Глава 2. Огни Авичи

      Весь оставшийся день Кана лихорадочно перебирала в голове варианты: придумать благовидное оправдание своему утреннему срыву или соврать так, чтобы не выглядеть истеричкой в глазах новых коллег. Однако новоиспеченные знакомые тактично не интересовались о произошедшем и, наоборот, отвлекали новенькую от неприятной части будничной жизни, с которой она познакомилась чересчур рано. Одни за другими из уст Хирото вылетали предложения по организации досуга для девушки: познакомиться с кофемашиной, узнать, что где лежит в небольшом складе с офисными расходниками, поменять картридж с чернилами в принтере. В общем, всем внезапно стало очевидно, что Ногучи пока не готова заниматься работой... Хотя бы сегодня.       Где-то в четыре часа дня в кабинет зашёл Масамити, застав интересующую для себя ассистентку за сортировкой бумажной волокиты.       «Надо же, всё-таки запрягли!»       Усмехнулся своей мысли Яга и прошёл вглубь комнаты. Саюри Накамура первым делом обратила внимание на пришедшего мужчину и раздраженно скривилась, напуская на себя вид плотной занятости.       – Живи, сегодня я за новенькой. – Отреагировал мужчина, чем привлёк внимание Каны. Та оторвалась от перекладывания одной большой кучи макулатуры в несколько поменьше и сразу же озабоченно посмотрела на настенные часы. – Пошли за мной.       Девушка поспешила неохотно возразить:       – Но Яга-сан, до конца рабочего дня ещё два часа... – Голос её звучал вяло, бегать по поручениям не хотелось, но ослушаться старших она не решалась.       Масамити мотнул головой, не принимая доводы ассистентки и махнул рукой в зазывающем за собой жесте. Поправив ещё неразобранную стопку отчётов, девушка поднялась со своего кресла и, стараясь не показывать воодушевления, поплелась на выход за учителем. Как только дверь учительской захлопнулась за спинами, натянутая формальность мгновенно испарилась:       – А почему Накамура-сан на тебя так реагирует? Вы с ней поссорились? – Поинтересовалась Кана, нагоняя собеседника, который только своей широкой походкой заставлял полутораметровую ассистентку заняться внеплановой пробежкой. Мужчина сдержанно рассмеялся и ответил, не поворачиваясь:       – Все девушки любят сплетни? - Риторически поинтересовался Яга, – Эта женщина помешана на своей ароматерапии: таскает всякие вонючие безделушки и палочки, от которых болит голова, стоит только мне зайти. – Выдержал небольшую паузу, – Пару раз выкинул — теперь дуется.       «Похоже, галантностью Масамити Яга не отличается»       Девушка не знала, стоило ли пояснять знакомому о том, что, как правило, все люди обижаются, если начать выкидывать их вещи без спроса, однако легче показалось просто сменить тему:       – А куда мы вообще идём?       Масамити на секунду задумался, нервно почесав подбородок.       – Знаешь, – коротко кашлянул, выискивая нужные слова в голове, – я давно думал о... мере пресечения идиотов-учеников. Я посчитал, что сегодня было бы полезно провести им повторную вводную лекцию, чтобы неповадно было.       Кана кивнула. Видимо, её присутствие было частью «адаптации» и убийством двух зайцев одним выстрелом. Тут понятно.       – Кстати, – продолжил диалог мужчина – как тебе наши самые способные ребята?       – Ты о... – Кана на миг задумалась, – Сугуру и... Годжо? Сатору Годжо? Я не знаю, вроде...– задумчиво приложила указательный палец к своим губам, выискивая в черепной коробке положительные или отрицательные вибрации в сторону студентов. – Могу сказать только то, что Сатору потрясающе умеет... сотрясать воздух.       Яга присвистнул и закивал, принимая такую интерпретацию образа белобрысого парнишки.       – Есть такое, рыбка. – поддержал Масамити, открывая дверь в небольшой класс под неуверенный женский смешок. Пропустив Кану внутрь, учитель тут же изменился в лице, принимая важный вид.       Яга размеренно вошёл в класс, однако остановился у доски резко. Злобно зыркнув на каждого присутствующего, мужчина оживился и прошёл вглубь кабинета, поставил стул у учительского места, кивком головы приглашая блондинку располагаться.        Ногучи, подпирая собой дверь, пошевелила руками, вежливо отказываясь, но, получив в ответ повторный кивок, сдалась и продефилировала на своеобразное VIP-место, ловя боковым зрением немые, но заинтересованные взгляды, от которых начинали гореть уши. Села, мельком оглядела зал — ни одного знакомого лица. Пришлось развернуться к доске, где Масамити уже рисовал какие-то круги и иероглифы.       – Итак, – довольно громко начал Масамити, плечи ассистентки испуганно дёрнулись, а легкие смешки прошлись по классу, – господа, мне кто-нибудь подскажет какого чёрта мы вообще тут собрались?       Вопреки стереотипам, ответ поступил практически сразу:       – Защищать людей, Яга-сенсей!       Блондинка повернулась на звук. Поднятая чисто символически рука говорившего принадлежала шатену с неряшливой причёской, однако, возможно, сейчас так модно. Ногучи пора бы привыкать к тому, что все учащиеся здесь едва ли младше ее самой и их разделяет только формальный статус.       – Я бы похвалил тебя Исида, но это слишком... абстрактно. – Масамити почесал небольшую бородку и на миг задумался. – Кстати, что ты тут забыл?       Исида замялся и указал пальцем на другого присутствующего, который предпочел в ответ закрыть лицо руками и тяжело вздохнуть.       – Я с Хадзиме за компанию!       По классу прошелся сокрушительный вздох сенсея, который не нашел ничего лучше, кроме как вернуться к теме монолога. В пол оборота развернувшись к зеленой доске, мужчина ткнул мелом в первый круг с подписью «Люди»:       – Итак, корнем всего является каждый, кто может назвать себя человеком. Маги, шаманы тоже люди, но в нас присутствует то, что красной линией отличает от прочих гражданских — контроль. – Твёрдая рука мужчины нарисовала две стрелочки, ведущие к кружочкам поменьше: «Маги» и «Не-маги». – Контроль чего?       Тот, кого студент-шатен представил как Хадзиме выпрямился, его лицо выражало безразличие до того момента, как глаз не зацепился за новую фигуру. Кана почувствовала на себе чужой взгляд и лишний раз предпочла не дышать вовсе. Темные глаза смотрели на пришедшую вместе с сенсеем девушку с аналитическим вниманием. Кажется, что по слегка подрагивающим девичьим рукам блондин что-то считал, после чего озвучил:       – Контроль проклятой энергии.       Ресницы Ногучи распахнулись и, кажется, веки перестали моргать вовсе. Кивнув, Яга нарисовал вокруг двух терминов в кружках круги побольше и в пару-тройку движений их закрасил. Шумно прочистив горло, мужчина продолжил:       – Если говорить в общих чертах, то всё живое на планете так или иначе может быть носителем проклятой энергии, но каждый человек, будь он маг или не маг, абсолютный производитель таковой. Разница только в её использовании... – Мужчина вновь приложил свободную руку к бородке, нахмурившись. – В этом... – Замялся. – Пожалуй, в этом и есть главное наше отличие. Люди не задумываются о подобных вещах и проживают свою жизнь обыденно, полную различных душевных болей. Обычно, один человек вряд ли способен дать выход проклятой энергии настолько, чтобы создать реальный вред для окружающих. Всё зависит от изначального задатка этой энергии, поэтому есть исключения, но, в основном, то, с чем мы боремся — это плод непредумышленной, но совместной работы от мала до велика.       Блондинка слушала чужую речь через силу: в голове велась битва между верой к хорошему знакомому и скептицизмом. Кане казалось, что её очень жестоко пытаются надурить и заставить уверовать в секту, коих с началом века стало, пожалуй, слишком много. Однако то, что она успела испытать на своей шкуре убеждало в обратном. Возможно, правда, что все находящиеся здесь живут несколько иной жизнью, чем то, что проживает она и все, кого она встречала на своём коротком пути?       Из мыслей выдернул очередной противный стук мела о гладкую поверхность.       – Поэтому, – Что же, Масамити Яга сегодня очень громкий, – есть мы, маги, которые не только контролируем собственную проклятую энергию, но также способны её использовать, чтобы устранять порожденные не магами проклятия.       Мужчина отвернулся к доске всем корпусом и начал что-то очень быстро и схематично молча зарисовывать, после чего повернулся обратно. На доске появился новый термин «Проклятия» и теми же самыми стрелочками упрощенно изображено их взаимодействие с «Маги» и «Не-маги».       «Деревья — это санитары леса, а маги — это санитары... не-магов?»       – Как же... допотопно.       Разбавил своим комментарием женский надменный голос. Прямо за спиной Хадзиме располагалась некая, кого Кана до этого пока не наблюдала в техникуме. Впрочем, не так уж много она и видела. Одним своим ослепительным видом девушка напоминала Сатору Годжо, да так, что блондинка предположила прямую родственную связь между этими двумя. Тогда почему настолько голубые глаза передались только одному?       Незнакомка качнулась на деревянном стуле и, судя по блаженному выражению лица, сладко потянулась. Облокотившись с новой силой обратно на парту, продолжила:       – Я будто бы слушаю что-то настолько очевидное, что... – девушка растянула губы в хитрой улыбке, – Яга-сан, тут есть лягушка в колодце, которая море не видала, я права?       Теперь точно внимание всех троих студентов было приковано к новой персоне, которая безуспешно старалась быть тише мыши. Кана неловко улыбнулась и открыла рот, чтобы произнести хоть что-то, но, успев издать только один звук, была прервана:       – Мей-Мей, ты помнишь, почему оказалась здесь? – резко бросил Масамити, – Ты фактически бросила Хадзиме Кикути, расторопно рвясь зачистить усыпальницу сама, не оценив реальное местонахождение проклятия, а он... – указал пальцем на блондина, который инстинктивно расправил плечи, – хоть и почувствовал верно зачаток проклятой энергии, но не остановил тебя, радостно побежал делать всё самостоятельно. В итоге чуть не пополнил коллекцию урн с прахом.       Ногучи схватилась за голову, чем привлекла вновь все глаза на себя.       «Они ходят по чертовым склепам?»

***

      – Знаешь, я не удивлена, что этот хряк не подумал о том, где ты будешь жить.       Кофепитие в конце рабочего дня с новыми коллегами позволило новенькой раскрепоститься чуть больше. До этого молчаливая Акико и вовсе оказалось приятнейшим человеком, хотя до этого блондинка была готова поспорить с тем, что она её невзлюбила изначально. В ходе непринужденного диалога выяснилось, что Кана Ногучи на голову младше всех остальных коллег: Акико Ямаде было двадцать шесть, Саюри Накамуре тридцать два, а Хирото Кобаяси и вовсе имел внуков в свои пятьдесят лет.       – Я ведь тоже даже не спросила... – вздохнула новенькая, рассматривая осевшую кофейную гущу. Кана сегодня проиграла по всем фронтам: испытала культурный шок, пережила истерику и, в конце концов, после работы будет, вероятно, отдыхать в кладовке, положив под голову упаковку из-под бумажных полотенец.       Хирото посмотрел на часы в кабинете и, кивнув самому себе, прошел к своему рабочему месту. Поставив допитую кофейную пару, мужчина взял с крючка под столом свой кожаный портфель и начал собираться, по всей видимости, домой. Акико тоже засуетилась:       – Слушай, Ногучи-сан, – начала Ямада. – Накамура снимает квартиру недалеко от работы, поэтому, возможно, она будет не против соседки? – Под конец предложения и без того мелодичный голос девушки вопросительно поднялся на пару тонов, а хитрый взгляд устремился на упомянутую коллегу.       Откликнувшаяся Саюри оценивающе пробежалась по фигуре новенькой блондинки, явно ища поводы вежливо съехать от подставы приятельницы. Скрестив руки, женщина по-детски надула губы:       – Не думаю, что Ногучи-сан будет приятно наблюдать, как свободная и без комплексов девушка будет приводить мужчин по выходным, а иногда и в будние дни.       Предмет диалога смущенно потупила взгляд, сжав в руках уже остывшую кофейную чашку.       – Всё в порядке, вы не должны задумываться об этом, я же могу попросить аванс настолько заранее? – На фоне всех прочих голосов Кана ощущалась очевидным ребёнком, который, вероятнее всего, прямо сейчас говорит и очевидную глупость.       Саюри от услышанного недоумевающе скривилась и, потоптавшись на месте, приняла решение:       – Всё же будет лучше, если хотя бы на этой неделе ты поживёшь у меня, если всё-таки согласятся, хоть я в этом и сомневаюсь. Бухгалтерия — это Ад.       Акико Ямада оживилась, сбрасывая со своих плеч проблему, а Хирото и вовсе уже исчез, словно тут его не бывало никогда. Похоже, он сам был далеко не из любителей предлагать свою помощь.       – Вот и порешали! – Не дожидаясь решения Ногучи, воскликнула Ямада. – Тогда, девчонки, я пошла! До завтра!       Девушка чуть ли не трусцой настигла скромный шкаф с уличной одеждой и в пару-тройку движений накинула модный рваный тренч на плечи. Помахав на прощание, брюнетка с традиционной японской внешностью и вечно улыбающимися угольными глазами покинула кабинет, стуча небольшими каблучками уже где-то за дверью.       – Надо же, Vivienne Westwood... Давно не видела на молодёжи. – Равнодушно прокомментировала Саюри, утыкаясь в раскладушку телефона. Тяжело вздохнув, женщина ещё с пол минуты похмурилась в экранчик и без капли сожаления громко захлопнула аппарат обратно, аналогично остальным начиная собирать свои вещи.       Создавалось чёткое впечатление, что сложившимися обстоятельствами Накамура недовольна, а, что ещё печальнее, в довесок пришлось отменить какие-то планы. По крайней мере, Кана позволила себе догадаться об этом из увиденного. Атмосфера стала неловкой, словно Ногучи приставили к женщине как стажёра с пометкой, что обучать та сможет только в свободное от основной работы время. Скверно.       – Масамити видел, что ты приехала с вещами... вот же балбес, даже элементарную математику не понял. – Причитала женщина, подкрашивая губы. Спрятав миниатюрное ручное зеркало обратно в сумочку, Саюри даже не догадывалась, как медленно, но верно сжимается и так худенькая женская фигура. Жалко, что ещё не придумали слово, которое бы описывало всю ту палитру стыда, которую испытывала Кана. – По техникуму его, блять, не найдёшь, даже если очень сильно захочешь. «А вдруг, может, он прячется?»       – Накамура-сан, пожалуйста, успокойтесь! – Почти взвыла блондинка, а после виновато прикусила губу, ссутулясь, чтобы вымученно поклониться. – Извините... У меня был насыщенный день.       Кто же знал, что за какие-то девять часов в Магическом техникуме мир Каны Ногучи перевернется верх дном: новые и, как на подбор, все со сложными характерами люди, шок-контент, за просмотр которого девушке будут платить зарплату, попытка в принятие того, что ей кто-либо вряд ли поверит, если она начнет рассказывать, что мир делится на материальное и духовное, которое способно навредить буквально, словно ты забрел в чащу леса и предложил местным плотоядным пожевать себя.       Проще говоря, голова болела перманентно.       Со стороны новой знакомой послышался смешок.       – Ладно-ладно, понимаю, забыли. Собирайся, я заказала нам такси.       Закатные лучики солнца норовили спрятаться как можно скорее, оставляя за собой небо, затянутое серо-голубыми тучами. Воздух к вечеру остывал. Ноябрьская влажность оседала на коже и волосах тонким слоем, от этого тело покрывалось мурашками — противными, назойливыми. Кана пожалела, что постеснялась брать с собой пальто. Теперь ей придётся прятаться за одной и той же кофтой до того момента, как ей выплатят хотя бы что-то. Впрочем, она же обещала десять минут назад снять сразу же квартиру, как только появятся деньги... Значит, новые теплые вещи подождут до зарплаты... а может и до следующего очередного аванса...       Кане показалось, что она наконец осознала настоящую взрослость. Не ту, что кажется свободой, когда не надо отчитываться перед ответственными, а ту, что сжимает горло тяжёлым бременем. Теперь за каждый её шаг отвечать только ей самой. Никто больше не придёт, не исправит, не скажет: «Ну ладно, в следующий раз».        Раньше за ошибки приходилось краснеть перед бабушкой. Та не ругалась, просто смотрела — этого хватало, чтобы внутри всё сжималось от стыда. Теперь же... Теперь не перед кем оправдываться.       Это оказалось хуже.       Вместо привычного смущенного жжения в щеках — тяжесть и неведение. Свобода больше не казалась лёгкой: каждый шаг вперёд означал, что назад дороги нет, а рядом нет никого, кто подскажет, куда идти. Ни подсказок, ни «нужно просто извиниться», ни бабушкиного молчаливого прощения.       Кана сжала кулаки. Метафоричный поводок от собственной шеи валялся на земле. Она теперь без хозяина.       – Эй, ты в порядке? Может к доктору лучше? – озябшего плеча коснулась женская рука, доставая сознание Каны обратно в Токио.       Обеспокоенный взгляд Накамуры скользил по бедной фигуре с неприкрытым беспокойством. Девушка встрепенулась и её окрашенные светлые волосы вопросительно распушились.       – В смысле? У меня ничего не болит... – Кана моргнула и на миг испуганно остолбенела. Когда она успела выйти из территории техникума? В памяти лишь обрывки: скрип двери, порыв ветра в лицо, и… всё? Сейчас — тут, напротив акцентной машины: желтый кей-кар с потускневшим оранжевым логотипом «JPN Taxi». Такси стояло около узкого выезда, его фары рассекали мелкий дождь. В нос бил запах сырого асфальта и ржавых взмокших поручней, смешиваясь с озоном, а в ушах теперь отчетливо раздавался шелест беспокойных влажных листьев и тихий гул мотора.       – Ты тащишься, как призрак – Фыркнула Саюри, а после, настигнув машину и разместившись на пассажирском, продолжила – Молчунья... Ладно, не важно. – Видимо, поняла, что не хочет забивать себе голову.       Ногучи посмотрела на внешний экранчик своего телефона, чтобы узнать время — понять, насколько долго длился этот провал в памяти.       «18:47»       Жаль, она не посмотрела на время прежде, чем выйти из техникума. Сейчас это уже не имеет никакого смысла.

***

      – Ну не-е-ет! – взвыл Обладатель Бесконечности, хватая от безысходности свои волосы. – Ты отошел от меня что ли, а?       Времяпрепровождение в компании своего однокурсника и, безусловно, друга всегда было неспокойным. Сугуру это понимал, за это и ценил спонтанно зародившуюся связь с наследником клана Годжо. Кажется, что первый триместр в качестве первокурсников Токийского техникума пролетел незаметно, оставив после себя ощущение, будто их тандем знает друг друга не какие-то жалкие несколько месяцев, а всю жизнь. Между ними не было ни границ, ни запретных тем, только скоротечные и, как кажется, бесконечные деньки.       Гето достал из кармана свой телефон и, распахнув, на мгновение сощурился, глядя на экран. Увиденное его разочаровало не хуже Годжо:       – Я 10 минут шел за тобой, как девчонка! – Рявкнул черноволосый, обращая почти хищный взгляд на друга. Будто бы это он был виной того, что отправка видео на телефон наследника клана была прервана без возможности продолжения. Неужели всё сначала? Ну уж нет!       Сатору разочарованно надул щёки, будто бы осознавая все несовершенство мира в его технологичном, так называемом, прорыве.       – Отстой. – Сделал вывод Годжо. – А в комнате вообще не ловит. – Это постскриптум.       Дуэт одновременно вздохнул. По комнатам идти не хотелось. Разве мог этот и без того скучный понедельник закончиться ещё хуже? Беловолосый юноша перестал терзать одну из своих уникальных черт, смазано опустив ладонь ниже, потирая шею. На мгновение его обычно оживленное лицо исказила знакомая Сугуру гримаса, когда за показной небрежностью скрывалась глухая, разъедающая скука. Она накатывала на Годжо волнами, заставляя то устраивать бессмысленный шум, то впадать в странное оцепенение. Сколько бы Сугуру ни наблюдал его в эти моменты, ему всегда казалось, что его друг не столько развлекается, сколько отчаянно пытается убежать от чего-то, возможно, от самого себя. Уголки губ брюнета дёрнулись вверх, и он поспешил отвернуться, чтобы не вызывать лишних вопросов. Беловолосый маг тут же издал звук, похожий на лопнувший пузырь. Идея.       – Как давно ты ел хороший рамэн, Сугуру? – Внешний вид наследника клана приобрёл задорный вид, а ноги вновь будто бы энергично отпружинивали от земли.       – В прошлую пятницу, Сатору. – Сдержанно ответил напарник, расслабленно облокачиваясь на стену. Достав свой телефон, парень окончательно принял положение типичного подростка с гаджетом.       Годжо приложил палец к губам, чтобы наиграть задумчивый вид. Он неубедительно начал, нужно по новой.       – Почему бы нам не сделать вид, что пятница — сегодня? – Начал обыгрывать ситуацию заново. – Брось, Сугуру, тебе разве хочется торчать в этой глуши вечерами?       Сатору Годжо был прав, «торчать» сутками напролет в месте, где из развлечений Гето может себе предложить только просмотр фотографий на телефоне и листание журналов, мягко говоря, не воодушевляло. Однако так просто согласиться парень не мог.       – Если Сёко пойдёт, то я тоже. – Озвучил условия авантюры Сугуру и вновь опустил взгляд на свой телефон, принимаясь листать фотографии, которые он видит каждый день напролёт с редкими пополнениями коллекции.       Через полминуты послышалось шуршание одежды и требовательные гудки телефона. Носитель Шести Глаз подчинился желанию друга, хотя суть этой «формальности» брать везде с собой и Сёко он пока что не раскусил. Иэйри была самостоятельной переменной в их группе, а в первое время вообще была будто бы не заинтересована в налаживании контактов с наследником великого клана. Причин Годжо не знал и уже, стало быть, отпустил ситуацию, однако со временем ледяное сердце Сёко Иэйри само собой растаяло, и та даже стала вставлять свои пять копеек в их мини-коллектив. Что же, по крайней мере, он ей сейчас звонит, чтобы пригласить поесть лапши. В прошлый и единственный раз он ей звонил, чтобы выудить конспект в ночь перед тестом по случаю окончания триместра. Не получилось.       На какой именно гудок Сёко подключилась к разговору с Сатору брюнет прослушал, но это не было важным. Ему почти с садистским удовольствием нравилось ставить Годжо в неудобное положение. Белокурому парнишке приходится работать шестеренками в интенсивном режиме, обдумывая, что он в принципе может сказать. Если Сёко присоединится, возможно, Гето перестанет быть своеобразным мостиком между этими двумя.       – Да? – Говорил Сатору. – Да-да! Сёко-тян, через полчаса... да! У Масамити Яги мы отпросимся, да!       «Признаться, я представлял, что им будет сложнее договориться.»       Погода за окном располагала съесть горячего супа, но выходить из общежития и почти час добираться до центра Токио в выбранный Годжо концептуальный модный ресторанчик отбивало всякий аппетит. С другой стороны, эта возможность, которую не стоит отпускать. Когда ещё у Сугуру получится поспособствовать обмену чашек сакэ между его единственными друзьями? Значит, в этот раз аппетиту придется прийти во время еды.       Сатору сбросил звонок и на окрыленных чувствах одним движением поднял свои очки с носа на макушку. Улыбка «от уха до уха» красноречиво намекала, что дело осталось за малым — посвятить в свои планы Масамити.

***

      Как только стены Токийского техникума скрылись за густыми деревьями окончательно, Иэйри Сёко потянулась в карман строгой юбки-карандаш за пачкой сигарет. Ловким движением схватив губами никотиновую трубочку с ментоловым ароматизатором, девушка зазывающе кивнула Гето, приглашая присоединиться к мероприятию. Отказался. Отрицательно покачав головой, брюнет тоже принялся искать что-то в карманах, где через пару мгновений нащупал хорошую металлическую зажигалку.       Для Годжо этот ритуал показался необычно диковатым, а в груди, вторя искре кремневого механизма, которую он до мельчайших подробностей успел разглядеть, зажглось неприятное чувство. В целом, оно прожило недолго.       – А мне? – Наследник великого клана в два шага нагнал компанию и, влезая между, развалился на чужих плечах. Одногруппница закашлялась.       Сугуру удивленно поднял брови, пряча зажигалку обратно в карман своих шаровар.       – Ты разве не говорил, что не куришь совсем? – Отлично, теперь все думают, что Сатору спросил глупость. Отвечать на этот вопрос он не станет.       Почувствовав, как тлеющая сигарета в руках Иэйри начала выделять никотиновый дым, спрятанный за резким запахом ментола, парень недовольно сморщился и обогнал товарищей, чтобы вся эта пакость не впитывалась в его одежду и кожу. Все равно Сёко слишком низкая, чтобы на ней висеть. Напустив на себя равнодушно-расслабленный вид, Годжо придумал, что лучшей позицией станет кураторство всей компании до точки назначения.       Разговор стал более-менее склеиваться только к тому моменту, как только Сёко поинтересовалась, куда эта парочка уезжала на выходных. Беловолосый маг только рад был рассказать, как все прошедшее воскресенье он и Сугуру Гето расследовали дело одного действующего онсэна, в котором периодически тонут посетители и, по заверению местных жителей, кто-то невидимый тянет людей на дно.       – И это заняло у вас весь день? – вопросительно хмыкнула Сёко, рассматривая, как выглядит ее маникюр на руке, держащей дотлевающий огрызок сигареты.       Сугуру поспешил уточнить, чтобы сохранить свою репутацию:       – Хозяева попросили обойтись без заметного ущерба. Проклятие же умело перемещаться с одного источника в другой по канализации, поэтому просто схватить было... нереально. – Свои слова Гето подкреплял жестами, которые, по большей степени, логически понятными были только ему самому. Годжо молча кивал, сдерживая подступающий смех. – Ещё у меня нет настолько маленьких проклятых духов, способных достать его из канализации...       – Поэтому мы сняли все шмотки и расслаблялись в источнике до тех пор, пока это глупое существо не возжелало дернуть кого-то из нас! – Наследник клана схватился за живот и его хохот стал отражаться от всех стен в ближайших ста метрах.       Иэйри Сёко удивленно захлопала ресницами. Да уж, она не хочет даже представлять, как эти оба плавали нагишом, готовые схватить что-то, готовое мазнуть своим присутствием зону досягаемости их рук. Переведя взгляд со сложившегося почти напополам Годжо в сторону брюнета, девушка слегка разочарованно поджала губы: Гето, приложив руку ко рту, еле сдерживал глупую улыбку, однако слегка подрагивающие плечи выдавали эмоции шамана с потрохами. Не удивительно, что они друзья.       – Та-а-ак, я поняла, спасибо. – Поспешила закрыть тему девушка, тем самым прекращая поток нежелательных мыслей. Потушив бычок сигареты об урну с мусором, шатенка нахмурила нос, обращая внимание на небо, с которого на нее смотрела только одна большая туча. – Давайте поспешим, погода мерзкая.

***

      Небольшой ресторанчик «Тацуми» ютился в переулке рядом со станцией Сибуя. Плотно зажатое местечко между, вероятно, жилыми домами, встречало подошедшую троицу во многом от стереотипов знакомой красной вывеской. Внутри действовала выдаваемая автоматом талонная система. Значит, Годжо на правах угощающего будет ожидать у стойки и угадывать готовые подносы по содержимому мисок. Благо, больше ничем примечательным ресторанчик не отличался.       – Почему именно это место? – Логичным вопросом задался Сугуру, пока его друг уже протягивал монетку с номиналом в 500 йен в автомат, будто бы уже не глядя знал, за чем конкретным он пришел.       – Гето, всё просто: – Не поворачиваясь на компанию, обладатель Бесконечности приподнял сжатую в кулаке ладонь перед собой. – Во-первых, тут нет очередей. – Разогнул первый палец. – Во-вторых, вкусно. – Второй. – В-третьих, не дорого. – Третий. – Не поведу же я своих несовершеннолетних друзей-студентов в дорогущее место! Или вы хотели?       Иэйри Сёко закатила глаза.       – Ребят, я такая голодная, поэтому давайте сделаем уже хоть что-то.       Годжо согласно закивал головой и, нагнувшись, достал бумажку с латинскими буквами и цифрами вперемешку. Посмотрев на талончик и довольно улыбнувшись, парень его смял и засунул в карман. Всё равно посетителей больше нет, вряд ли они запутаются в заказах, выдаваемых кухней через окошко.       Разместившись компанией у единственного большого деревянного столика, вновь загудели непринужденные разговоры. В основном, темы касались личных ожиданий от ближайшего будущего, о едком никотине, приправленном ментоловой зловонностью и о том, как же быстро наступают сумерки в ноябре. Вскоре к их компании присоединилась заказанная еда, а к темам разговора — кто из них больше хотел есть. Сатору, обжигаясь, дул на ложку с бульоном, оставляя жирные пятна на бумажной салфетке с логотипом забегаловки — Рюдзином, обвивающим палочки для еды. Вскоре за окном загорелись желтые уличные фонари, дополняя уютную атмосферу так, что даже грубые лакированные скамьи перестали быть проблемой.       – Сугуру, – Внезапно начал Годжо, – помнишь ту нервную девчонку, с которой мы в начале дня пересекались?       Брюнет остановился от поедания наиболее приглянувшейся закуски и молчаливо ответил вопросом на вопрос многозначительным взглядом. Он прекрасно понял, про кого спрашивает его друг. Только вот почему он решил заговорить о ней сейчас?       – Ну так вот, не кажется ли тебе странным, что Масамити Яга так трясется за эту девку? – Сёко пока не спешила влезать в разговор, в кои-то веки давая Сатору договорить. – Ну типа... У неё правда будто бы не все дома... В башке имею в виду.       – Ты хочешь сейчас это обсудить? – Сугуру Гето не понимал, почему беловолосого мага повело в эту тему, но чем больше Сатору пытался уточнить мысль, тем, как кажется, брюнет больше заражался от напарника схожими тараканами.       Годжо снял свои очки, начав медленно протирать конденсат от горячего пара из своего рамэна. Казалось, что так называемая Ногучи Кана словно пиявка прицепилась к его естеству.       – Не знаю, Сугуру. – Замолчал на миг, обдумывая следующие слова. – Я думал, что ты тоже ещё никогда не видел настолько кипучей проклятой энергии в обычном человеке.       Голубоглазый друг был прав. Гето тоже был впечатлен неспокойствием энергии новой знакомой, однако в тот момент он логично списал эту особенность на то, что все те разы девушка была в стрессовом состоянии. Задерживать свое внимание в те пару моментов их встречи брюнет тактично не хотел. Мало ли что могло случиться в жизни, где единственным вариантом было укрытие в стенах Магического техникума. Ах, точно, Масамити Яга не просто так приволок незнакомку в техникум. Что-то произошло.       – Эй-эй! – Отозвалась Иэйри, привлекая к себе внимание компании. – Масамити-сан кого-то укрывает в нашем техникуме?       Переглянувшись, Сатору было уже хотел начать свой рассказ о том, как прошел его день в подробностях, однако Сугуру прервал обладателя Бесконечности несколько быстрее, чем тот успел открыть рот и набрать воздуха в легкие:       – Это еще не доказано, поэтому давайте не будем портить себе вечер теориями заговора.       Почти выплюнув эти слова, Гето ссутулился. Годжо успел поселить волнение в голове друга. Кана не была похожа на остальных его приближенных, которые день за днем отсиживались за дверьми своего кабинета. Она, очевидно, была слишком молода и слишком эмоционально неустойчива, а также совершенно точно не знала, чем конкретно тут занимаются.       Сёко и Сатору довольно бодро отвлеклись или хорошо делали вид, что тема разговора им сразу же перестала быть интересна, чтобы не драконить Сугуру. Брюнет же, обратив внимание, что компанию увлекли уже совершенно другие истории, тоже постарался откинуть нерешенную задачку в дальний участок мозга. В конце концов, он и так постоянно навязывается туда, куда не следует, а ещё номер свой раздает почти пошло. Ладно, это было всего один раз в жизни. По крайней мере, она же вряд ли его сохранила. Надеется, что точно нет.

***

      Квартира Накамуры была небольшой, но просторной, так как всевозможные предметы интерьера и прочие излишки хозяйкой будто бы не приветствовались. Ногучи уже почти подумала, что коллега сняла ее только вчера, однако спонтанно разбросанные жестяные банки из-под пива красноречиво намекали, что дело кроется не только в общей необжитости. Скромно улыбнувшись, Кана не могла себе найти места, продолжая стоять у порога, пока на это не обратила внимание Саюри:       – Все в порядке, проходи. – Женщина спешно сняла свои сапоги и, оставив их валяться у порога, прошла внутрь. Через несколько секунд послышался шелест мусорного пакета и в коридоре вновь показалась фигура Накамуры, подбирающей разбросанный мусор по квартире. – Прости за бардак, я тут не часто бываю.       Сообразив, что стоять так и дальше будет уже слишком странным, блондинка, не нагинаясь, с помощью одних ног скинула ботинки и поплелась вглубь квартиры. Столь тесное знакомство с человеком, который знаком максимум десять часов смущали. Не только Кану, но и, очевидно, Саюри.       – Можете не убираться ради меня, Накамура-сан, – Девушка неловко потопталась на месте, осматриваясь, – я все понимаю.       Женщина, как показалось, не обратила на эту реплику никакого внимания, сконцентрировано вылавливая то, что неугодно глазу. Собрав за минуту приличный пакет, Накамуру нашла легкая отдышка, однако по слегка светящимся глазам было понятно, что та довольна проделанной работой.       – Может по баночке пива с какими-нибудь закусками? Кальмаров любишь?       От такого до неприличия прямого вопроса щеки девушки порозовели. Вот так живут взрослые одинокие женщины в Токио? Единственной женщиной в жизни Каны до этого момента была только родная бабушка, которая была столпом традиционных ценностей, вплоть до отдачи приоритета штанов платьям и юбкам: девушка должна быть скромной, кроткой, мудрой и непорочной. Безусловно, сумасбродное поведение Каны, когда та ещё только-только начала ощущать на себе последствия первого бума гормонов не давали старухе покоя, но какого ребенка вообще волнует чужой покой? Саюри Накамура кардинально отличалась от бабушки: эта женщина носила яркий макияж, длинные ярко-красные ногти, подчеркивала всю свою женскую стать заигрывающим вырезом декольте, а сладкие духи дразнили не только мужское, но и женское внимание, когда ее распущенные каштановые волосы свободно качались туда-сюда. Да уж, если задуматься, то Ногучи на ее фоне с легкостью могла сойти лишь за замухрышку, а благодаря ранее наспех смытому макияжу струей ледяной воды в стенах техникума тем более.       – Мне еще нет двадцати... – Почти виновато протянула Ногучи. Верно, ей очень хотелось помимо навалившихся тягот взрослой жизни вкусить и ее прелести. Стало быть, не будь прелестей, то люди бы и не взрослели, верно? Жалко, что Саюри, как настоящая взрослая, должна пресечь акт извращения подростка и тактично сменить тему разговора, узнав новые детали о молодой коллеге.       – Круто быть молодой, можно пить без похмелья, да? – До уже почти зажмурившейся со стыда девушки донеслась смешливая реплика, от чего та изумленно вылупилась на женщину. – Давай дуй в ванную, я после тебя и, пока ещё не поздно, поболтаем еще.       Ладони моментально вспотели.       «Она такая... крутая.»       Развернувшись на одних пятках, Кана интуитивно пошла в сторону ванной комнаты, однако стоило ей почти скрыться в полутьме дальней части квартиры, как Саюри вновь окрикнула, останавливая девчушку:       – Стой! Полотенце личное хоть есть? – В ответ из коридора женщине раздался протяжный стон. Накамуре ничего не стоило прямо сейчас задаться вопросом, что еще из необходимых для жизни вещей девчонка не взяла, но проще, судя по общему скромному размеру сумки, отталкиваться от того, что она все-таки не забыла. – Поняла. У меня там есть чистое, можешь посмотреть в шкафу под раковиной.       Как только раздался характерный звук закрывшейся двери, Саюри позволила себе разместиться на диване. С темного отражения телевизора на нее смотрела уставшая женщина, которая с неохотой оставалась в своей квартире и каждый раз искала способы заснуть в чьей-нибудь чужой постели. Ей казалось, что в следующий раз она проснется там, где ей скажут, что впредь она больше не обязана ходить на чертову работу. Теплые большие руки обнимут так, что теперь больше не придется находиться в компании тех, с кем ей неинтересно. Естественно, что сейчас Накамура находится в отношениях, однако эти встречи всегда начинаются с СМС на телефоне, неловких фраз, брошенных, чтобы никого из них не терзали крохи совести, смазанных поцелуев, секса, а после утром никто не обнимал и Саюри молчаливо уезжала в Токийский техникум, откуда возвращалась уже в свой дом. Ей же даже не платят за секс. Просто вечно что-то не сходится, будто бы никому уже не нужна любовь. А ведь Саюри её всё-таки желала.       Рука потянулась к голове, чтобы растрепать волосы и стыдливо отвести взгляд от отражения телевизора. Может быть, маленькая девочка внесёт в привычный одинокий уклад свою каплю уюта, и они хотя бы смогут болтать по вечерам? Да, славно. Может быть, Саюри не хватало ещё одной женщины рядом.       В ванной послышался шум воды. Кана, стоило только ей протянуть руку под поток, наполняющий маленькую ванну, блаженно прикрыла глаза. Теплая, почти горячая вода, обдающая тонкие девичьи пальцы, прогревала продрогшие кости. Чертовски тяжелый день подошел к своему концу. Слегка удушливый, но такой необходимый пар быстро наполнил скромную комнатку в желтоватой плитке, от чего кожа под одеждой зачесалась, требуя хозяйку сбросить с себя все вещи и усесться в воду, слегка подогнув к туловищу ноги. Пускай так, зато тепло, мокро и спокойно. Прошла минута, две, десять.       Девушка глубоко вздохнула.       – Интересно, как там сейчас бабушка? – полушепотом спросила Ногучи, обняв колени. Рабочий переезд в Токио дался тяжело и по причине отсутствия возможности посещать больничную палату, с другой стороны, если бы Кана всё-таки осталась в Киото, то тоже вряд ли отличилась регулярным появлением. Было стыдно, что пока она ничего из себя не представляет и не может дать, когда того требует ситуация.       Чтобы окончательно не раствориться в воде грустной лужей, блондинка хлопнула двумя руками по лицу, с которого уже начали стекать капельки пота и, схватив душевую лейку, обдала голову контрастной прохладой. Через мгновение волосы стали мыльными, а настрой вновь приподнятым.       Послышался короткий стук в дверь.       – Кана-тян, всё в порядке? – Это была Накамура.       Ответ последовал не сразу, однако практически сразу шум душевой лейки окончательно прекратился, а ещё через секунд двадцать двери распахнулись.       – Да, из-за погоды захотелось погреться подольше. – ответила Ногучи, на ходу натягивая ночную футболку. С растрепавшихся волос единично стекали капли, моча серую ткань, от чего та становилась больше похожа на сырой асфальт за окном.       Женщина улыбнулась.       – Я постелила тебе диван в гостиной. – Дождавшись, когда новая соседка освободит умывальную комнату, Саюри ловко, словно кошка, проскользнула туда же. – Сама на нём спать не могу, иначе меня замучает спина, извини уж недружелюбную хозяйку. – Женственная улыбка на секунду сменилась по-детски высунутым языком, после чего двери захлопнулись, оставляя красотку наедине со своими личными спа-процедурами.       Кана лишь глупо похлопала влажными ресницами, а после, приняв и такую сторону своей коллеги, направилась по коридору в гостиную. Диван был действительно постелен, также на нем аккуратно сложен плед с абстрактным принтом, а сверху красовалась небольшая воздушная подушка. В качестве положительной оценки за проделанную новой знакомой работу, Ногучи благодарно зевнула и, уместившись причинным местом на новом ложе, расслабилась. Горячая ванна разморила, а стоило блондинке уже с подушкой на коленках расслабить мышцы, так сразу веки налились свинцом, прося прикрыть глаза хотя бы на минутку. Выдохнув весь воздух из легких, Кана сдалась и погрузилась в желанную дрёму. В конце концов, Накамура-сан разбудит, когда вернётся с ванной и они ещё поболтают, верно?

***

      Навязчивый рингтон мобильного телефона медленно разбудил блондинку. Та, жмурясь от забредшего в комнату солнца, лениво потянулась и, выпрямив руку, притянула вибрирующий уже в ладони аппарат ближе к лицу. Первым делом увидев, что часы показывают десять утра, глаза Каны округлились, а по затылку прошелся табун виноватых мурашек. Распахнув мобильник, девушка сразу же узнала побеспокоившего — Масамити Яга.       «Ну конечно... Поручился вчера, а я уже облажалась. Идеально.»       Закусив губу, Кана ещё пару секунд в панике гуляла взглядом по комнате в поисках хоть какого-то оправдания. Идей не было.       – М-да? То есть... – Протянула Ногучи тревожно. Сглотнула. – Прости. Мы с Накамурой-сан... кажется, проспали. Не знаю как.       На другом конце раздался кашель.       – С Саюри Накамурой? – Спросил знакомый голос мужчины. – Кана-чан, ты у неё живешь? – Уточнил.       Девушка встала с тёплого дивана и, прямо на ходу разминая затёкшие суставы ног, начала недоумевающе оглядываться. В свете наступившего дня эту квартиру она видит впервые.       – Долгая история... – Съехала с темы блондинка. – Сейчас я её разбужу, и мы выдвигаемся. Прости ещё раз, буквально через полчаса будем!       Босые ступни шлепали по теплому полу, пока Кана пробиралась по узкому коридору. Ванная слева. Значит, спальня должна быть...       «Вот эта дверь.»       Пальцы сжали холодную ручку как раз в тот момент, когда Масамити вздохнул в трубку.       – Хорошо, но, знаешь, обычно Накамура никогда не...       – Её здесь нет. – Перебила Ногучи, распахивая дверь. Это действительно была спальня, однако кровать была заправлена так, словно женщина либо ушла раньше, либо вообще не ложилась. Но это же бред? Они ведь вместе зашли, и Накамура точно пошла в ванную.       – Что? И где тогда? – Задал уточняющий вопрос Яга, на заднем фоне что-то зашумело. Видимо, откуда-то встал.       Прикусив нижнюю губу, Кана ухватилась за мысль, что в последний раз свою коллегу она видела уходящей в ванную, а после её никто не будил и даже звук шумной входной двери сон не тревожил. Сглотнув, блондинка осознала, что то, куда ведут её собственные мысли абсолютно бредово, но больше вариантов спросонья в голову не приходило.       С шумом выпустив из носа воздух, девушка резко распахнула дверь в маленькую ванную. Иногда бредовые мысли действительно решают загадки.       Свет был до сих пор включен и всё так же освещал желтоватую мелкую плитку, средних размеров круглое зеркало над раковиной с мелкими разводами от частого запотевания, аккуратная квадратная раковина, на которой стояла небольшая косметичка хозяйки квартиры и зубная щетка, ещё более желтая пластиковая табуретка и сама Саюри Накамура. Точнее, предположительно она. До краев наполненная ванна, внутри которой очевидно различить можно было только выглядывающие женские коленки и бледные ладони со знакомым красным маникюром, посмертно сжимающие края ванны. Туловище, по которому можно более просто опознать коллегу, было погружено в воду. Вода густо-красная, слегка вспененная, через которую невозможно разглядеть, что лежит на дне. Пытаться не хотелось. Оцепеневшее тело Ногучи дёрнулось, когда в нос на вдохе ударил запах железа. Той же мокрой ржавчины на железном заборе, который она почувствовала вчера вечером, собираясь поехать на такси в эту квартиру.       Живот скрутило, а лицо и спину обдало холодным потом. Рвотные позывы сложили пополам, но пустое содержимое желудка только с болью надрывалось в спазмах с характерным звуком. Телефон упал на доски пола.       – Алло! – Почти гавкающие вскрикнул мужской голос из телефона. – Кана! –Пауза. Дыхание мужчины сбилось. Куда-то торопился. – Что происходит?!       Слюна во рту стала вязкой и противной, а в ушах громко пульсировала кровь. Разум пытался собраться с мыслями. Нужно дышать.       «А вдруг она?..»       – Масамити! – Вскрикнула, чтобы услышал. – Плохо! Ей плохо! Прошу, пожалуйста!       Горячие слёзы брызнули из глаз. Так и не распрямив спины, Кана в панике выскочила из коридора и с глухим стуком рухнула на пол, как назло, безмятежно освещаемый солнцем. Ослепляющие лучи резали глаза, но их тепло медленно оживляло одеревеневшие конечности.       – Масамити! Масамити!! Масамити!!! – Ладонями, давящими на уши, Кана пригвоздила себя к земле. Лоб прилип к почти горячему паркету. Было неясно, доносились ли до микрофона мобильного телефона рыдания навзрыд, а также непонятно было и то, сколько это продолжалось, прежде чем раздался требовательный стук во входную дверь.       Дышать казалось роскошью.       Слегка смещённый прямоугольник солнца на полу подсказывал, что прошло не более часа. Кана, почти не моргая, наблюдала, как свет медленно скользил между его трещинками. Тело ощущалось обезвоженным, а глаза нещадно жгло, будто бы она рыба, выброшенная жестоким океаном на гальку. Чтобы осознать, что стук исходит из реального пространства, а не из изнеможденного сознания — человеку за дверью пришлось предпринять как минимум три попытки достучаться.       В конце концов, дверь открылась.       Масамити Яга ворвался в квартирку не разуваясь, неприятно задев плечом хрупкий силуэт подопечной. Пошатнувшись, девушка не смогла совладать с головокружением и ослабевшие от шока ноги фатально качнули тело в сторону. Однако за плечи кто-то поймал. Подняв голову, Ногучи даже не пришлось фокусировать взгляд, заприметив знакомое белое пятно перед лицом — Сатору Годжо.       Кто-то из них точно говорил, но медитативно наполнявший перепуганные легкие смрад медленно начавшего разложение тела осел пробкой в ушах.       Не отпуская худых плеч, Сатору развернулся на 180 градусов прямо на пороге квартиры и аккуратно закрыл за собой дверь, навалившись к ней спиной. Оказавшись в стареньком подъезде, Кана, постепенно осознавая произошедшее, уткнулась лицом в пиджак парня, чтобы успокоить дыхание, теперь уже без сладковатого привкуса.       – Ну и ну! Опять ты? Может, перед тем как реветь, объяснишь, как ты это делаешь? – Парень смотрел на сдавленно хлюпающую носом знакомую сверху вниз. Пальцы на плечах блондинки сжались, прикладывая некоторую силу, чтобы прервать излишний в их недолгих взаимоотношениях тактильный контакт.       Губы Каны дрогнули, но вместо ответа из горла вырвался лишь высокий звук, словно она игрушка-пищалка. Икота.       Годжо скривился.