Как нам двигаться дальше?

— Святой? Его глаза распахнулись. Техник снова толкнула его, легонько постучав по боку, пока он лежал на полу. Камень. Холод. Усталость от эмоционального потрясения всё ещё ощущалась в груди. Он хмыкнул и перевернулся. Она отступила, слегка заикаясь, когда поняла, что он уже встал. Почему она стоит, а не лежит? Он что, проспал? — Доброе… утро, Арти, — пробормотал он, глядя на неё. Она стояла, заложив руки за спину. Её поза казалась немного нервной и немного печальной. — …Что-то не так? Он пожалел о своём вопросе в тот же миг, как задал его. Конечно, что-то было не так. Она начала было говорить, но потом замялась. — …Я просто… дам тебе проснуться, — пробормотала она, отворачиваясь. Она быстро нырнула в туннель и вышла наружу. Забеспокоившись, Святой поднялся, размял ноги и пополз за ней. Пронизывающий ветер пробирался сквозь его шерсть, скользя по коже, уже озябшей от одиночества. Арти ждала его. Он встал и слегка наклонил голову, не решаясь что-то сказать. — …утро, — пробормотала она. — …И тебе тоже, — ответил он. — …Ты… — Я в порядке, — перебила она. — …Хорошо это или плохо. Я просто… Она вздохнула и убрала руки за спину. — …Хотела сделать всё правильно. На этот раз… Думаю, да. Она держала в руках цветок кармы, довольно помятый. Его стебель был согнут, а лепестки поникли, но его крестообразная структура блестела ярким, сияющим красным цветом, как ни у одного другого цветка. Он никогда раньше не видел такой окраски или, возможно, просто не помнил. Она слегка вытянула руку, словно предлагая ему что-то. — …Что… Что сделать? — спросил Святой. Её взгляд метался из стороны в сторону. — …это, я полагаю, — пробормотала она. — Я… Я собиралась тебе сказать. Он продолжал молчать, не зная, что сказать. — …ну, знаешь. Что я… — она снова вздохнула, — …я собиралась признаться. До того, как… Он слегка вздрогнул, осознав это. — …Это для меня? — спросил он. — …Ага. Святой помедлил, а затем взял цветок из рук Техник. Он осторожно покрутил его в пальцах, наблюдая, как переливаются красные и золотые цвета на утреннем снегу. — …Что это?.. — Это кровь. Красная штука — это кровь, — перебила Арти, глядя на грязь, — …я взяла его с поля, где… уронила. Святой посмотрел на неё, потом снова на цветок. В его закрытых глазах вспыхнуло чувство. Она была так близка. Она была всего в нескольких шагах от реальности, о которой они оба только мечтали. До того, как война, кровопролитие и ненависть снова разлучили их. Она принесла ему сгусток кармы, как и он ей, чтобы укрепить их дружбу. Все эти циклы назад. И вот они здесь. Как и прежде. Так близко и в то же время так очень, очень далеко. — …Это прекрасно, — тихо сказал он. Она начала было говорить, но остановилась. Выражение негодования и вины на её лице сменилось мучительной нежностью. Казалось, она не могла поверить, что он лжёт. Он не был одним из них. Подарок был великолепен. Святой опасался, что он может рассыпаться в его руках, если он не будет осторожен. Он держал его со всей грацией небес и пустоты, и даже больше. — …Куча исчезла, — пробормотала Техник, выходя из транса. — Стервятники, должно быть, за считаные минуты обглодали её наполовину. Они, наверное, уже вернулись за добавкой… Он повернулся к ней, оторвав взгляд от цветка. — …Ты посетила это место ради этого? — спросил он. — …а как же? — небрежно спросила она. — …Я… спасибо, — тихо сказал он. — Я… я очень горжусь тобой. Она фыркнула. — Тебе не стоит этого делать. Святой шагнул к ней и взял её за руку. — Арти… — Не трогай меня, Святой, — перебила она, отдергивая руку. — Я этого не заслуживаю. — Арти, ты же знаешь, что это неправда. Ты… — Я не заслуживаю награды, Святой! — огрызнулась она. — Ты это видел! Ты это чувствовал! Ты это слышал! Я не собираюсь, чёрт возьми, уходить с тобой в закат, хочу я этого или нет! Святой, заикаясь, слегка отступил назад. Его сердце сжалось от страха. Отказа. — Чёрт возьми! — закричала Арти. Она ударила кулаком по стене у входа в убежище. — Прости, Святой, прости! — воскликнула она, неуклюже беря его за руки, как он делал с ней. — Мне больно, мне… мне больно причинять тебе боль, но я… я не могу просто уйти! — П-подожди, Арти… — начал Святой. — Прости, мне так жаль, я… Святой, я… я не знаю, что делать…! Она уткнулась лицом в его плечо и застонала, как будто её ударили ножом. Он в замешательстве помедлил, а затем притянул её к себе. Почти сразу же она начала отстраняться. — Нет, нет, нет!.. — Арти! — быстро сказал Святой, усиливая хватку. Она подняла голову и посмотрела на него полным боли взглядом. — Дыши, — тихо сказал он. — Вдыхай. Сосредоточься на разуме, а не на сердце. — Нет, я не могу, я не могу!.. — Техник. Она слегка успокоилась. — …Дыши, мой друг. Она пошевелилась в его объятиях, пытаясь одновременно отстраниться и прижаться к нему. Святой опустился на колени прямо в тонкий слой утреннего снега и положил руку ей на щеку. Они молча смотрели друг на друга, и Святой чуть приоткрыл рот. Глядя в его едва приоткрытые глаза, она впервые могла быть уверена, что покраснела. Её щёки вспыхнули ярким красновато-глиняным цветом, обычный землисто-багровый оттенок стал светлее, а оттенки страсти изменились. Она больше не была окровавленной и мрачной; она казалась ему воплощением тоски. Она была прекрасна. — С-Святой, я не должна… — Не думай о том, что ты должна или не должна. Ты наказываешь себя сильнее, чем может исцелить моё присутствие. — мягко сказал он, проводя большим пальцем по её сияющей красной щеке. — Дыши. Её уши покраснели от смущения и страха. Она слегка отступила назад. — Дыши, — тихо повторил он. После секундного колебания она сделала так, как он просил. Она не сводила с него глаз, пока они синхронно дышали, её грудь вздымалась, но успокаивалась. Он хорошо знал это выражение её лица. Он видел его, когда они спали рядом или когда он проявлял к ней какую-нибудь привязанность. Её тревоги, крики, тысячи эмоций, слишком сильных, чтобы чувствовать их все сразу. Но вместо того, чтобы отпрянуть или спрятаться в его шерсти, она крепко держалась. Ее дыхание выровнялось. Ее уши снова приподнялись. Страх исчез из ее глаз. Румянец так и не сошел с ее щек. … — …Лучше? — тихо спросил он. — …да, — подтвердила она после долгой паузы. Он убрал руку с её щеки. Через несколько мгновений румянец на её лице исчез. Слизнекоты сидели на коленях в утреннем снегу, всего в нескольких сантиметрах друг от друга. — …А теперь… скажи мне, что ты чувствуешь, — осторожно спросил Святой. Её одноглазый взгляд метался по сторонам. — Обо мне. О том, чего ты заслуживаешь. — пояснил он. — Простыми словами. Это нормально. Техник некоторое время в задумчивости смотрела в землю. — Я… э-э… — она посмотрела вниз, затем откашлялась. — …Я не… Я этого не заслуживаю, верно? — она запнулась. — Я… я знаю, что не должна себя ненавидеть… но… чувство вины важно. Ты… ты говорил мне об этом… Он слегка наклонил голову, перебирая в памяти события. Дымоход. Откровения. Её рецидив сразу после того, как он узнал о её детях. — …Да, это так, — признался он. Святой не решался продолжать. Одна его часть хотела попытаться убедить её, что они могут просто двигаться дальше. Более рациональная часть неохотно признала, что она права. — …Я признаю, что возмездие имеет право на существование, — тихо сказал он. — Хотя и редко в физическом смысле. Я действительно считаю, что важно… чтобы неудачи не вознаграждались. Оба мысленно вернулись в тот момент. Тот удивительный, ужасный момент. Святой вздохнул. — …Могу я поговорить с тобой от своего лица, Арти? — спросил он. — Не как твой… божественный проводник или кто-то ещё, кем я могу быть в твоей голове. Как друг. Как я сам. Она на мгновение застыла, а затем кивнула. Святой сложил руки на коленях и лениво помахивал хвостом по снегу, перебирая пальцами цветок кармы. — …Я поцеловал тебя, потому что люблю тебя, Арти. Она почти незаметно вздрогнула от этих слов. — …Всю тебя, — добавил Святой. — Включая плохие части. Я… я не знал, что ещё может это доказать. И… возможно, я просто хотел этого… Он почувствовал, как его начинают терзать угрызения совести, а обвинения в эгоизме разъедают его изнутри. — …Я сделал это не потому, что это было правильно. Возможно, это было… неправильно. С точки зрения того, как следовало поступить в этой ситуации… — с грустью признался он. Она вздрогнула, когда он начал говорить, но по мере того, как он продолжал, выражение её лица становилось всё более мрачным и покорным. Как будто он подтверждал её опасения. — …Но это не значит, что я об этом жалею, — добавил Святой. Она слегка оживилась. — Н-нет, если только ты не жалеешь, конечно. Я не… — быстро начал он. — Нет, нет, не надо, — перебила она. — Я… я… я не жалею. Она взглянула на цветок в его руке. — …Я всё ещё… я всё ещё это чувствую, — пробормотала она. Сердце Святого согрелось, несмотря на холодную атмосферу и тон. На некоторое время воцарилась тишина. Холодок в его душе подсказал ему, что нужно заговорить. На этот раз по-другому. Как проводник, а не друг. Сказал ему, что она не заслуживает ни его любви, ни чьей-либо любви в данный момент. Но он не мог заставить себя сказать это. — …что… что мне делать? — спросила Техник. — …чтобы двигаться вперёд? — спросил он. — Д-да, да… Он попытался найти ответ в своей голове, но ничего не придумал. Всё, чего он отчаянно хотел, — это найти способ оставить всё это позади. Тогда, может быть, любовь, которую они так и не смогли в себе взрастить, наконец-то расцвела бы. Но он не нашёл пути, который привёл бы их к союзу. Только тихое негодование, скорбное молчание и ненависть, слишком глубокая, чтобы её можно было преодолеть. Он попытался найти, что сказать. Ради неё. — …Я… я могла бы… — начала бормотать Техник. Она остановилась, когда он слегка пошевелился, снова выйдя из задумчивого состояния. — …Что? — спросил он. — Нет, это… это глупо, — пробормотала она. — Я не против. Что это было? Она спокойно смотрела в землю. — …извиниться. Святой склонил голову набок. — …я знаю, где можно найти пару цветных жемчужин. Обычно им это нравится, — объяснила она. — …сделать несколько взрывных наконечников. Может быть… пообещать никогда не возвращаться. Просто… попробовать… Он понял, о чем она говорила. Мусорщики. Живые. … — …Я… думаю, это отличное начало.

***

… Итак. Это было все. Любовь. Естественно, она всё испортила ещё до того, как всё началось. Арти вскарабкалась на ещё одну опору и, уперевшись ногами, затем прыгнула на металлическую башню и вонзила в неё когти. Она вела их вверх по башне, куда взбиралась каждый день, пока он выздоравливал. Отчасти потому, что ей показалось, будто она видит там жемчужину, но в основном потому, что единственный другой путь к месту назначения пролегал через неё. Если только они не хотели идти через туннели, кишащие живой травой. Она с трудом поднялась на выступ, где её ждал Святой. Она избегала его взгляда, когда он пытался встретиться с ней глазами. Она всё ещё не могла выбросить этот момент из головы. Не могла выбросить из головы ни один из этих моментов. Каждое прикосновение, которое они делили на протяжении десятков прошлых циклов, каждый заботливый взгляд, каждое ободряющее замечание. Но больше всего… вот это. Тот момент в поле, на окровавленной земле. Момент блаженства висел у неё на сердце, как знакомая печаль. Утраченный временем и её собственными ошибками. Она подавила в себе очередное желание вздохнуть или заплакать, пока они вдвоём продвигались вперёд. Что было хуже всего? Это жгучее беспокойство в груди только усиливалось. Чувство вины, стыда и мучительные, кричащие чувства, которые она не могла определить. Знать, что она может получить то, чего хочет, было недостаточно. Она должна была быть там. Или, может быть, это просто была её обычная совесть. Она не знала. Ну и бардак ты устроила, да? Даже не смогла удержать свой завтрак в желудке, хотя сама устроила резню своими когтями и зубами. Дерьмовый убийца и ещё худшее искуплённое злодеяние. Они поднялись наверх, и она привела Святого в комнату с бассейном. Там она нашла цветок. Он всё ещё держал в руках окровавленный подарок, заткнув его за ухо, как какое-нибудь украшение. Почему? Кто знает. Может быть, ему просто было жаль её жалкую попытку признаться во второй раз. Они переправились через воду на центральный остров, где из верхнего туннеля торчал шест. Она вскарабкалась по нему и оглянулась, чтобы убедиться, что он последовал за ней на нужную крышу башни. Жужжание кальмарокад и жужжание полумёртвых механизмов вернулись в фокус её восприятия. Ветер свистел у неё в ушах. Она никогда не проводила здесь много времени; выступ, к которому она возвращалась, был ниже, менее оживлённым и тихим. Но она была почти уверена, что здесь есть какая-то жемчужина. Или, может быть, какая-то другая безделушка. — Значит, это то самое место? — спросил Святой. — …угу, — Техник утвердительно хмыкнула. Обе её стороны возмутились этому звуку. Одна спрашивала, как она смеет говорить с ним с таким негодованием, другая — как она вообще смеет говорить. — …Я… осмотрюсь, — пробормотала она. Она повернулась к ближайшему из множества металлических выступов и конструкций и перепрыгнула через него, одним глазом выискивая в грязи и стали проблеск цвета. — Тебе нужна помощь? — спросил Святой, следуя за ней по пятам. — Я в порядке, — резко бросила она. Святой не ответил. — …Кажется, я знаю, где это. Она снова отошла от него и продолжила осматривать антенны и выступы. Это были антенны, верно? Должно быть, это какая-то коммуникационная вышка. Вот почему здесь должна быть жемчужина. Святой тихо сидел и наблюдал за её поисками, пока та ползала по округе. Вокруг неё смущённо жужжали кальмарокады, а ветер шелестел его шерстью. Несмотря на то, что она изо всех сил старалась не смотреть на своего спутника, она чувствовала, что его образ запечатлелся в её сетчатке так же, как и шрам. — …Мои раны зажили, — наконец сказал Святой. — …мгм, — пробормотала она. — …видимо, мусора заметили. Святой кивнул. — Физическое ограничение не сочетается с торсом, обтянутым шёлком. Она сглотнула и снова крякнула, не отрывая взгляда от земли. Она перепрыгнула на другое, более высокое место. Она не должна была говорить. Она не хотела говорить. Но желание всё равно рвалось наружу. Она не могла вынести мысли о том, что его схватили, о том, что они могли с ним сделать. — …Как… как долго ты ждал? — спросила Техник, пытаясь скрыть свою внутреннюю тревогу, — …до того, как… — …двадцать-тридцать минут, — ответил он. — Я вышел на улицу подышать свежим воздухом сразу после твоего ухода… хотя, похоже, они планировали найти меня раньше тебя. Техник глубоко вонзила когти в сталь под своими руками, и ярость сменила печаль при этой мысли. Её начинало раздражать жужжание насекомых поблизости. —…Не думаю, что они знали о моём состоянии, — добавил Святой. — Их удивление из-за того, что я был перевязан, было одной из причин, по которой они сорвали повязки. Не думаю, что всё это было спланировано, за исключением моего пленения. — По крайней мере, мне так кажется, — пробормотала Арти сквозь стиснутые зубы. Она по-прежнему не могла найти жемчужину, даже с такого расстояния, а кальмарокады уже начали приближаться, чтобы рассмотреть её. — …Ты уверена, что тебе не нужна помощь? — Я даже не уверена, что здесь вообще есть какая-то чёртова жемчужина, — ответила она, наконец повернувшись к нему лицом от конструкции, на которой сидела. — Я ни в чём не уверена. Он обеспокоенно посмотрел на неё и замолчал, подбирая слова. Кальмарокада ударила Техник головой в затылок, и та, споткнувшись, упала вперёд. Воительница перевалилась через выступ конструкции, ударилась о какой-то шест и упала лицом в грязь примерно в пяти футах от того места, где её ждал Святой. Ярость. Безумие. Кровь. Жар. Каждый атом в ней застыл и наполнился тысячей жизней, полных ненависти. Её мышцы напряглись, чтобы поднять её на ноги. Её мозг перебирал все возможные способы разорвать глупое насекомое в клочья, даже когда в ушах звенело от падения. — Эй! Арти! — обеспокоенно позвал голос. — Ты в порядке?! Рука Святого легла ей на плечо, слегка встряхнув её. Он вскрикнул и подбежал к ней, когда она упала. Как и много раз до этого, её гнев просто исчез. Она устало застонала, по-прежнему лежа лицом вниз в грязи, приглушённо. Святой пошевелился рядом с ней. От головокружения ей казалось, что её череп деформировался. — Я в порядке, — пробормотала она, уткнувшись в землю. — Всё хорошо. Святой не ответил, и она не могла его видеть. Но она чувствовала, что он не убеждён. — Всё в порядке. Я и не через такое проходила, — заверила она. Несмотря на это замечание, она не смогла заставить себя поднять голову. — …Это не делает тебя невосприимчивым к сотрясениям мозга… — нерешительно ответил он. Она фыркнула и перевернулась. Она собиралась откатиться от него, но из-за падения, очевидно, перепутала направление, и сделала всё наоборот. Она смотрела на него, стоящего на коленях рядом с ней, когда её глаз открылся. Теперь, глядя на его лицо, обрамлённое заснеженным небом, ей было труднее утверждать, что с ней всё в порядке. Его мех изящно колыхался на ветру, покрытый снегом и пылью. Цветок мерцал у него за ухом. Её голос, казалось, перестал работать. Всё было по-прежнему. Всё было в порядке. И всё было не так, всё сразу. Только он, она и небо. Святой нерешительно прижал ладонь к её лбу и смахнул грязь. — …помутнение зрения? — мягко спросил он. Она на мгновение задумалась, пытаясь понять, надеется ли он, что она ответит. Её взгляд по-прежнему был прикован к цветку. — …Нет, — просто ответила она, продолжая смотреть на него. Он кивнул. — Онемение или потеря чувствительности? Сейчас она действительно чувствовала лёгкое онемение, но была уверена, что это не из-за удара головой. — …Нет. Он снова кивнул. — Боль утихает? — …да. — Это хорошо. Она рассеянно кивнула, и на её лице отразилось противоречивое удивление. Он остался таким же, слегка обеспокоенным, возможно, раздражённым, хотя бы из-за её состояния. В какой-то момент он встал, схватил её за руку и потянул за собой. Она встала на ноги, затем огляделась, избегая его взгляда. — …Может, поищем другую жемчужину?

***

На этот раз она была уверена, что там будет жемчужина. В этом не было сомнений. Проблема была в том, чтобы её достать. Техник осмотрела край воронки, которая была намного меньше той, в которой они нашли укрытие, но такой же глубокой. Полуразрушенная металлическая шахта вела вниз, к небольшому участку живой травы, скрытому под снегом. По краям росли мох и другие растения. — …Разве трава уже не съела жемчужину? — неуверенно спросил Святой, осматривая стенки ямы. — Это не на дне, — объяснила она. — В одной из стен есть углубление. Её засунули туда. — Как ты можешь быть так уверена? — спросил он. Её уши зашевелились. Она ничего не ответила. — …Потому что я её туда положила, — пробормотала она. Святой слегка наклонил голову. — …Я украла её с заставы. Чтобы… Не знаю. Напугать их, — тихо пояснила она. — Я… Наверное, я хотела, чтобы Гальки её прочитал. Но мне не хотелось возвращать её. Поэтому я просто… спрятала её там, где до него не дотянуться. Святой медленно кивнул. — …Хорошо. Я спущусь и поищу его, — сказал он. — Нет, — поправила она, преграждая ему путь рукой. — …я могу это сделать. — …Но… мне было бы проще, — прямо заявил он. — Это небезопасно. Ты не знаешь, где находится место, и можешь упасть. — ответила она. — И я не знаю, сколько червей на стенах. — …Ты тоже можешь упасть, — заметил Святой. — …возможно, с большей лёгкостью, чем я. Она избегала его взгляда. Он знал. Конечно, он знал. Но ей была ненавистна сама мысль о том, чтобы перекладывать на него хоть что-то. Она не заслуживала его помощи. Она должна была исправить свои ошибки, а не перекладывать на него последствия. — …Как насчёт этого? — предложил Святой, обойдя её и присев на корточки у выступа. — Я буду висеть на выступе, держась языком, а ты будешь держаться за меня, и я спущу тебя вниз. Техник помолчала пару секунд, а затем одобрительно хмыкнула. Святой мягко улыбнулся ей, а затем прижался языком к каменно-металлическому выступу. Он протянул ей руки, и она взяла их, считая до трёх, чтобы начать движение. —Три, два, один… Она почувствовала, как он прижался к стене и напрягся, чтобы не потерять хватку, и сделала то же самое, продолжая искать нужное место. Её спутник опускал их вниз, пока её нога не упёрлась в щель в стене. Немного поколебавшись, она разжала руки Святого и оказалась в знакомой нише, на небольшой полке, где земля уходила вниз, и ей было достаточно места, чтобы поставить ноги на ровную поверхность. Она осмотрела выступ в поисках цвета, не нашла ничего подходящего и начала рыться в земле и камнях. Её коготь слегка звякнул об очередной маленький предмет. Она подобрала что-то похожее на камень и стряхнула с него землю, обнаружив, что он гладкий и идеально сферический. Она постучала по нему когтем. Звяк. Она вздохнула и осмотрела извлечённую жемчужину. Её выцветшие бледно-голубые оттенки обретали форму, пока она стряхивала с неё грязь. Она всё ещё гадала, что бы это могло значить, если бы она отнесла её к Галькам, а не просто украла ради забавы. Но теперь это не имело значения. Информация исчезла. И он тоже. Она обернулась и увидела Святого на выступе, подвешенного за язык и лениво вращающегося в воздухе, как те украшения, которые древние подвешивали на высоких местах. — …веселишься? — спросила она. — Я бы сказал, что да, — подтвердил он. Вопреки себе, она почти улыбнулась. — …Ты странный, пушистик. Он протянул руку к стене и, остановившись, мягко улыбнулся ей. — Как и ты, мой друг, — заметил он. На этот раз она действительно улыбнулась. Едва заметная, печальная улыбка. Через мгновение его лицо исказилось от конфликта и сожаления. Но, тем не менее, он выглядел воодушевлённым. — Не хочешь составить мне компанию? — спросил он, протягивая руку. Они выбрались из воронки, прихватив с собой жемчужину, и направились к заставе. Несколько тихих шагов — и они оказались на знакомой поляне, где промышленные холмы сменялись бескрайними полями. Над ними навис череп, прикреплённый к столбу, — единственное металлическое препятствие, скрывавшее их от взглядов мусорщиков. Техник обеспокоенно поморщилась и потёрла жемчужину. Когда они подошли ближе, Святой взял её за руку. Она чуть не споткнулась, а потом почти замерла. От мягкости его меха и нежного прикосновения по её руке и спине пробежали мурашки. Она взглянула на него, и он ответил ей тем же. Техник фыркнула и потянула его вперёд, к вратам, крепко держа за руку. Она вышла на открытое пространство из-за обломков и рельефа местности. Взгляд быстро встретился с её взглядом, затем ушёл в сторону, затем вернулся. Мусорщики замерли. Разговоры прекратились. Святой встал позади и справа от неё, отпуская её руку. Воздух оставался неподвижным в течение как минимум десяти секунд. Элитный мусорщик, тот самый, что пропустил её три цикла назад, если она правильно помнила, нерешительно шагнул вперёд. Снежно-белый мех, бледно-голубая маска. — …Что вы здесь делаете? Он знал. Очевидно. Кто-то должен был сообщить об этом, может быть, кто-то был свидетелем. Или видел конец. Её кожа горела, как будто нервы остались незащищёнными от снега и солнца. Она начала говорить и запнулась, крепко сжимая в руке потускневшую жемчужину. — Я… я… — Я… Я здесь, чтобы… Она снова сделала паузу. — …извиниться. Выражение лица элитного скрывалось за маской. На лицах остальных читалось замешательство. Презрение. Некоторые остались невозмутимыми, просто осторожными или напуганными. — …за что? Уголок её глаза слегка заныл. Глаза элитного мусорщика блеснули. — …за… них, — пробормотала она, — …за всех них. — …ты имеешь в виду… отряд убийц? Через мгновение она кивнула, глядя в землю. Еще одна секунда тишины. — …П-почему? Она на мгновение замолчала, а затем слегка оживилась. — Ч-что ты имеешь в виду, почему? — спросила она. — Я имею в виду, почему ты извиняешься? Она на мгновение запнулась в полном замешательстве. — Я… я… Мусорщик на мгновение окинул её взглядом с головы до ног, словно начиная понимать, к чему она клонит. — Что, думаешь, они нам нравятся? — спросил мусорщик. — Они больше сосредоточены на тебе, чем на выживании. Новый вождь некоторое время назад отключил их от связи. Она вспомнила предупреждение, которое дал ей другой мусорщик. Во время драки с красной ящерицей. Она решила, что это группа повстанцев. Большая часть населения всё ещё соблюдала договор. Но от этого ей не стало легче. — …значит, вы думали, что это мы их послали, — с раздражением в голосе заметил элитный. — Н-нет, нет! — быстро забормотала Техник. — Я-я просто… Её голос дрогнул. Она не могла подобрать слов. Заслуживала ли она вообще того, чтобы объяснять свою вину? Она зашла слишком далеко. — Ты здесь, чтобы извиниться за всё это или чтобы защитить себя? — спросил мусорщик. — У меня есть причины недолюбливать вас, и они не связаны с тем, что с ними случилось. — …Тем не менее, они все еще твой народ, — тихо добавил Святой. Он подошел к Арти, сложив руки за спиной. — …Я бы предположил, что ты испытываешь гнев или скорбь из-за их судьбы. Снежная фигура на мгновение застыла. — Я… Я имею в виду, что они проебались с ней и узнали, почему мы этого не делаем, — сказал мусорщик, и в его голосе всё ещё слышалось замешательство. — Не скажу, что я… рад этому. Но они получили по заслугам. Несколько мусорщиков кивнули. Некоторые что-то пробормотали своим товарищам. Некоторые просто выглядели растерянными. — …чёрт, они… теперь они втягивают в это и тебя, — добавил мусорщик, указывая на Святого. — И это не помогает, ведь они тем временем причиняют боль невинным. — Но… Внимание снова переключилось на Техник, когда она заговорила. Её сердце сжалось от страха. — …но именно это я и сделала. Взгляд мусорщика был устремлен на неё с выражением, которое она не могла понять. — …если ты хочешь продолжать тушить пожар огнём, то вперёд, начинай новую войну, — сказал он, и в его тоне теперь слышалось презрение. — Но я оставляю это позади. Мы оставляем это позади. Техник не смогла найти нужных слов. — …Эта жемчужина для нас или как? Элитный указал на сферу. — О-о, э-э… да. Да, — она запнулась. Немного поколебавшись, она легко бросила ему жемчужину. Снежная фигура поймала её и быстро осмотрела. — …Это… это… э-э…—… я украла его давным-давно, — добавила она. — Просто… хотела вернуть его. Элитный ещё мгновение смотрел на неё. Она чувствовала себя как костёр, который тушат под их взглядами. Почти незаметное под маской, выражение его лица смягчилось. — …проходите, если хотите, — сказал он осторожно. — Или не надо. Выбирайте сами.

***

Путь от заставы до убежища был проделан в молчании. Когда они отошли достаточно далеко, чтобы их не было слышно, Святой попытался нарушить молчание. Сказал ей, что она хорошо справилась. Что они постепенно привыкают к миру. Она не отреагировала. Почему она вообще решила, что это сработает? Это была её единственная мысль во время путешествия. Когда они поднимались обратно по склону знакомого шпиля. Она карабкалась вверх, хватаясь за выступы. Она надеялась, что сможет извиниться не только за недавние события. Теперь ей это было ясно, ведь подсознательное чувство вины прочно засело в её голове. Так что, конечно, это было неудовлетворительно. Конечно, это не облегчило её совесть. Единственное, за что она когда-либо извинялась, — это за то, в чём никто не мог её обвинить. Время от времени она вспоминала о своём спутнике. О его состоянии, эмоциях, движениях. Возможно, это был просто рефлекторный механизм выживания. Обычно он был для неё символом утешения. Не сейчас. Теперь это было просто сожаление. Тоска удвоилась. Утроилась. Может, и больше. Всё, чего она когда-либо хотела, находилось вне досягаемости. Так было всегда. С того дня, как они встретились. С того подарка, который он ей подарил. С его предложения отвезти её к Галькам. С восставшей красной ящерицы. С Луны. С подлеска. С мусорщиков. С гнили. Со всего. С каждой чёртовой секунды. Так было всегда. — Арти, дорогая? Они достигли вершины, того самого небольшого выступа, на котором она сидела. Техник даже не заметила, как ушла в сторону следующего прохода, погрузившись в свои мысли. Она повернулась лицом к Святому, стоявшему на выступе, окружённому небом. — Смотри. Он указывал на горизонт. Она проследила за его пальцем и увидела просвет в облаках. Солнце нашло брешь в вечных облаках, окутанных штормом и снегом. Огромный огненный шар лежал между ними, его свет был достаточно приглушённым, чтобы можно было смотреть прямо на него, но всё же слепил глаза, если смотреть слишком долго. Его свет пробивался сквозь небольшие просветы и отбрасывал лучи на мир, наполняя его более яркими красками, чем она видела за долгое время. — …красиво, не правда ли? — спросил её Святой, — …я давно не видел солнца. Несмотря на своё возмущение, она вынуждена была признать, что это было довольно мило. Она медленно подошла к Святому, щурясь от света. Холодный, пронизывающий ветер обжигал её кожу, а мех Святого потемнел на несколько оттенков. Но тепло смягчило последствия дневной бури. — …да, — задумчиво призналась она. — …я тоже. — …Тогда посидим немного? После небольшой паузы она вздохнула и пробормотала что-то в знак согласия. Святой сел на выступ, и она сделала то же самое рядом с ним. На её лице появилась лёгкая улыбка. Но сердце оставалось холодным. Она молча ждала того, что, как она знала, должно было произойти. — …Нам нужно поговорить, — тихо сказал Святой. — Я должна броситься с этого утёса, — согласилась она. — Арти… Краем глаза она заметила его печальный взгляд. На мгновение выражение её лица смягчилось, но она тут же отвела взгляд. Святой начал говорить сначала раз, потом два, но оба раза у него ничего не вышло. Она отгородилась от жжения в глазах. — …Почему ты отдаляешься от меня? — тихо спросил её проводник. И снова эти чувства. Мучительные чувства. Стисни зубы. Отбрось их. — …Я что-то не так сделал? — Нет, — коротко ответила Техник. — …Я чувствую, что да. — Что ты мог сделать? — огрызнулась она. — Это всё я. Не приписывай себе мою чушь. Святой на мгновение задумался. — …Я… я поцеловал тебя. Он сказал это… как-то странно, словно сожалея о чём-то. Не с отвращением. С болью. Словно он… извинялся. Почему он извинялся? Он думал, что причинил ей боль? Нет. Нет, нет, нет, он не мог так думать. Это была её вина? Она заставила его так думать? Она прокрутила в голове тот день трижды. Ветер стих. Холод, жара, кому какое дело. Она отстранялась. Он спросил почему. Она отступала. Возвращалась в прошлое. Вела себя так, как будто прошла тысяча лет с тех пор, как они впервые встретились. Замкнутая, возмущённая, одинокая и злая. Она не только вернулась к насилию, но и разрушила единственные отношения, которыми дорожила. Она сама так решила. Она активно выбирала. Значит, Святой думал, что причинил ей боль. По ее щеке скатилась слеза. — …Арти, ты… — обеспокоенно начал Святой. — Прости, — тихо сказала она, и её голос дрогнул. — Дело не в этом. Он сделал паузу. —… Не…? — Не в поцелуе, — опередила она его, хотя слова жгли ей губы. Святой склонил голову набок. — …Я не знаю, что делать, Святой. — пробормотала она, обхватив голову руками и прикрыв проклятый шрам левой рукой. — Я знаю, что причиняю себе боль. Я всё ещё, чёрт возьми, на взводе. Я превращаюсь в ту проклятую тварь, которой была, и я не знаю, как остановиться, — пробормотала она сквозь пальцы. Ветер снова обдувал её кожу. Святой немного помолчал. — …Ну… в чём разница между ними? — спросил он. Она приоткрыла лицо, чтобы бросить на него растерянный взгляд. — Той, кем ты являешься, и той, кем ты была, — пояснил он. — Прошлое и настоящее. Найди это. Я не могу найти для тебя этот ответ. … Техник подчинилась. Она искала. Перебирала. Просматривала самые дальние уголки своего сознания, чтобы найти корни этого. Задавала вопросы, на которые не хотела отвечать. Это было необходимо, чтобы он понял, что не причинил ей боли. Что было не так? Почему было не так? —…Я… — …Я думаю… Я думаю, что это… Она сглотнула. — …Что я люблю тебя. Тишина. — …Я надеялся, что ты это скажешь, — тихо произнёс Святой. — Я тоже тебя люблю, Арти. Она набралась смелости и открыла лицо, лишь слегка повернув голову, чтобы видеть его боковым зрением. Цветок кармы, всё ещё торчавший у него за ухом, блестел на свету, отбрасывая маленькие красные блики на его шерсть. — …и что мне с этим делать? — спросила она. — Что… какая разница?.. — …если бы ты спросила меня, я бы сказал, что нужно впустить это — ответил Святой. Техник на мгновение задумалась, глядя с обрыва в туманную бездну внизу. Она знала, что внизу были мусорщики. Сквозь туман, ветер и снег они стояли там, собирая свои ресурсы, пересчитывая лепестки и планируя свои действия. Чувство вины пронзало её при одной мысли об их существовании. Как она могла чего-то заслуживать, когда они остались? Разве она не плевала им в лицо, на могилы жертв, которых так недавно жестоко убили? — …Я не должна, — пробормотала она. — Я этого не заслуживаю. Не тогда, когда… Святой снова задумался. —…Я думаю, ты ненавидишь себя больше, чем они, Арти, — тихо заметил он. — Думаю, это длится дольше, чем ты думаешь. Она небрежно фыркнула. — Думаю, ты ошибаешься. — …тогда почему они тебе помогают? Багряная слизнекошка ещё раз посмотрела вниз, в туман. Где-то там, под туманом, под этим насестом, была торговка, с которой она встретилась. Мох. За воротами был тот, кто извинился за раны, которые получил Святой. В каком-то убежище был тот, кто рассказал ей о грядущей атаке после битвы с ящерицей. Она вспомнила выражение глаз этого элитного, когда она извинялась. Его глаза были тёмными, монохромными, едва различимыми сквозь маску. Но кое-что было ясно. Взгляд не выражал… ненависти. Или страха. Или отвращения. Скорее… На самом деле она не знала. Она задумалась о том, когда в последний раз видела, чтобы кто-то смотрел на неё иначе. Было ли прощение нейтральным? Насколько близко она могла подойти? … — Я… Думаю, я могу попробовать. Краем глаза она увидела, как он мягко улыбнулся. Это выражение согрело её. По-настоящему согрело. Ей просто нужно было это принять. Глубокий вдох, Арти. Впусти это внутрь. Арти выдохнула, и её тело охватило такое облегчение, какого она никогда раньше не испытывала. Принятие, страсть, радость, головокружение, любовь, любовь, так много любви. Чувствовала ли она когда-нибудь это без примеси тоски? Её сердце билось с твёрдой решимостью, какой она никогда раньше не испытывала. Её выдох был почти прерывистым от нахлынувших эмоций. — Я… ты… — она повернулась к Святому с изумлением в глазах. — …ты тоже меня любишь? Он кивнул с выражением счастья на лице. — Да, это так. Мгновение паузы, и они обнялись, купаясь в лучах солнца и тепле заботы друг о друге. Каждый атом в теле Техник дрожал от мучительного восторга, и она уткнулась лицом в шею Святого, а он сделал то же самое с ней. Он любил её в ответ. Он чувствовал то же самое. Всё это стремление, кровопролитие, боль, война и мир были не напрасны. Объятия длились тысячу лет. Она почувствовала, как рука Святого легла ей на затылок, и они соприкоснулись лбами. Его веки слегка приоткрылись, и она увидела в них заботу. Её щёки покраснели, но уши не опустились. Тепло разлилось по её лицу. Её сердце бешено колотилось. Под влиянием момента она наклонилась вперёд и почти коснулась его губ своими. Почти сразу же она отстранилась. Тем не менее чувство не покидало её, и на лице появился ужас. На мгновение Святой выглядел слегка растерянным, прежде чем его взгляд остановился на её лице. Он невольно усмехнулся. — Мне очень жаль, — сразу же сказала Арти. — Нет-нет, всё в порядке! — заверил он, улыбаясь от уха до уха. — Это не так, — сказала она себе. — Я… Голос в её голове, который ей нравился, остановил её прежде, чем она успела сказать что-то, достойное внимания Святого. Тоска терзала её, как тупой нож, перерезающий верёвку. Она была всего в нескольких сантиметрах. От принятия. Мучительно близка к тому, чего её душа жаждала больше всего на свете. Но она сдерживалась. — Арти, я сделал то же самое с тобой в гораздо более сложной ситуации, — беззаботно сказал Святой, сдерживая смех. — Всё в порядке. Она закрыла лицо руками и ничего не ответила. — Арти, — тихо повторил он. — Я… я в порядке, я в порядке… — пробормотала она. Она убрала руки, но избегала его взгляда. — …я ненавижу краснеть. Он хихикнул. — Как и все. Она слегка улыбнулась в ответ на его слова. Затем усмехнулась. Святой ухмыльнулся. Она снова почувствовала тепло солнца на своей коже, и Святой начал посмеиваться вместе с ней. На этот раз это было по-настоящему. Это проникало сквозь внешнюю оболочку. Они перестали смеяться. Выражение лица Техник снова стало суровым, но теперь в нём читалась и любовь. — …Мы можем, если хочешь, — с радостью предложил он, не сводя с неё нежной улыбки. Она в замешательстве посмотрела на него. — Что можем? — Поцеловаться. Кто-то включил тревожную сигнализацию в её голове. Её глаза расширились. Её мышцы застыли. — …эм… Арти? — Я… я не знаю… — …Не готова к этому? — спросил Святой вслух. Она несколько раз моргнула. — …мм. Он кивнул, затем взглянул на солнце. Она машинально проследила за его взглядом. Теперь мир казался ярче. Настоящая яркость исходила от облаков и превращала этот тёмный-тёмный мир в по-настоящему прекрасное зрелище. — …Мы должны направиться в убежище, — мягко сказал Святой. Теперь она поняла, что его шерсть становится более снежного цвета. — …О. О, я… я… — она запнулась. — …Да. Да. Спутник Техник кивнул и взял её за руки, затем встал. Он помог ей подняться на ноги, но не отпустил её рук. Его мех был мягким, а хватка — нежной. Он смотрел на неё с такой неподдельной радостью, какой она от него ещё не видела. — …Нам стоит как-нибудь потанцевать, — заметил он. — …Как эти… — Да, как и принято у древних, — он ответил наперёд. — Танцы. — …Абсолютно нет. Святой слегка усмехнулся её прямоте. — Я серьёзно. Я не умею танцевать. — Это означало бы, что ты пыталась, — ответил Святой. — Я… — начала она, но остановилась и со стоном опустила голову. Святой снова хихикнул. — Я шучу. Нам не обязательно это делать, — заверил он. — Пойдём? — …да.

***

И вот они пошли обратно. Ближайшее укрытие находилось недалеко, и хотя ветер теперь завывал громче, ни один из них не возражал. Это было… умиротворение. Безмятежность. И в то же время что-то сказочное: экстаз от исполненных желаний настолько всепоглощающий, что ощущается как простое спокойное удовлетворение. Было ли это… принятием? Любовью? Это не было отказом. Она не чувствовала этого. Но всё же в её душе зародилось томление. Ей предстояло сделать ещё один шаг. Прежде чем она успела понять почему, они нашли убежище. Святой заполз внутрь, и она нервно последовала за ним, закрыв за собой дверь. Святой сел и повернулся к ней. Она остановилась на полпути к другой стороне и посмотрела на него. — …Здесь мы… э-э, спим, верно? — спросила Техник. Святой кивнул. — Часто. Алая воительница на мгновение заколебалась, а затем двинулась к нему. В очень медленном, нежном движении, которое она не запомнила из-за бешеного стука сердца и затуманенного сознания, он обнял её и опустил на землю, обвив хвостом, словно барьером от всего плохого. Его мягкость наполнила её чувства. Она смотрела ему в глаза. Арти немного посидела в его полуобъятиях, глядя на него, а он смотрел на неё. Их взгляды встретились. Святой очень осторожно поднёс руку к её щеке. Он провёл большим пальцем по её шраму, и кармический поток зазвенел в её ушах и пальцах. Волнующее желание усилилось. Сердце забилось чаще. Взгляд Святого задал вопрос, а её взгляд дал ответ. Он притянул её к себе и поцеловал. Всепоглощающая эмоция за считаные секунды охватила всё тело Техник, словно её грудная клетка сжалась и превратилась в жидкость. Она расслабилась настолько, насколько это было возможно, чтобы сохранить контакт их губ. Его мех щекотал её нос. Тоска охватила всё её тело. Она обнаружила, что обнимает его, и он нежно ответил ей тем же. Тепло. Покой. Принятие. Сердце воительницы вспыхнуло, как самый большой костёр. У неё закружилась голова. Она никогда не чувствовала ничего столь чудесного. Она растворилась в экстазе. То, что должно было стать мягким, коротким поцелуем, просто не могло им стать. Голос умолял о большем. Техник отчаянно ответила на движение Святого, подавшись вперёд, закрыв глаза от блаженства и чувствуя, как бешено колотится сердце. Волна захлестнула её, кожа зазудела, щёки быстро покраснели, а в груди бушевала вечная буря. Святой ответил на её толчок, мягко, но уверенно прижав свои губы к её губам, наклонив голову и слегка раздвинув их. Другой рукой он положил ладонь ей на щёку. Она забыла обо всём, что было вокруг, все страхи, ненависть и боль мгновенно исчезли, когда он это сделал. Её грудь наполнилась теплом, дыхание стало неровным и участилось вместе с сердцебиением. Она чувствовала ужасную, восхитительную слабость. Ещё. Ещё, пожалуйста. Она хотела впитывать каждую секунду этого момента. Её возлюбленный сделал так, как она безмолвно просила, и её когти впились в его шелковистую шерсть, когда она неуклюже и почти жадно прижалась к его губам. Это было поистине божественно. Поток бурлящей крови в её венах обрушивался на грудь, как приливные волны. Она могла бы плыть или падать и не заметить этого. Теперь у неё кружилась голова, или, возможно, мир просто вращался вокруг одного из самых важных моментов в её жизни. Она наслаждалась каждой секундой. Она была его. Её любил Святой. Это было так, так по-человечески. Она бы отдала за это всё на свете. Техник тихо хватала ртом воздух, когда они наконец отстранились друг от друга, не осознавая, что ей это было нужно. Её дыхание было прерывистым, быстрым, а сердце продолжало бешено колотиться в груди. Её лицо горело. Кожу покалывало. Она едва уловимо ощутила на языке что-то похожее на подслащённый снег. Её пальцы ощутили его шерсть. Она уставилась на Святого, переводя дыхание. Честно говоря, он был не совсем спокоен. Его дыхание тоже слегка участилось, и сквозь мех было видно, как он слегка покраснел, когда мягко улыбнулся. Но он и в подмётки не годился ей. Она, наверное, выглядела и вела себя как рыба, вытащенная из воды. — …Хорошо, моя дорогая? — мягко спросил Святой. — Я… я не… — Она задыхаясь, запинаясь, пробормотала. — Я… ох. Ух ты. Я… я… На лице Святого появилось обеспокоенное выражение. — Арти, я что-то не так сделал? — Нет. Нет, — быстро ответила она, пытаясь прийти в себя. Ей казалось, что она вынырнула из глубин океана. — Я… ты… н-не… Я… Она сделала пару вдохов, подбирая слова. — Я… я не знала… как это будет ощущаться… — выдавила она. Она немного повозилась с его шерстью, прежде чем снова обнять его. Её сердце переполняла нежность. Она подумала, что может взорваться от чувств. — …Было хорошо? — тихо спросил он, отвечая на её объятия. — …угу, — подтвердила она. Святой улыбнулся и тихо вздохнул, крепче прижимая её к себе. Она сделала то же самое. — М- можем… можем мы сделать это снова …? — спросила Арти, слегка отстраняясь, чтобы посмотреть ему в глаза. — В… В какой-то момент. Когда угодно. Или- или нет… Святой тихо усмехнулся. — Да, любовь моя. Можно я буду так тебя называть? Она быстро заморгала и издала звук, похожий на писк летучей мыши. — …Хорошо, — радостно сказал Святой. — Но сейчас нам нужно отдохнуть. Это был долгий день. Он снова обхватил её щёку ладонью и снова погладил шрам большим пальцем. Она с трудом заставила себя заговорить. — …Я… я всё сделала правильно? — робко спросила она. — …Ты имеешь в виду поцелуй? — спросил Святой. — …Ага. Он снова мягко улыбнулся. — Идеально. — …Мне кажется, ты лжёшь. — Вопрос на другой раз, любовь моя. Она вздохнула. Её лицо всё ещё горело, как будто она слишком долго смотрела на открытый огонь. — Ладно… — пробормотала она. — Как хочешь… Святой кивнул, а затем осторожно уложил их обоих рядом. Его мех окутывал всё её тело, погружая в мягкость. Он крепко обнял её, и она ответила ему тем же. Любовь переполняла её, как водопад, и всё её тело ощущало лёгкость и тепло. — …спокойной ночи, моя дорогая искра, — тихо прошептал Святой. Она пыталась найти свой голос. — …я… я… люблю тебя, пушистик, — пробормотала ему в ухо Техник. — Так… так сильно. Он кивнул. — Я тоже тебя люблю. Святой затих. Она наслаждалась красотой любви, утешения и искреннего, настоящего принятия. Впервые в жизни она сделала что-то правильно. Она была счастлива.