Глава 1. Стремление к высшему знанию

      Аномально продолжительные для Киото ноябрьские осадки в виде мелкого дождя преследовали Кану до самой столицы. Выходя из синкансэна на конечной станции, девушка обреченно замычала, предвкушая очередные мокрые брюки, которые будут прилипать от вокзала до нового места работы. Первого и хоть чего-то стоящего места работы, без которого путь в Токио ей был заказан.       Пригладив волосы к голове, Ногучи пошла прочь от линий поезда, оставляя тяготы прошлого позади. В голове была лишь суета, волнение перед новой страницей жизни. Осветленная блондинка встала у стены вокзала и, поправив спортивную сумку с вещами на плече, распахнула раскладной телефон, набирая знакомый номер из списка контактов.       «Ох, Кана, я уже тут, подними руку, я подъеду.»       Услышав мужской голос из динамиков телефона, девушка выполнила просьбу и стала неопределенно оглядываться. Гул из вокзала от водителей такси нарастал и активизировался по мере выхода потока туристов. Кана, однако, интерес у зазывак не вызывала. Возможно, им были наиболее интересны иностранцы, а, ещё лучше, какие-нибудь американцы, для кого можно уверенно завышать прайс в три раза и показывать на пальцах цену в долларах.       Скользя между людьми в едином столпотворении, девушка ещё раз покрутила головой и, заприметив приближение знакомой чёрной Хонды, подошла ближе к дороге.       «Это тот самый момент, когда можно передумать, Кана-чан.»       Голос в голове блондинки вторил словам Масамити Яги, когда он перезванивал, чтобы уточнить время прибытия в Токио синкансэна, на который только-только садилась Ногучи. Значило ли это то, что ему зазря не хотелось водиться с неуверенной в себе девчушкой? А, возможно, и то, что это окажется не той работой, с которой можно уволиться одним днём?       Тем временем машина торопливо остановилась напротив. Широкоплечий и крепкий мужчина вышел из Хонды и, обратив внимание на девушку, широко улыбнулся и двинулся в её сторону.       – Первый раз в Токио, я угадал? – приняв из рук Каны сумку, спросил Масамити.       – Признаться, не планировала, но ты же знаешь... – голос Каны Ногучи звучал высоко и торопливо, особенно тогда, когда она волновалась. Как сейчас, конечно же.       – Да, знаю, буду рад помочь, Кана-чан, – прервал Масамити, – но помни, что это серьёзная и сложная работа.       Лицо блондинки вытянулось и рот приоткрылся, внимая словам знакомого. Яга прыснул в кулак.       – Боже, аха-ха-ха, мешки таскать не придётся. Увидишь, рыбка.       Последнее предложение было сказано только тогда, когда сумка с вещами была отправлена в багажник, а двери пассажирского места рядом с водителем открыты, приглашая внутрь.              

***

      Токийские улицы предстают перед глазами кучей ярких огней и суеты. Молодежь в провокационных нарядах, офисники в строгих костюмах, туристы с камерами наперевес — все смешиваются в этом бурлящем потоке жизни. Улицы украшены неоновыми вывесками ресторанов, магазинов и кафе, создавая ощущение вечного праздника. Машины плавно движутся по идеально ровным дорогам, а велосипедисты ловко лавируют между ними. Однако стоило Кане увлечься диалогом с Масамити “ни о чём”, как динамичные улицы сменились на что-то близкое с Киото: древние храмы и сады, вдали видны вершины холмов, покрытых зеленью, а над головой простирается чистое голубое небо, будто тут не существовало холодного моросящего дождя.       Машина остановилась у каменной лестницы, ведущей наверх к чему-то, что естественным образом прятали ветки небольших, но пушистых деревьев.       – Конечная, Кана-чан, ты привыкнешь к этой лестнице, – оправдывался мужчина, - но не в первое время.       Мыча какой-то мотив себе под нос, Масамити помог выйти блондинке и, повесив её багаж на своё плечо, молча, но не спеша зашагал вверх по старым каменным плитам.       Вскоре на пути показался большой комплекс в традиционном стиле.       «Яга пристроил меня в такое серьёзное место? Чем он занимается тут, что я иду сюда работать без собеседования с кем-то вышестоящим?»       Мысли в голове почти ещё подростка вертелись хороводом, а походка стала ощутимо ватной. Боязнь не прижиться с первой же минуты захлестнула с головой, а лёгкие, которые усиленно принимали свежий воздух от вынужденного кардио на лестнице, сжались в тисках, не желая больше красть чей-то чужой кислород.       – Итак, пока что экскурсия «на пальцах», – начал мужчина, – тут живут студенты всё своё учебное время, поэтому на территории находятся общежития. – Действительно, Масамити указывал на продолговатые здания, похожие на общажные, – Тут ещё расположена библиотека и площадка, на которой студенты тренируются, но нам не по пути, поэтому, может быть, наткнёшься как-нибудь сама.       Голова идущей позади девушки активно кивала, как у болванчика, вникая каждому слову. Дойдя под свои россказни до центрального здания на территории, Яга остановился и развернулся к новоиспеченной работнице. Сделав самую дружелюбную улыбку, на которую он был способен, поинтересовался:       – На этом этапе вопросы есть?       Кана вопросительно захлопала ресницами и посмотрела куда-то себе под ноги, решаясь спросить.       – А чему тут учатся? – вопрос был поставлен неуверенно, Ногучи казалось, что она спросила нечто глупое. В голове сами собой появлялись ответы, что это что-то похожее на какую-нибудь религиозную школу, которая, по сути, мало чем отличается от привычной для большинства людей, помимо полного проживания и особых религиозных программ.       – Хороший вопрос, Кана-чан... – мужчина неловко почесал затылок, подбирая слова, – Прости дурака, почему-то подумал, что ты в курсе.       В воздухе повисла взаимная неловкость, блондинка ковыряла носом ботинка плотно засаженный в землю камушек, не решаясь торопить с ответом. Масамити Яга же, шумно прочистив горло, поравнялся с новенькой и по-отцовски одной рукой приобнял за плечо.       – Готовься, сейчас я буду нести в твоих глазах полную чушь.              

***

             Офис, в котором сидело ещё три сотрудника, был похож на небольшую учительскую, где раньше Кана проводила время довольно часто, в очередной раз объясняясь перед классным руководителем, что вмешательства в её привычный жизненный уклад не нужны. Скорее всего, осознанная планировка, чтобы не травмировать офисными порядками несовершеннолетние умы вблизи классов и подкреплять теорию почти обычной школы.       Два вопросительных лица выглянули через ограждение между столами, а последний просто оглянулся, чтобы выяснить сущность пришедшей. Ногучи неловко приветственно поклонилась и, держа в руках небольшую коробку с канцелярией от Масамити, которая определенно точно раньше была из-под обуви, села на свободное рабочее место, прямо у входа. Заинтересованные глаза проводили её до рабочей точки и, две девушки, которые выглядывали из-за ограждения, спрятались обратно. Последним, кто сохранил своё внимание на свежей крови был мужчина средних лет. Развернувшись в сторону новенькой всем корпусом, он дружелюбно улыбнулся.       – Добро пожаловать, нас оповещали, что приведут человека на помощь, – начал неизвестный, – как могу к вам обращаться?       Ногучи повторила улыбку коллеги и выпрямилась на своём кресле.       – Кана Ногучи, а вы?..       Мужчина беззвучно и одними губами повторил имя девушки, скрестив руки на груди, он шумно выдохнул.       – Приятно познакомиться, Ногучи-сан, меня зовут Хирото Кобаяси, – кивнув в сторону спрятавшихся коллег, продолжил, – напротив меня сидит Акико Ямада, а напротив вас — Саюри Накамура. Обращайтесь по любым вопросам ко всем, к кому только будет удобно. Мы все занимаемся одной работой.       На последнем предложении Кобаяси комедийно выпрямился и гордо расправил грудь. Беспокойство на душе у Каны чуть оттаяло и, кивнув головой, она принялась раскладывать выданную канцелярию и свои вещи на рабочем месте.       Происходящее ощущалось сном фантазёра, в котором её позвали работать в Хогвартс и поддерживать «с тыла» учеников и учителей в борьбе со злыми сущностями. По крайней мере с ноткой комичности слова Масамити об этом всём закрепились в голове блондинки. С другой стороны, какие бы странные идеи не внушало это место, Ногучи была готова сказать, что верит даже в плоскую Землю, только бы закрепиться в Токио и получить возможность финансово помогать своей бабушке, без которой, как кажется, она не закончила бы даже старшую школу.        Включив компьютер и дождавшись, когда экран загорится тусклым светом, девушка первым делом запустила рабочую почту, чтобы, не докучая полномасштабными вопросами, разобраться, в чём заключается её работа и какие материалы ей, как сухо поведал Яга, нужно будет анализировать. Она ожидала увидеть стандартные бюрократические письма: отчёты, расписания, может быть, пару напоминаний о собраниях. Однако уже через мгновение её взгляд застыл на строке с темой: «Сводка по странным преступлениям до 13.11. Требуется проверка на предмет причастности проклятий». Уголок губ нервно дёрнулся.        «Диалог ведётся с Токийской полицией, значит, не настолько уж эта организация оторвана от реальности?»       Присланный файл был заархивирован под пароль. Подняв глаза чуть выше монитора, девушка увидела заботливо приклеенный стикер с четырёхзначным кодом.       «Элементарно, Ватсон!»       Решив легкую загадку, папка разблокировалась и в доступе у блондинки появился ряд, судя из названия, смертельных файлов: «Исчезновение подростков в районе Харадзюку», «Истерия в вагоне метро», «Погром в классе, следы ожогов у школьников». Слюна во рту Каны вмиг стала вязкой, как мазут, застыв комом в горле.       На первой фотографии был запечатлён узкий пустой переулок, если не считать странных следов на асфальте — длинных, извилистых полос, будто что-то огромное и скользкое протащили по земле. На оставленной у стены дома деревянной паллете висела рваная куртка.       Второй снимок был сделан в школьном классе: обугленные парты были разбросаны хаотично, а на полу валялись обгоревшие портфели. Всматриваясь в беспорядок, можно было обнаружить труп мальчика, лицо которого будто бы схватили раскалённой рукой, но форма отпечатка была неестественной, схожей на человеческую, но вряд ли ему принадлежавшую. Ожог был настолько сильный, что черты лица будто бы сплавились между собой, но как такое вообще возможно?        Третий материал содержал видео: мужчина в строгом костюме стоял, уткнувшись лицом в автоматические двери вагона поезда, пальцы царапали металл, оставляя кровавые следы на серой поверхности. Его тело было напряжено, будто он боролся с чем-то невидимым, однако самое жуткое было запечатлено дальше: мужчина внезапно раздвинул двери вагона с нечеловеческой силой. Выходные устройства поддавались с такой лёгкостью, будто они был сделаны из бумаги, а не стали. Момент, и он шагнул в темноту тоннеля, его фигура смазано растворилась во мраке где-то позади. Видеозапись прервалась.       «Ну твою мать.»       Она прокрутила страницу вниз и увидела пометку: "Просим оценку и запрашиваем передачу обстоятельств дел в работу магов. С уважением, Токийский отдел управления информацией. " Сердце её заколотилось. Так вот чем она будет заниматься. Кана почувствовала, как её ладони стали влажными. Она даже представить себе не могла, что её первая работа будет связана с чем-то диким. Сводки новостей никогда не демонстрировали настолько честных кадров, криминал всегда освещался “издалека” во всех смыслах этого слова. Блондинке вдруг стало трудно дышать, и она откинулась на спинку кресла, пытаясь успокоиться.       «Какие, чёрт возьми, проклятия? Нет зверя, хуже человека, а нечисть — сказки для глубоко верующих и детей!»       Короткое видео, не меняя исхода происходящего, зациклено повторялось из экрана монитора, будто бы издеваясь.       – Ногучи-сан! – звонкий голос недавнего знакомого разрезал гул в голове блондинки и привлёк испуганное внимание, – Я спросил, есть ли у вас наша методичка?       Не сумев подобрать слов, Ногучи лишь изумленно хлопала ресницами. Глаза опустились ниже и во внимание попала протянутая бумажка. Ярко-жёлтая заламинированная брошюра, на которой красовался весёлый заголовок: “Как определить проклятие за 5 шагов!”, а рядом была нарисована улыбающаяся стилизованная фигурка, держащая в руках лупу. Всё это выглядело так, будто это была инструкция по сборке мебели или рецепт пирога, а не руководство по работе с ужасами, которые она только что видела.       Кана смотрела на методичку, её губы сжались в тонкую полоску от напряжения. Контраст между этим ярким, почти детским оформлением и теми жуткими фотографиями на экране был настолько абсурдным, что она едва сдерживала смешок, граничащий с истерикой. Хирото, заметив её реакцию, лишь улыбнулся.       – Да, выглядит смешно, правда? – сказал он, кладя методичку на её рабочее место. – Но, поверьте, это реально помогает, Ногучи-сан.       Блондинка не ответила. Её взгляд снова скользнул к экрану, где застыли изображения, которые никак не вязались с этой весёлой брошюрой. Она чувствовала, как реальность вокруг неё начинает раскалываться на две части: одна — яркая, упрощённая, почти нереальная, как эта методичка, а другая — сумасшедшая и пугающая, как те фотографии. И она пока не знала, как совместить их в своей голове. Новые коллеги не произносили больше ни слова, давая возможность самостоятельно переварить увиденное.       Собрав возмущение и крохи решимости в кулак, девушка встала и, пробормотав что-то про поиск туалета, покинула кабинет. Надо же, десять минут назад она сюда вошла такой воодушевлённой, пускай и озадаченной бреднями Масамити Яги.       Ноги несли девушку шатающейся походкой по коридору, в какой-то момент она прибилась плечом к стене и, опираясь им, шла дальше. Возможно, Кана надеялась, что прогулка развеет картину перед глазами, которая, как кажется, за считанные секунды выжглась в глазной сетчатке. В голове всплывали новые, по началу незамеченные детали на присланных материалах, что делало ситуацию только хуже. Шок до звона в ушах начал отступать, оставляя место тошноте. Как же хорошо, что от волнения и спешки Кана выпила только кофе со льдом. Однако уговорить себя на то, что будет равноценно сблевать на деревянный пол в качестве мести за психологическую травму бледной блондинке не дали.       Крепкие мужские руки подхватили Ногучи за локоть, помогая подняться в устойчивое положение. К шее подступил жар, который пульсациями заставил забагроветь уши и щёки от накатившего стыда за своё состояние.       «Клянусь, ещё пару секунд, и я бы заставила техникум меня запомнить надолго»       Не решаясь повернуть лицо к спасителю, Кана натянула улыбку.       – Спасибо, со мной всё в порядке – девушке потребовались некоторые усилия, чтобы вложить в эти слова хоть капельку уверенности, хотя навряд ли, что кто-то поверил бы, учитывая обстоятельства встречи.        Пальцы на локте девушки сжались сильнее, чем заставили Кану шикнуть от боли, однако она имела и отрезвляющий эффект. Решившись поднять глаза на неизвестного, девушка встретилась с раскосым взглядом в ответ. Мужчина... нет, парень смотрел на этот театр одного актёра озабоченно, с ноткой волнения и настороженностью к незнакомке. Высокий пучок поглощающих весь падающий свет волос, с которого на лицо спадали более короткие пряди, темные глаза вторили своей темнотой слегка грубой, но без изъянов, внешности. Растянутые от украшающих тоннелей мочки ушей отсылали к образу Будды, хотя так скоро не стоит вкладывать в подобное глубокий смысл, отражающий путь сторонников подобной духовной практики.       – Ой, а кто тут у нас? – позади черноволосого почти выплыла новая звонкая фигура. Взгляд окаменевшей девушки метнулся на говорящего, который только своим видом вернул весь свет в комнату: без стеснения яркий, от волос с модной стрижкой хотелось с непривычки спрятаться, потому что они, казалось, блестели так, словно Ногучи прямо сейчас гуляла по заснеженному рисовому полю, от которого отражаются лучи солнца в ясный день. От того-то он сам носит солнцезащитные очки?       Представшая перед Каной картина до безумия напоминала солнечное затмение.       Руки «Луны» на локте опешившей девушки ослабли, позволяя той стоять самостоятельно. Встав полностью ровно и поправив блузку, блондинка откинула больной вид, кланяясь перед новыми знакомыми.       – Здравствуйте, – с отрепетированной фразы начала она, – можете звать меня Кана Ногучи, я новый ассистент... административного отдела.       Закончив, Кана обнаружила, что парни стоят уже на одном уровне, внимательно рассматривая новую цирковую собачку. «Солнце» о чем-то кивнуло «Луне» и лицо второго приобрело расслабленный вид, натянулась лисья улыбка и руки двоих парней одновременно протянулись для рукопожатия.       – Ногучи Кана, значит... – продолжил говорить яркий мальчик.       – Да, верно, моё имя пишется как «Цветок» – решила частично поддержать общение девушка. Хоть и знакомства с новыми людьми давались ей сложно, однако она считала, что положительное первое впечатление всё равно очень важно.       «Солнце» задумался, поднеся указательный палец второй руки к подбородку, из его сомкнутых губ доносилось задумчивое мычание.       – Да-да, кажется, я понял... – хоть очки были наглухо черными, однако девушка была готова поспорить, какой конкретно саркастический взгляд ей подарили, – Ногучи Кана! Ты с деревни, я угадал же?!       Волна непонятной агрессии волной прошлась по хрупкому женскому телу. Её назвали только что деревенщиной из-за имени?!       Вежливая улыбка застыла на губах, не давая открыть рот, чтобы произнести хотя бы что-то в ответ. Наспех накрашенные ресницы непроизвольно захлопали так, будто бы пытались говорить с миром азбукой Морзе.       Грубияна пихнул в бок «Луна», заставляя первого непонимающе зашипеть на друга. Самостоятельно перехватив ладонь девушки для вынужденного рукопожатия, черноволосый, наконец, заговорил:       – Прошу прощения за моего напарника, он тоже моя головная боль. – Долгожданный голос сложил последнюю часть пазла. Правда говорят, что человека красит его язык. – Меня вы можете звать Сугуру Гето, а моего друга...       Закончить Сугуру не дали, желая представиться лично:       – Меня ты можешь звать Сатору... Сатору Годжо, если официально.       Может быть дело в короткой памяти или исключительной харизматичности, однако злость на Годжо пропала с души девушки моментально, стоило тому ещё раз раскрыть рот. Вернее, думать о том, что копить обиды на звонкого парня бессмысленно, ведь за языком без костей он следить явно не собирается, как и извиняться за свои слова тоже.       Наконец, отпустив грубую, но уже контролировавшую силу ладонь Сугуру Гето, Кана отошла на пол шага назад, вновь наткнувшись спиной на знакомую стену.       – Вы школьники, верно? – обратив внимание на схожую между собой форму парней, спросила блондинка. Сатору надул губы, показывая своё недовольство от вопроса.       – Мы студенты Токийского Магического техникума вообще-то, – поспешил поправить светловолосый.       В памяти всплыли воспоминания пятиминутной давности: перед глазами закрутился уже знакомый хоровод жестокости, от которого хотелось принять холодный душ...или же горячий, учитывая, как онемели пальцы на руках и ногах, а по позвоночнику прошлось стадо мурашек. Магия за один чёртов день перестала ассоциироваться с волшебными палочками и аниме в жанре махо-сёдзе, а всё благодаря неподготовленному и чувствительному разуму.       – Знаете Масамити Ягу? – пытаясь унять навязчивую дрожь, спросила девушка.       Лицо парней на этом вопросе вытянулось и те опасливо переглянулись.       – Чёрт, мы трупы... – напомнил Годжо другу и те, будто бы знакомой ассистентки никогда не существовало, синхронно развернулись и натянутым, как струна, шагом пошли по коридору дальше, пропадая из виду за ближайшим поворотом.       Если не потрясение, то блондинка даже не обратила бы внимание на летящую фразочку Сатору, однако повышенная чувствительность к любым триггерам вновь дала о себе знать. Сглатывая волну напомнившей о себе рвоты, девушка рванула в сторону знакомого рабочего кабинета. Позабыв о вежливости, и только бросив в ответ на расспросы о произошедшем: “Мне очень жаль”, Ногучи забрала свой телефон с рабочего стола и вновь вынырнула в коридор, попутно вспоминая из какой конкретно стороны она вошла в техникум. Главное, просто идти хоть куда-то.       «Этот чёртов Масамити Яга мне ответит за всё!»              

***

      Телефон издавал очередные длинные гудки без ответа, номер Масамити был недоступен. Сидя на скамье напротив пустующей территории, которую вышеназванный, по всей видимости, объявил тренировочной зоной, Кана шепотом проклинала мужчину, из-за которого она не будет спать ближайшие пару ночей.       «О конкретно таких нюансах надо было говорить сразу, а не умалчивать!»       Схватив себя за голову обеими руками и сжав между пальцами окрашенные волосы, девушка уже громче запищала, выпуская всю свою злость и негодование наружу.       «Я тоже идиотка! Надо обо всём сразу спрашивать!»       Извиваясь на месте, словно змея до тех пор, пока не пришло расслабление от эмоционального всплеска, Ногучи перестала терзать волосы. На колени опустился корпус тела, а голова повисла, подобно обессилившим рукам.       «Без образования меня никуда больше не возьмут, а если и возьмут, то денег на погашение долга перед больницей точно не хватит!»       Слёзы опустились пеленой на глаза, размывая очертания собственных ног. Она понимает, что плакать бесполезно, однако ничего поделать с собой не может. Ужасные проходные оценки, ожидание отказа из даже самого захудалого университета, брезгливое нежелание учиться чему-то иному, болезнь бабушки, которая пыталась заменить ей всех родственников. Кана Ногучи уверена, что единственное, что у неё хорошо получается — это жалеть себя, плакать из-за собственного бессилия и эгоизма, который направлен только на саморазрушение. Моргнув, две большие тяжелые капли упали прямо на старенькие ботинки, которые появились в подарок у неё тогда, когда Кана согласилась на уговоры бабушки и всё-таки перешла в старшую школу. Тогда казалось, что всё придёт само собой, но теперь ей известно, что с ней так не будет.       Масамити Яга ощущался как божественное благословение, дар, который она должна принять и шанс, без которого она ещё быстрее скатится на социальное дно, от стыда больше никогда не появляясь на пороге собственного дома. Мир Каны хрупок, хрупка и вера в то, что ей по силам что-то изменить в своей жизни. Она предавала себя, того не замечая, разрушала будущее, которое неуверенно, но верно строилось руками единственного человека, которому было не плевать. Отпуская надоевшую импульсивность, блондинка позволила себе рассуждать настолько объективно, насколько она может себе позволить. «Чёртов Масамити» теперь не казался центром мирового зла, ведь, по сути, он дал ей шанс, от которого не стоит так безрассудно убегать. Безнадёжной Кане стоит принять заботу, остаться в рехабе и отдать этому миру хоть что-то, кроме пустых слов.       Глаза опухли, однако девушка чувствовала, что видит как никогда ясно. Разогнувшись и расправив плечи, Ногучи стала разминать затёкшую шею, параллельно борясь с последствиями легкого головокружения после истерики и висящего положения головы. Плечи чувствовались непривычным тяжким грузом, будто бы ей обречено нести на себе сами небеса. Цыкнув на подступающую ноющую боль, блондинка обнаружила недалеко краны с водой, с помощью которых она смогла бы смыть размазанную тушь. Дойдя до раковин, девушка покрутила вентиль и, убедившись, что всё работает, и на руки начала поступать ледяная вода, начала умывать лицо. Кожу щипало от холода, но это отрезвляло, поэтому о страхе заболеть от холодных ванн в ноябре Кана даже не задумывалась. Природа наградила несчастную, пожалуй, только отменным иммунитетом, забирая взамен какие-либо ещё положительные качества. Продолжая растирать щеки, Кане Ногучи захотелось рассмеяться от абсурдности своего положения и своего отношения к происходящему.       Двери, из которых ранее выходила разъярённая девушка, зашумели, выпуская всех желающих. Вздрогнув и угомонив безумную улыбку, Кана повернула кран в противоположное направление, выключая поток отрезвляющей воды. Послышались знакомые голоса, выглянув, подобно тушканчику, в сторону людей, девушка обнаружила, что объект ругани и благословений идёт с её новыми знакомыми в середину тренировочной площадки. Секунда и теперь Сатору отстаёт от компании, тем самым разрушая трио. Его несуразные при такой погоде солнцезащитные очки были устремлены прямо на Ногучи, а лицо непривычно серьёзное. Сугуру и Масамити неопределённо оглянулись на друга и ученика, пока парень без каких-либо манер не указал на неё пальцем, привлекая внимание остальных. Девушке было не слышно, о чём они говорят. Неужели ей нельзя появляться здесь? Так почему Масамити не предупредил её об этом, а сам сказал, что она может изучить техникум детальнее самостоятельно?       Плечи заныли, напоминая о себе. Вернулось знакомое раздражение.       «Как не вовремя же, нуу-у!»       Прикусив губу, девушка заправила мокрые пряди за уши и двинулась в сторону знакомых, раз её всё равно уже заметили. Три пары глаз уставились на Кану, заставляя её чувствовать себя дурой, которая сделала что-то настолько странное, что достойно такой слежки.       Остановившись, когда расстояние между ними осталось примерно в трёх метрах, девушка слегка поклонилась, извиняясь. Взгляд устремился в сторону выхода и Кана бы уже зарядила туда бодрую походку, только вот голос Яги заставил замереть:       – Потрудись объяснить, Кана-чан, – голос звучал твёрже, он отличался от той почти жалеющей мягкости, которой Ногучи награждалась все разы до этого, – как ты протащила эту дрянь на территорию Магического техникума?       Вопрос был поставлен чётко, однако блондинка всё равно его не поняла. Выпрямившись, девушка по-дурацки улыбнулась, атмосфера изменилась и почему-то остальным было не до улыбок, хотя вряд ли их настроение пол минуты назад можно было бы посчитать за нерасполагающее. К сожалению, говорить что-то нужно.       – Масамити-сан, прошу прощения, но «протащила» что?       Показалось, что этот глупый уточняющий вопрос и правда разбавил ситуацию, в глазах Сугуру и Масамити читалось осознание какой-то до абсурдного понятной вещи, в то время как Сатору было до сих пор не угадать.       – Рыбка, я сегодня перед тобой очень сильно провинился, хотя должен был посвятить во все детали, раз взял ответственность. – голос мужчины зазвучал вновь ласковее, по-отцовски успокаивая, – Дело в том, что прямо на твоих девичьих плечах сидит проклятие и, похоже, ему тобой вполне нравится питаться.       Всему своё время, однако для Каны таковое ещё не наступило, поэтому научиться реагировать на многие вещи иначе, кроме как ступором, у неё не получалось. Подняв руки, девушка начала медленно ощупывать плечи, шею, уши в поисках предмета, как объяснил Масамити, чужого питания.       Послышался смех, разрушающий всё напряжение. Даже Ногучи отвлеклась от переваривания полученной информации. Сатору схватился за живот и, пожалуй, чересчур ярко сокрушался, от чего внимание присутствующих стал вновь принадлежать только ему.       – Аха-ха-ха! Прости, старый, – слух девушки резануло от такого панибратского обращения, однако она без проблем поняла, к какому «старому» обращается юноша, – жалко, не успел сфотографировать! Люди неповторимо реагируют на такие базовые вещи!!       Сугуру подошёл к другу и злостно схватил того за грудки, притягивая к себе.        – Я сфотографирую твою глупую рожу, если сейчас же не прекратишь! – казалось, брюнет был серьёзен в своих намерениях.       Вытерев слёзы, Сатору снял запотевшие очки, которые покрылись белой дымкой от дыхания Гето и стал их протирать о чёрную ткань пиджака. До сих пор легко подрагивая от уже беззвучного смеха, парень кивнул в сторону.       – Не кипишуй, просто хотел уточнить, могу ли размазать эту дрянь по стене или ты голоден?       Сугуру ослабил хватку и обратил на Кану свой взор оценивающе, девушка почувствовала, как кровь прилила к щекам от чужого повышенного внимания. В его глазах сразу же прочиталось отвращение, от чего женские легкие испустили вздох, как от удара под дых.       – Я не мусорка.       «Дрянь кто? Я?»       Сказал, как отрезал. Легко скинув с себя чужие руки, Сатору повернулся к Кане всем корпусом и, поправив пиджак, вытянул к девушке левую руку, будто бы намереваясь поставить щелбан. Только в этот момент девушке открылся вид на цвет глаз невежи: голубые и насыщенные, как само небо. Ребёнок, благословлённый небесами, не иначе. Ни один человек, которого когда-либо встречала Ногучи, не был похож на Сатору хотя бы отдалённо, его взгляд был центром притяжения каждого атома, поддерживающего в девушке жизнь. Перестав дышать, блондинка неотрывно следила за тем, как Годжо показательно прицелился, жмуря пушистые белые ресницы, словно схожие с облаками, обрамляющими небосвод. Нет! Не благословленный, он и есть тот, кто благословляет!       Дав соскочить среднему пальцу, Сатору издал губами звук, имитирующий выстрел. Пространство прямо над правым ухом девушки рассеклось, как от стрелы и сзади послышался глухой удар. Что-то врезалось в фасад техникума? Подоспел выброс адреналина и, развернувшись назад, девушка не обнаружила ничего, кроме всё той же стены. Может быть, откуда-то сверху посыпался мусор в виде сухих осенних листьев. Вернувшись к рассматриванию Годжо, Кана, к своему сожалению, отметила, что очки на носу парня уже были на месте.       – Молодец Годжо, – зазвучал Масамити, – три балла за отличный выстрел и минус пять баллов за попадание в стены техникума.       Недовольно развернувшись в сторону учителя, Сатору буквально подскочил с места и начал что-то недовольно доказывать. Услышать это уже девушка не смогла, так как обзор на парочку был преграждён Сугуру. Парень, увлекая собой, внимательно осматривал девушку. Буквально пять секунд и на губах цветёт одобрительная улыбка.        – Чувствуете себя лучше? – поинтересовался брюнет.       Кана непроизвольно подвигала плечами и поняла, что от прежней тяжести остались только воспоминания. Её глаза заблестели, и она с непривычным для себя энтузиазмом закивала головой. Прикусив губу, девушка опомнилась, вспоминая неприятное пренебрежение Гето. Ей пока чертовски тяжело понять, о каких вещах говорят все остальные, но Ногучи не настолько дура, чтобы не сложить «1+1», поэтому поняла, что речь шла о том, что её начало беспокоить. Однако почему именно сейчас проклятие проявило себя и кто её проклял?       Сугуру взял ладони девушки в руки, вновь привлекая внимание на себя, борясь с чужой растерянностью.       – Всему есть своё объяснение и это нормально, что не в первый день. – парень опустился на успокаивающий шепот. Не богатая до этого на подобное внимание Кана покраснела от низкого голоса и выдернула руки. Лоб Гето нахмурился, без слов спрашивая: «Что случилось?»       – Спасибо за помощь и поддержку, Гето-сан, я ценю, правда. – Руки девушки спрятались в карманы брюк, а ноги шагнули назад, чтобы новый тактильный знакомый больше не смущал. Почувствовав, что в одной из рук всё это время был вложен свёрнутый клочок бумаги, Ногучи выгнула бровь, однако собеседник проигнорировал ответный вопрошающий жест и развернулся к остальным, принимая чужую зону комфорта.       Ловить теперь точно нечего, времени прошло достаточно, чтобы новые коллеги начали обсуждать пропажу молоденькой ассистентки, поэтому Кана поспешила вернуться. Раз передумала сбегать, то отношения портить нечего.       Достаточно надёргав волосы нерадивого ученика, Масамити отвлёкся от акта истязания и крикнул в след:       – Кана-чан! Я зайду за тобой вечером!       Двери закрылись за спиной, осталось вспомнить дорогу до кабинета.              

***

      «Позвоните мне, если будете чувствовать себя вновь плохо»       Под словами красовался номер телефона. Вот же самоотверженный паренёк этот Сугуру Гето.