех, как на потенциальных врагов.       Он хмыкает, но не спорит.       — Ах, да. При дворе Черной Королевы обучают не только манерам и танцам, но и искусству наблюдать, — добавляю я, делая ему кокетливый комплимент.       Маар усмехается, но его взгляд остаётся на мне, изучающий, внимательный, будто он запоминает каждую черту, фиксирует малейшее изменение в выражении лица.       — Верно. Госпожа Черная Королева предпочитает учить своих подданных всему самому лучшему, начиная с бальных танцев… и заканчивая более... интимными навыками. — В его голосе звучит намеренная двусмысленность, но выражение лица остаётся безупречно спокойным.       Я наклоняю голову, притворно задумавшись.       — Об этих навыках здесь знают не понаслышке, — я улыбаюсь. — Яды, холодное оружие, подделка документов… Черная Королева — весьма таинственная женщина.       — Значит, вы неплохо осведомлены.       — Я работаю в отделе временных парадоксов. Частенько приходят заказы от вашего двора.       Я плавно прижимаюсь ближе, позволяя ему вести танец так, как ему удобно. Тёплый аромат его дорогого парфюма смешивается с тонким шлейфом алкоголя, создавая опасное, пьянящее сочетание. Маар медленно склоняется к моему уху, его дыхание касается кожи, вызывая легкую, но ощутимую дрожь. Я чувствую, как его руки крепко держат меня, как точно он контролирует каждое движение, словно мы вовсе не танцуем, а разыгрываем партию в шахматы.       — Ах… отдел временных парадоксов… — его голос чуть ниже, чуть мягче. — Признаться, я знаю, как много времени вы там проводите.       Мы кружимся в ритме вальса, его движения безупречно точны, и я вынуждена признать, что танцевать с ним приятно — даже слишком.       — Вы отлично танцуете! Может быть, я бы даже полностью расслабилась, если бы не была уверена, что протеже королевского двора всегда носят при себе либо кинжал, либо флакончик с ядом, — я хихикаю, позволяя себе лёгкую шутку.       Маар коротко смеётся, склоняясь ближе, и на мгновение его лоб касается моего плеча.       — Удивительная проницательность. Мне даже интересно, неужели в вашем отделе умеют читать мысли?       Его пальцы чуть сильнее сжимают мою талию, заставляя наклониться к нему ближе, и от этого едва заметного движения по моей коже пробегают мурашки. В груди неприятно замирает. К счастью, музыка подходит к концу.       Маар не спешит отпускать меня, только немного ослабляет хватку, позволяя сделать шаг назад, но продолжает внимательно изучать меня своим кошачьим, пронзительным взглядом.       — Уже? Мне показалось, что время пролетело невероятно быстро в такой приятной компании, — он хмыкает, проводя прохладными пальцами по моему предплечью. Движение ленивое, но в нём чувствуется невысказанное желание задержать меня рядом.       Но прежде чем он успевает сказать что-то ещё, раздаётся звонкое:       — Ваше Высочество!       Его внимание тут же переключается на чей-то голос, и, сохранив всё ту же полуулыбку, Маар отвлекается на тихий разговор где-то за пределами танцпола. Его мгновенно окружают какие-то девушки. Я выдыхаю, отступая обратно к столикам с напитками. Беру бокал шампанского и почти залпом осушаю его, пытаясь осмыслить новое знакомство. Повеселевшая атмосфера бала давала о себе знать: воздух стал терпким от слишком большого скопления людей, чистой посуды на столах практически не осталось, а время будто потеряло всякую чёткость.       Я скольжу взглядом по залу и замечаю среди гостей Фэша. Он стоит чуть в стороне, но взгляд его намертво прикован ко мне. Демонстративно закатываю глаза и опустошаю ещё один бокал.       Беру со стола клубнику, позволяя её сладости перебить горечь алкоголя.       Фэш не сводит с меня взгляда. Он следит за каждым движением, будто старается запомнить каждую деталь. Его взгляд задерживается на моих губах, и я замечаю в нём что-то странное — словно перед ним что-то новое, чего он раньше не видел. Наконец, наверняка сделав титаническое усилие над своей гордостью, он подходит ближе.       — Не устала ещё напиваться?       Всё-таки заговорил…       — Тебе какое дело?       Он усмехается, чуть склоняя голову набок, и пристально смотрит своими холодными, пронзительными глазами.       — Просто интересно… Сколько бокалов тебе ещё потребуется, чтобы опьянеть до состояния потери контроля?       — Поверь, я отлично себя контролирую. Я только что танцевала с представителем двора Чёрной королевы! Думаю, сам знаешь, чем это опасно.       Фэш хмыкает, его глаза чуть прищуриваются, взгляд остаётся таким же цепким.       — О, я прекрасно знаю, насколько опасны танцы с ними. Но меня интересует другое.       Он склоняется ближе, его губы чуть изгибаются в дерзкой усмешке.       — Ты всегда так дерзка с незнакомыми мужчинами или мне выпала особая честь?       — Да нет, — я усмехаюсь и снова беру бокал, делая небольшой глоток. По телу разливается приятное тепло. — Этот парень, Маар, был довольно милым…       Я чувствую лёгкое головокружение и, чтобы скрыть это, опираюсь ладонью о край столика.       — Ну ты же знаешь, какие они. С детства обучены всему — оружию, дипломатии, танцам, флирту… Посмотри, как девушки воркуют над ним.       Я чуть качаю головой, показывая на Маара, который теперь окружён группкой девушек, оживлённо смеющихся над его словами. Фэш хмыкает, бросая в его сторону равнодушный взгляд.       — Да уж, знаю. Они словно идеальны… Будто созданы для всего этого.       Но его внимание тут же возвращается ко мне. Он изучает профиль моего лица, тонкую линию плеч, движение руки, когда я небрежно откидываю волосы.       — Ну… В каком-то смысле это его работа, — я решаю сменить тему. — А где твой друг?       Он усмехается и чуть отстраняется, создавая между нами крошечную, но ощутимую дистанцию. Медленно переводит взгляд с моих пальцев на лицо, словно обдумывая что-то, затем пожимает плечами с ленивой усмешкой.       — Ник? Он остался с «девушками», как ты выразилась.       — Понятно. А ты почему не с ним? При дворе Драгоциев танцам не учат?       Алкоголь разливается по венам тёплым расслаблением, и язык становится острее. Ну не думал же он всерьёз, что я не узнаю его? Фэш неопределённо хмыкает, пряча руки за спину.       — Я предпочитаю развлекаться один. Во всех смыслах.       Он снова бросает короткий взгляд на Маара, вокруг которого девушки продолжают хихикать и улыбаться, а потом устремляет холодный взгляд обратно на меня.       — Ну конечно... Вы там все такие, мрачные и неприступные, — я хихикаю и беру у официанта шот с вишнёвой настойкой, которую выпиваю залпом.       Фэш слегка дёргает плечом, уголки его губ кривятся в почти насмешливой улыбке. Взгляд скользит по лёгкому румянцу на моих щеках и задерживается на дерзкой улыбке. Он кивает на мой пустой бокал.       — Тебе стоит быть осторожнее с вишнёвой настойкой. Это крепкая штука.       — Поверь, я выдержу. Но, чёрт, здесь так скучно! — я вздыхаю, откидывая волосы за плечо. — И да… Ты был прав. Я нечастый гость на таких вечерах.       Он снова хмыкает и слегка склоняется ближе, будто собирается поделиться каким-то секретом. Его ледяной взгляд впивается в мои глаза, заставляя на секунду задержать дыхание.       — Я знаю отличное средство от скуки…       — Я тоже знаю. — Я киваю в сторону пустых бокалов. — Им и занимаюсь.       Фэш усмехается, но не отступает.       — Знаешь, как мы с семьей на праздниках...       Я скептически приподнимаю бровь и перебиваю его.       — Боюсь даже представить. Твой дядя — политический преступник.       Фэш смеётся коротко и хрипло, с искренним весельем.       — Верно. Так что наше представление о развлечениях может немного отличаться.       — Могу поспорить, мне стоит держаться от тебя подальше, — я задумчиво кручу в руке вторую такую же рюмку с наливкой. — А про дядю — это факт, все об этом знают. Уж извини. Поэтому тебя и сторонятся...       Я снова опрокидываю напиток, чувствуя, как в груди разливается приятное тепло.       — Чёрт, здесь есть что-то посерьёзнее?       Фэш коротко хмыкает, склоняя голову чуть набок. В его глазах — всё тот же холодный блеск, но теперь он кажется чуть темнее, глубже.       — Есть нечто покрепче, но обычно такие напитки подаются в более... тихой обстановке. Не в этом балагане.       Я хихикаю.       — Так пошли посмотрим, что есть на баре.       В дальнем углу, практически у выхода из залы, находится барная стойка. К счастью, никому, кроме нас, она не интересна. Наверное, ее здесь решили поставить специально для таких любителей «погорячее». Мы подходим к стойке, заинтересованно разглядывая полки с разноцветными бутылками.       — Ну-с… что у нас здесь? Текила, соль, лайм. Что скажешь? Лично я — за!       Фэш заходит за стойку следом за мной, неторопливо осматривая ассортимент. Он хмыкает, пробегая взглядом по бутылкам — от хорошего пива до выдержанного рома. Долго изучает, словно выискивает что-то особенное, потом бросает на меня короткий взгляд.       — А я знаю кое-что получше.       — Тогда бери, что хочешь.       Я быстро наливаю две стопки с текилой, обмакиваю пальцы в соль и беру дольку лайма. Фэш тем временем медленно скользит пальцами по стеклянным бокам бутылок, ненадолго задерживаясь на одной из них. Легко вытягивает её с полки, разглядывает, затем, усмехнувшись, протягивает мне бокал с тёмной полоской по краю.       — Ты обязательно должна это попробовать, шпионка.       Я не отвечаю на колкость, вместо этого залпом опрокидываю обе стопки текилы, слизываю соль и кусаю лайм. Жидкость обжигает горло, но я довольно выдыхаю.       — Н-нормально… Х-хорошо пошла.       Беря бокал из его рук, я любопытно вглядываюсь в содержимое.       — И что это?       Фэш усмехается, склоняясь ближе, и лениво отвечает:       — Напиток для тех, кто не боится узнать вкус поражения.       — Чёрт, а я ещё хотела кофейный ликёр попробовать… Ох… — Голова слегка кружится, и я непроизвольно хватаюсь за стойку, чувствуя, как реальность начинает плавно раскачиваться вокруг меня.       Фэш хмыкает и, прежде чем я успеваю потерять равновесие, уверенно накрывает моё запястье прохладной ладонью, чуть придерживая.       — Осторожнее, — его голос звучит отстраненно, но в нём слышится насмешка. — Не забывай, что ты лёгкая, и тебе хватит пары бокалов, чтобы завалиться.       Я дёргаю рукой, освобождаясь от его хватки, и упрямо вливаю в себя содержимое бокала. Горечь алкоголя обжигает язык, заставляя меня поморщиться, но внутри тут же разливается приятное тепло.       — А ты меня не учи. Я всего-то… — я на мгновение задумываюсь, чуть хмуря брови, прикидывая в уме разницу в возрасте, но цифры складываются с трудом, — на пять лет младше тебя.       Фэш усмехается, чуть прикрывая глаза, и медленно наклоняет голову, разглядывая меня с почти издевательским интересом. Лёгкая усмешка на его губах становится ещё более дерзкой.       — Пять лет — вполне приличная разница, шпионка. Особенно, если один из нас способен контролировать себя, а другой уже не может стоять прямо.       Я фыркаю и всё-таки хватаю бутылку с кофейным ликёром. Ну а что он мне, запретит, что ли?       — Будешь?       Он снова хмыкает, не сводя с меня взгляда, и чуть сдвигает к себе пустой стакан.       — Почему бы и нет? — отзывается лениво, продолжая постукивать пальцами по деревянной поверхности стойки, будто небрежно отмеряя ритм.       Я разливаю ликёр по бокалам, чувствуя, как движения становятся чуть заторможенными, а в груди уже пульсирует жар. Мне хочется смеяться — без причины, просто оттого, что ночь теплая, алкоголь обжигающий, а Драгоций рядом.       — И куда только делся твой противный характер?       Он чуть склоняет голову набок, в очередной раз скользя по мне внимательным взглядом.       — Не знаю… Может, ты просто не бесишь меня, как раньше.       Алкоголь всё сильнее отдает в голове, и я ощущаю, как начинаю терять контроль, с каждым моментом становясь всё более игривой и рассеянной, почти как кошка, но только такая кошка, которая не может стоять на своих лапах. Я еле сдерживаю смех, ощущая, как платье пытается подняться вверх, и пытаюсь опустить его, но мне это дается с трудом. Впервые жалею, что оно обтягивающее – такие все время задираются.       — А твой друг... Ник... он не будет тебя искать? — голос становится тише, а слова — размытыми, будто я говорю через толстый слой пьяного тумана. Неспешно откидываю волосы с лица, но это не помогает мне взбодриться, запах алкоголя от Фэша все сильнее захватывает мой разум.       Он хмыкает, отстраняя взгляд от меня, словно решая, стоит ли отвечать или нет. Поглядывает в сторону, будто пытаясь найти что-то или кого-то в толпе, его взгляд немного мутнеет, а его движения становятся чуть более медленными, как и мои.       — Кто? А. Лазарев. Нет. Он слишком занят своей собственной шайкой балаболов, мастеров, которые… ну, по сравнению с ним, конечно, на порядок ниже… И девчонками своими. Ему... плевать, что я тут делаю, если честно...       Я взрываюсь громким смехом, чуть не забыв про стакан, и снова наливаю что-то в него. Кажется, это виски... или нет? Сложно разобраться, но я все равно не могу остановиться.       — Чёрт, боюсь разлить. Не поможешь? — моё дыхание становится тяжёлым, но я не могу сдержать смешок, а руки начинают трястись.       Фэш смотрит на меня, его взгляд теперь тоже слегка затуманен. Он протягивает руку, и его пальцы, такие длинные и тонкие, обвивают мой стакан, сцепляясь с моими пальцами, чувствую, как он помогает мне, не давая разлить напиток.       — Дай попробую… — его голос становится чуть ниже, будто и ему сложно сдерживаться, а в его глазах отражается не только интерес, но и легкая растерянность, как будто сам не понимает, что происходит.       Мне всё труднее держать осознанность, но я снова смеюсь, рассеянно оглядываясь вокруг. Похоже, что и я, и Фэш постепенно теряем связь с реальностью.       Так проходит порядка двух часов. Мы уже достаточно пьяны, чтобы разговоры звучали глупо, а щеки пылали румянцем.       — …и тогда я решила, что остановить ему время — это лучшее решение. Кто ж знал, что на следующий день я буду проходить у него собеседование?! — я громко смеюсь и панибратски хлопаю Фэша по плечу.       Он хмыкает, прикрывая глаза, слушая тебя с явным интересом. Его щеки тоже покраснели от алкоголя, а движения стали медленными и немного ватными.       — Не может быть... Это просто невероятно! — Драгоций смеется, постукивая своими длинными пальцами по стойке, хотя я уверена, что история просто ужасно не смешная.       — Великое время, уже три часа ночи! Ты до скольких будешь? — я пытаюсь сосредоточиться на массивных часах на стене, но они как-то расплываются перед глазами.       — Черт, уже три? — он переспрашивает, чуть щуря глаза под тусклым светом.       — Да, уже три, — я мутным взглядом обвожу танцующих вокруг. Нащупываю еще текилу и снова наполняю рюмку, затем опустошаю ее. — Кажется, я обеспечила себе коктейль "Полная амнезия утром"!       Парень сидит, почти развалившись, и наклоняет голову набок, словно его тело с трудом удерживает его на месте. Затем тянется, чтобы забрать бутылку с текилой, будто опасается, что я налью себе еще.       — Вот уж нет. Тебе хватит на сегодня. Ты уже достаточно перебрала, — говорит он, все еще держась за бутылку.       — Отдай, Драгоций! — я тянусь за бутылкой, сидя на барной стойке, заложив ногу за ногу и демонстрируя шикарный разрез на платье. — Я хочу еще!       Его пронзительные голубые глаза скользят по моим ногам, а взгляд становится чуть тяжелее. Драгоций смотрит вниз на бутылку, а затем снова на меня, его пальцы сжимаются вокруг стеклянной бутылки, словно он не хочет отпускать её.       — Ну уж нет. Твое платье слишком короткое, чтобы ты продолжала пить дальше, — говорит он, его голос становится более резким.       — Тогда я выпью что-нибудь другое! — я беру бутылку ликера и пью прямо из горлышка.       Он крепче сжимает стойку, на которой я сижу, его пальцы чуть стискивают дерево, как будто пытаясь удержать себя от того, чтобы не схватить меня прямо здесь. По крайней мере, мне очень хочется так думать.       — Нет! И это тоже нет! — его голос звучит почти настойчиво. — Я боюсь представить, что с тобой будет завтра. Хватит тебе уже!       — Драгоций, ты решил папочку из себя строить? — я улыбаюсь, насмешливо склонив голову.       — Нет, конечно! Просто ты уже перебрала. Кто-то же должен за тобой следить, чтобы ты не свалилась с этих своих каблуков, — его улыбка становится немного более жесткой, но Фэш явно пытается скрыть свой дискомфорт.       — Очень в тему, кстати! Я ужасно хочу спать. А ты далеко живешь? — я немного теряюсь, облокачиваясь на стойку и пытаясь найти фокус.       Он наклоняет голову вбок, его голубые глаза внимательно изучают меня.       — Ну... не сказать, что совсем далеко. Минут десять идти отсюда до дома, не больше.       — А долго еще здесь будешь? — спрашиваю я, чуть качая головой, пытаясь собраться.       Драгоций пожимает плечами, как бы не желая отвечать прямо. Может, и не знает сам.       — Слушай… я даже не знаю, как попаду домой. Да и пофиг... Пойдём танцевать?       Часодей коротко хмыкает, качая головой, но в его взгляде вспыхивает едва заметная дерзость, скользящая по губам легкой усмешкой.       — Танцевать? Серьёзно?       Но, несмотря на насмешливый тон, брюнет медленно поднимается со стула, внимательно следя за тобой. Я спрыгиваю со стойки, едва не оступаясь, и тут же хватаю его за руку.       — Да! Больше всего на свете сейчас хочу танцевать!       Тяну его за собой сквозь толпу эфларских красоток, смеясь, когда кто-то возмущённо отшатывается, пока мы пробираемся к центру зала. Фэш сначала немного сопротивляется, но затем сильным рывком оказывается рядом, позволяя увлечь себя в ритм.       Музыка — горячая, резкая, словно выжигающая вены. Я двигаюсь в такт танго, чувствуя жар чужого тела рядом, а он ловит мои движения, подстраиваясь. Голубоглазый внимательно всматривается в меня, его дерзость смягчается, сменяясь чем-то другим — тёплым, почти завораживающим. Вцепляясь пальцами в его плечи, я смеюсь, прижимаясь ближе.       — Главное, чтобы Маар не увидел, а то быть беде!       Часодей коротко хмыкает, его пальцы чуть сильнее сжимают мои бока, но он явно сдерживается, чтобы не притянуть ближе.       — Отлично танцуешь, Драгоций, — мурлычу я ему в ухо, цепляясь за шею.       Фэш слегка сбивается с дыхания, но усмехается, скользя ладонью вниз по моему позвоночнику, осторожно ведя в танце.       — Ты тоже неплоха, знаешь ли. Не ожидал прям...       Я театрально закатываю глаза и, фокусируясь из последних сил, дотягиваюсь до его затылка, будто хочу ударить.       — Ты придурок! Я отлично танцую!       Парень чуть сильнее прижимает меня к себе, его руки становятся крепче, горячее.       — А я говорил, что нет? Просто… думал, ты будешь чуть… спокойнее, — в его голосе скользит лёгкая насмешка, но глаза говорят другое.       — Не забывай, сколько я выпила!       Он коротко смеется. Музыка меняется на что-то более плавное, но голова уже кружится слишком сильно. Фэш ловит мой запястье и разворачивает ко мне лицом, его пальцы горячие, уверенные.       — Как думаешь, хватит с тебя танцев, или ещё хочешь?       Я тяжело дышу, крепче вцепляясь в его плечи.       — Я… я уже просто хочу лечь! Голова безумно кружится.       Он усмехается и сильнее сжимает мою ладонь, не отпуская.       — Вот видишь? Говорил же. Достаточно с тебя на сегодня.       Мне кажется, что стоять не теряя равновесие, становится все сложнее, но брюнет тут же ловит меня, удерживая за талию.       — Ты тоже пьян! — возмущаюсь, едва ворочая языком.       — Такой же, как ты, если не больше. Но, в отличие от тебя, я хотя бы на ногах тверже.       — Отведи меня домой, пожалуйста… Это позор… — слова выходят слишком тихо, будто сил на них уже не хватает.       — Конечно. Не беспокойся, я отведу тебя, — голос Фэша становится тише, спокойнее, почти нежнее.       Я чувствую, как он мягко тянет меня в сторону выхода, туда, где стоит зеркало для быстрых переходов.       — Ты где живёшь-то вообще?       Сил отвечать уже нет, но я доверчиво прижимаюсь к его плечу, позволяя вести себя, зная, что с ним точно дойду до дома.       — Я просто представлю свою квартиру... Пройдём по коридору и окажемся у меня. Но сама я явно не дойду...       Я закатываю глаза и, не дожидаясь ответа, первой шагаю сквозь зеркало. В голове вспыхивает образ гостиной, и через секунду я уже там. Пол слегка качается под ногами, но я удерживаюсь. Следом выходит Фэш. Его шаги тяжёлые, немного заторможенные от выпитого, но он движется уверенно, чуть оглядываясь по сторонам. В слабом свете квартиры его пронзительные глаза лениво скользят по обстановке — оценивающие, чуть насмешливые.       — Что… у тебя здесь темно, да? — в голосе звенит усталость, но сквозь неё проскальзывает лёгкое любопытство.       — Ну, меня же не было дома… — бормочу я, падая на диван и с наслаждением стягивая туфли. Чёрт, ноги гудят, будто я бегала весь день. Я зажигаю камин, с трудом удерживая стрелу в руках.       Фэш не двигается, всё ещё медленно оглядывая комнату, словно решает, нравится ему здесь или нет.       — Помоги мне снять платье... — вдруг бросаю я, откинув голову назад. Мне уже всё равно. Тело еле подчиняется, умоляя добраться до кровати как можно скорее.       Часодей коротко хмыкает, и в этом звуке проскальзывает лёгкое удивление. Он медлит, но, в конце концов, направляется ко мне, неторопливо, с каким-то ленивым превосходством, словно растягивая момент.       — Что, руки не слушаются? — лениво спрашивает он, останавливаясь за моей спиной. — Развернись. Не хочу порвать.       — Я не достаю, — тихо признаюсь и собираю волосы в кулак, чтобы не мешали.       Его пальцы ложатся чуть выше моей талии, чуть касаясь лопаток. Холодные. Он проводит ими вверх, медленно, расстёгивая молнию, а воздух кажется вдруг слишком тёплым.       — Готово, — говорит он негромко, отступая.       Я придерживаю платье руками и, шатаясь, ухожу в спальню. Через минуту возвращаюсь в мягкой атласной пижаме, волосы всё ещё растрёпаны. Фэш молча следит за мной взглядом. Медленным, пристальным. В его глазах что-то скользит — ленивый интерес, который он даже не пытается скрыть. Он тяжело идет к дивану и усаживается на его край, с видимым облегчением откинувшись спиной. Небрежно зевает, прикрывая рот ладонью, а затем медленно разминает плечи, будто избавляясь от напряжения.       — Ты так и не сказала, куда мне идти.       — В спальню, — отвечаю, покачнувшись на месте. — Пиджак можешь снять… Э-э... Стой… Погоди, ты у меня останешься или всё-таки к себе пойдёшь?       Он не отвечает сразу. Вместо ответа ленивым движением расстёгивает пиджак и скидывает его на спинку дивана. Следом летит жилетка. Короткая ухмылка мелькает на губах, когда он небрежно сбрасывает туфли.       — Я не буду никуда ехать, — наконец отвечает он, потягиваясь, размашисто, с хрустом суставов.       Я довольно киваю.       — Отлично. Тогда пошли со мной.       Иду первой, не оглядываясь, и просто падаю на кровать, устало потягиваясь. Всё. Завтра буду разбираться с последствиями.       Фэш садится на край моей кровати, явно не желая показаться слишком наглым. Но его спина напряжена, словно он не уверен, куда девать руки, и это внезапно кажется мне ужасно забавным. Мой пьяный мозг цепляется за неожиданное желание — запустить пальцы в его волосы. Я щёлкаю пальцами, и при помощи стрелы несколько свечей в спальне вспыхивают мягким светом. Комната наполняется тёплым мерцанием, отбрасывая на его лицо плавные тени.       — Расскажи мне о себе, — вдруг прошу я, наблюдая за тем, как он, слегка смущаясь, сидит почти на самом краю. — Сел, как первоклассница!       Он устало усмехается и поворачивается боком, чтобы лучше видеть меня.       — Что именно ты хочешь знать?       — Просто… просто расскажи о себе.       Он на мгновение прикрывает глаза, задумчиво проводя пальцами по щеке, словно перебирая воспоминания.       — Хочешь историю из детства? Ты такая милая, когда пьяная.       В его голосе звучит лёгкая усмешка, будто он предвидел этот разговор.       — Когда я пьяная, ты тоже ничего! — фыркаю я, хихикая.       Он коротко хмыкает, а потом, неожиданно для меня, берёт мою ладонь в свою. Легко сжимает пальцы — не слишком крепко, но и не отпуская.       — А тебе идёт алкоголь. А уж когда ты танцуешь…       Съехал с темы про детство. Ну-ну. Зато он до сих пор не знает моего имени!       — Ну, надо же было как-то сделать этот вечер менее скучным! — лукаво улыбаюсь я.— Я думала, молодежь Эфлары развлекается более активно.       Фэш приподнимает бровь, на его губах появляется едва заметная усмешка.       — Это так. Просто... не в Радосвете. — Он делает паузу, словно решая, стоит ли говорить дальше. — Ты вообще когда в последний раз напивалась до такого состояния?       Я делаю вид, что задумалась, прикрыв глаза.       — Наверное… на выпускном из академии? Полгода назад… или когда там… В июне, короче. А ты?       — Последний раз... полтора или два года назад, кажется.       Его голос спокоен, устал, но обволакивает своим размеренным тембром. Он лениво проводит пальцами по запястью, словно что-то обдумывает.       — По-моему, ты врёшь! — фыркаю я. — Ни за что не поверю, что вы с Ником не устраиваете попоек!       Я смеюсь, забираясь под одеяло. Мы с Фэшем разделены всего несколькими сантиметрами, и эта близость в моей пьяной голове тут же рождает целую бурю неприличных мыслей.       Он снова усмехается, голос его становится чуть ниже, ленивее.       — Ну, это другое... Мы обычно выпиваем, чтобы расслабиться после работы. Или когда совсем вымотаны. — Фэш поворачивается ко мне, теперь уже не скрывая взгляда. — Это как отдушина, знаешь? Что-то вроде… привычного ритуала.       Его плечо касается моего — едва, но этого достаточно, чтобы по коже пробежала тёплая дрожь.       — А, ну я тоже выпиваю с подружками, это база, — хихикаю я, чувствуя, как щеки слегка горят.       Фэш усмехается, лениво подаваясь вперёд. Едва заметное движение — и его пальцы скользят по моим волосам, легко массируя кожу головы. От неожиданности я замираю, но, чёрт, как же приятно. Он медленно, будто нехотя, чуть придвигает меня ближе к себе. Кончиками пальцев легко касается моей ключицы, кожа под его прикосновением кажется горячее обычного.       — Эй, поосторожней! — я смешливо хлопаю его по руке. — Мы так-то совсем не знакомы!       Фэш приподнимает бровь, а в глазах вспыхивает знакомая дерзинка.       — Тогда нехрен было просить меня помочь тебе раздеться.       В голосе скользит ленивая насмешка, но он не двигается дальше, будто ожидая, какой будет мой следующий шаг.       — Кажется, ты совсем пьян…       — Ты не лучше, — его голос звучит низко и устало, но в нём уже проскальзывает что-то более тёмное, тягучее.       Он поворачивается ко мне, а затем, помедлив, приближается, наклонившись надо мной, его дыхание горячим касанием скользит по моей коже. А потом я чувствую, как он утыкается носом в плечо, губы на секунду замирают, прежде чем легко коснуться меня.       — Который час вообще? — голос чуть хриплый, словно он говорит только для меня.       От его прикосновений по всему телу пробегает электрический разряд. И не только он… я чувствую, как потихоньку возбуждаюсь. Фэш лениво проводит пальцами вдоль ключицы, едва касаясь, будто испытывая моё терпение. В груди вспыхивает тепло, растекаясь по телу. Когда он наконец касается губами моей шеи, я не удерживаюсь — тихо вздыхаю, прижимаясь ближе.       — Думаю… около пяти утра…       — Пиздец… — он чуть слышно выдыхает, скользя носом вдоль шеи. — Я завтра вообще работать не смогу.       Я фыркаю, не ожидая от него настолько откровенной реакции.       — Отпроситься не можешь? Я себе выходной взяла… специально.       Фэш убирает с моего лица несколько прядей, его пальцы прохладные, но от этого только сильнее по коже бегут мурашки. Его взгляд тяжёлый, цепкий, в нём читается чистое желание.       — Да не в том проблема. Прийти-то могу… — его губы прижимаются чуть крепче к моей шее, оставляя лёгкий, тёплый след. — Но вот работать вряд ли.       Я неосознанно выгибаюсь ближе, чувствую, как он ухмыляется.       — Ты занимаешь настолько важную должность, что без тебя всё рухнет? — лениво поддразниваю я, скользя пальцами по его затылку, легко перебирая мягкие тёмные пряди. Наконец у меня получилось их коснуться!       — Не то чтобы… — его голос звучит приглушённо, потому что в следующую секунду он ловит мою руку, сжимая её, а губы спускаются ниже, к ямочке у ключицы. Грудь сдавливает приятным напряжением, горячая волна захлёстывает всё тело, а внизу живота что-то приятно тянет…       — Тебе к скольким туда? — выдыхаю я, но мой голос предательски дрожит.       Фэш не отвечает сразу. Вместо этого его ладонь скользит вниз, по изгибу моей талии, и замирает на бедре, сжимая его довольно грубо и властно.       — К девяти, как обычно, — его губы касаются линии моей груди сквозь ткань пижамы, прежде чем он поднимает голову и ловит мой взгляд. Тяжёлый, пронзительный, в котором больше нет сдержанности. Наверное, он думает, что я дура. Притащила домой незнакомого красавчика и целуюсь с ним так, будто у меня пятнадцать лет не было мужика.       — Ну конечно, — я улыбаюсь, облизнув пересохшие губы. — Хотя не думаю, что есть повод беспокоиться… Твой дядя наверняка позаботился о том, чтобы ты не начинал с низов…       Фэш коротко усмехается, его рука мягко, но уверенно скользит выше по бедру, хватая мою талию.       — Не начинал, — он наклоняется ближе, его голос вибрирует где-то у самого уха. — Но мне и не нужно. Было бы ошибкой не воспользоваться возможностью.       Его губы накрывают кожу возле, не просто касаясь, а жадно прижимаясь, оставляя едва ощутимый укус. Я резко втягиваю воздух, зарывая пальцы в его волосы, притягивая ближе. Черт, он же засосы оставляет! Вот урод! Фэш резко подаётся вперёд, наваливаясь на меня, заставляя лечь обратно в подушки. Его тело — тёплое, горячее — прижимается к моему, и мне становится всё труднее думать. Он давит на меня всем своим весом, и я понимаю, что я полностью в его власти. Возбуждение выталкивает последние остатки разума.       — Эй… — мой голос дрожит, но не от страха. Скорее, от нетерпения.       Я чувствую его улыбку у самой кожи.       — Ты первая начала, — мурлычет он, прежде чем впервые за весь вечер впиться губами в мои.       Я кладу руки ему на шею, пальцы скользят по горячей коже, погружаясь в его волосы. В глазах Фэша тёмное, глубокое напряжение, его взгляд пробирает до самого сердца, а зрачки расширяются настолько, что почти затапливают радужку.       — Не пожалеем? — мой голос дрожит, я сама не уверена, вопрос это или просьба о помощи.       Его губы медленно скользят по моей ключице, оставляя едва ощутимые, тягучие поцелуи, словно смакуя каждый сантиметр моей кожи. Руки изучают меня, чувственные и уверенные, будто он хочет запомнить каждую линию моего тела.       — Пожалеем. Утром.       — Прямолинейно… — я улыбаюсь одними губами, но дыхание уже сбивается. Внутри появляется укол разочарования. Он правда так считает? Мог бы уже хоть соврать… — Так может, тогда не стоит?       Он тихо смеётся, низко, глухо, касаясь горячим дыханием моей шеи.       — Может быть… — он медленно ведёт ладонями вверх по спине, сильные пальцы чуть сжимают бёдра. — Но я уже слишком возбудился, чтобы остановиться.       Я кусаю губу, ощущая, как дрожь прокатывается по телу.       — Поцелуй меня, Драгоций… — голос рвётся на стон, мне уже не до гордости, только до него, до его касаний. — Поцелуй меня…       Фэш замирает на долю секунды, прежде чем провести носом по моей шее, губами — по ключице, чуть прикусывая, оставляя следы на горячей коже.       — Что? — его голос низкий, обволакивающий, почти насмешливый. — Не слышу, что ты сказала?       Я извиваюсь в его руках, ощущая, как от лёгких покусываний разливается жар, как он намеренно дразнит, мучает, заставляя меня умолять.       — Не мучай меня… — я закрываю глаза, дыхание сбивается. — Поцелуй меня, прошу…       Он выдыхает у моего горла, сжимает ладонями талию, проводя горячими пальцами вдоль спины, по бёдрам, подтягивая меня ближе к себе.       — Я не мучаю, — в голосе слышится лёгкая усмешка, но в нём уже нет ни капли насмешки — только чистое желание. — Просто хочу, чтобы ты сказала это ещё раз.       Я приоткрываю глаза, сталкиваюсь с его пронзительным взглядом, и чувствую, как сердце срывается с ритма.       — Пожалуйста… — мой голос почти хриплый, едва ли не срывающийся на стон. — Поцелуй меня, Фэш…       Его имя срывается с моих губ впервые за этот вечер, и он замирает всего на миг, прежде чем сильные руки сжимают меня крепче, прижимая к своему телу. Фэш не медлит ни секунды. Он наклоняется, и его губы захватывают мои в горячем, глубоком поцелуе, нетерпеливом и требовательном. Я отвечаю с той же жадностью, что копилась всю ночь — впиваюсь в него, словно хочу поглотить, слиться воедино. Бёдрами прижимаюсь плотнее, скольжу по нему, и чувствую, как его дыхание становится тяжелее, а напряжение между нами почти осязаемо. Кроме этого, я явно чувствую, как в меня упирается что-то твердое.       Его пальцы обжигающе медленно скользят по моему лицу, оставляя за собой жаркий след. Я закрываю глаза, отдаваясь ощущениям, позволяя себе забыть обо всём, кроме него. Его губы находят мою шею, оставляя мягкие, чуть влажные поцелуи, и я тихо вздыхаю, запрокидывая голову назад.       Но где-то в глубине сознания проскальзывает предательская мысль: я не должна привязываться.       Мы слишком разные. Мы из разных миров. Завтра он уйдёт на работу, и я не позволю себе тосковать. Это всего лишь ночь, всего лишь ошибка. Иллюзия, которую развеет рассвет.       Его руки сильнее сжимают мою талию, а я сама тянусь к нему, не в силах сопротивляться желанию. Всё внутри меня кричит, что это неправильно, но когда его губы снова находят мои, я тону в этом поцелуе, забывая о сомнениях.       Я увижу его утром? Или он уйдёт до того, как я проснусь? Будет ли он смотреть на меня так же, или эта ночь останется всего лишь сном, который мы оба проигнорируем? Но, наверное, это и к лучшему. Никаких обязательств. Никаких последствий.       Я вжимаюсь в его тепло, вдыхаю его запах, запоминая, хотя знаю, что запоминать не стоит. Сейчас мне слишком хорошо, и я позволяю себе это мгновение. Потому что, когда наступит утро, его больше не будет.       «Остановись», – мелькает в голове, но я не останавливаюсь. Потому что прямо сейчас мне слишком хорошо, и я не хочу думать о завтрашнем дне. Это всего лишь ночь. Всего лишь ошибка. Всего лишь иллюзия. Завтра он уйдёт, а я… я тоже сделаю вид, что ничего не было. Потому что ничего и не было.       Фэш замечает перемену в моем настроении, и его взгляд темнеет, парень явно настораживается.       — Что? Тебе неприятно? Я сделал что-то не так? — его голос звучит мягко, но в нем скользит тень тревоги.       Я качаю головой, пытаясь собрать мысли, легонько касаюсь своих волос.       — Нет… в смысле, да… В смысле… Мы не должны, Драгоций. И ты это знаешь, — я опускаю взгляд, ощущая, как сердце бешено стучит в груди.       Он изучает меня пристально, будто пытаясь разгадать мои эмоции.       — Может быть, мне стоит прекратить прямо сейчас? — его голос звучит серьезно, но в глазах тлеет тепло.       Я отрешенно качаю головой.       — Позволь задать тебе вопрос? — он чуть щурится, подаваясь ближе.       Молча киваю, не доверяя своему голосу.       — Скажи-ка... Это впервые ты так себя ведешь, или у тебя были просто «приятели» до этого?       Я не сдерживаюсь и улыбаюсь.       — Я… никогда не приводила домой пьяных парней, — хихикаю, пытаясь увести разговор в сторону.       Фэш усмехается, и, прежде чем я успеваю добавить что-то еще, его губы снова находят мою ключицу, мягко касаясь кожи. Он чуть прикусывает тонкую кожу, оставляя после себя тлеющее тепло и крошечные темные пятна. Я понимаю, что там вряд ли сейчас можно найти хотя бы один сантиметр, который остался уцелевшим.       — То есть, у тебя никогда не было мужика?       Я фыркаю, легонько ударяя его по плечу.       — Да что за вопросы? Конечно, я встречалась с парнем. Или я, по-твоему, настолько страшная?       Я аккуратно съезжаю с его вопроса, не желая вдаваться в детали своей интимной жизни. Вот это уж ему точно знать не стоит. Я нервно касаюсь своей переносицы.       Он тихо смеется, его пальцы лениво очерчивают изгибы моего плеча.       — Мне просто интересно. Ты же знаешь, что у тебя лицо ангела?       Я закатываю глаза и кокетливо улыбаюсь.       — А ты знаешь, что ты горяч как дьявол?       Слова сами слетают с моих губ, а я, не думая, подаюсь ближе, ощущая его жар.       Фэш хмыкает, словно оценивая мое признание.       — Ты так думаешь?       Вместо ответа я отвожу взгляд, будто не хочу признаваться вслух.       — Ты совсем не выспишься, — тихо замечаю, с трудом подавляя зевок.       Он смотрит на меня с легкой усмешкой и неожиданной нежностью.       — Какая же ты милая… Повезет твоему будущему парню. Серьезно, как такой ангел оказался в Радосвете?..       Я фыркаю и смеюсь, не желая углубляться в эту тему.       — Жизнь заставила!       Я тянусь к нему и ловлю его губы в коротком, но пьянящем поцелуе, впитывая это мгновение, пока еще могу. Но бороться с алкоголем становится сложнее, веки тяжелые, мысли путаются.       — Хочется спать… Я пьяная… — шепчу, потирая виски, с трудом удерживая сознание на грани.       Он мгновенно подхватывает одеяло и укрывает меня, проводя пальцами по моему лицу, убирая прядь волос с лба.       — Разбуди меня, когда будешь уходить… Хотя бы завтраком тебя накормлю… — мой голос тихий, почти срывающийся в сон. Кажется, в один момент сознание перестало бороться. Алкоголь, усталось и возбуждение – тот еще адский коктейль!       Фэш усмехается, наклоняясь ближе.       — Осторожно. Я могу не отстать от тебя после завтрака.       И к чему эта успокаивающая фраза? Чтобы я не плакала, когда он уйдет? Я не успеваю об этом подумать. Он ложится рядом, его теплое дыхание касается моей кожи. Через несколько мгновений я чувствую, как он утыкается носом в мягкую ткань моей пижамы чуть выше ключицы, вдыхая мой запах так, будто хочет запомнить его. Я улыбаюсь сквозь дрему.       — Разбуди, ладно?..       Он не отвечает сразу, а потом касается губами моей щеки. Рукой проводит по своей шее. Кажется, я оставила ему пару засосов... и царапин...       — Разбужу. Спокойной ночи.       Я закрываю глаза, позволяя себе погрузиться в сон. Фэш не двигается, пока мое дыхание не становится ровным. Но когда он убеждается, что я сплю, парень медленно поднимается, бросая взгляд на стол, где среди хаоса бумаг лежит раскрытый документ. Драгоций давно заприметил его. Любопытство берет верх. Он осторожно поднимает лист. Это мой отчет о работе за неделю. Он внимательно изучает его. Естественно, узнает и мое имя. Часодей усмехается он себе под нос, качая головой, кладет документы обратно. Взгляд снова скользит к моему лицу. Я спокойно сплю. Фэш подходит к кровати, мягко касается пальцами моего подбородка, потом, не сдержавшись, опускается ниже и целует меня в висок.       — Спи сладко, Беатрис Даркмур, — шепчет он и с улыбкой ложится рядом, буквально пару минут наблюдая за мной, прежде чем позволить себе заснуть.