Восстановление

На её губах был привкус крови. Её кожа была покрыта порезами, синяками и клочьями изуродованной плоти. По сути, он был единственным участником, так как Арти всё ещё стояла, застывшая. Физически это был, пожалуй, один из худших поцелуев, которые когда-либо испытывал Святой. Мысленно он никогда не был так счастлив. На какое-то мгновение всё стало хорошо. Он был с ней, и она была с ним. Он отстранился спустя, возможно, несколько часов или сотую долю секунды. Ровно настолько, чтобы доказать это. Он всё ещё держал её за щёку. Она смотрела на него с чувством, средним между недоверием и тоской. … — …Ты… ты не должен был этого делать, — прошептала она напряжённым голосом. — …Возможно, — признал он. Он поднял большой палец и снова провёл им по её шраму. По её обожжённой щеке потекли слёзы. — …Это не… награда за твои действия. Я не собираюсь этого делать, — тихо сказал он. — Может быть, я совершил ошибку. Может быть, ты не заслуживаешь моей привязанности. Может быть, я лицемер. Может быть, миллион других вещей. Но… Я люблю тебя, Техник. Люблю. — Тебе не следует, — пробормотала она. — Тебе не следует… — Ш-ш-ш… — он замолчал, нежно наклонившись вперёд, чтобы прижаться лбом к её лбу. — …Мы сломлены, Техник. Возможно, эти отношения никогда не будут чистыми. — Ты не сломлен… — всхлипнула она. — Ты идеален, Святой, я… я не могу… — Тогда почему я поцеловал тебя? Она ничего не сказала. — …Мы продолжим, — тихо сказал он. — Восстановимся. Отстроимся заново. Твои жертвы не невинны, как и ты. Он утверждал, что ты перешла черту, но… я считаю, что её никогда и не было. Для тебя. — Ты будешь продолжать попытки, — мягко сказал он. — Ты можешь мне это пообещать? Арти дрожала от горя и боли. Она положила окровавленный коготь на его руку, всё ещё лежавшую на её щеке. — …Да… Она рухнула вперед, в его объятия. Святой выбросил из головы груды окровавленных тел у своих ног. Техник тихо заплакала, уткнувшись ему в плечо. Ветер трепал его шерсть, пока кровь высыхала. Он крепко обнял её и позволил ей выплакаться. С течением времени его шерсть становилась всё более спутанной, но, как обычно, он не возражал. Это было нехорошо. Но так и должно было случиться. В какой-то момент он помог ей встать. Она подчинилась, хотя и медленно. Он обнимал её, пока она не успокоилась. Техник отступила назад, хотя всё ещё находился в пределах досягаемости. Она немного огляделась, её взгляд метался. В ее глазах промелькнул ужас. — О, боже. — Эй. Эй. Всё в порядке, — быстро сказал Святой, отводя взгляд. — Меня сейчас стошнит. — Все в порядке. Дыши. Она начала говорить, а затем вырвалась из его объятий. Очевидно, она не блефовала. Арти отвернулась, и её вырвало всем, что она съела в последний раз. Это было неприятное зрелище. Святому потребовалась вся его тысячелетняя жизнь и опыт, чтобы не последовать её примеру. Он поморщился и слегка отвел взгляд. Он подождал, пока она закончит. Она закашлялась и, согнувшись, стала хватать ртом воздух. Он оглянулся и, как ему хотелось надеяться, успокаивающе положил руку ей на спину. Она наполнила лёгкие воздухом. — …Можем ли мы уйти?.. — выдавила она, её голос всё ещё звучал гнусаво. — Да.

***

Святой помог ей дойти до ближайшего источника воды, который они смогли найти. Она получила серьёзную травму… на самом деле, почти везде, но одна из ран была под правым бедром, из-за чего ей было трудно ходить. Он не возражал помочь ей, но она явно не хотела, чтобы ей помогали. Святой наблюдал с берега пруда, терпеливо ожидая, пока Техник несколько раз окунёт голову в воду. Её собственная кровь и кровь мусорщиков стекала с её кожи, смешиваясь с ледяной водой и окрашивая её в светло-красный цвет. У неё было много ран, но ни одна из них, очевидно, не беспокоила её настолько, чтобы она сильно переживала. Ему пришло в голову, что это, пожалуй, худшее время для признания, которое только можно себе представить. Он надеялся на что-то получше. На взаимное воодушевление, если не на тревогу. На то, что они убегут навстречу закату, разделяя свои чувства, наслаждаясь радостью любви. Сам того не осознавая, он мысленно представил себе эту картину, пока ждал её возвращения. Их обычная болтовня прокручивалась у него в голове с романтическим оттенком, радостно открытая и искренняя. Тихая ночь близости и заботы. Быть рядом, быть любимым. Вместо этого он наблюдал, как Арти пытается оттереть кровь со своей формы. Оттереть грех со своей души. Оттереть оружие со своих рук. — Не навреди себе, — мягко сказал он, и его голос растворился в тихих всплесках, когда она царапала свою кожу. Техник остановилась, чтобы взглянуть на него, но, казалось, не могла встретиться с ним взглядом. Она вернулась к умыванию, но уже не так яростно. В конце концов она вернулась к нему и стряхнула воду с обожжённой кожи. Она осторожно села так, чтобы он не мог её достать. Они немного посидели в тишине. Красные ручейки крови стекали в воду и медленно растворялись в снегу и льду. — …Я действительно имел это в виду, когда говорил это, Арти… Я действительно люблю тебя, — мягко сказал Святой. — Я-я-я знаю, знаю, — запинаясь, сказала она. — Я-я просто… Она отвела взгляд. — …Может быть, нам стоит поискать убежище? Настроение Святого только ухудшалось по мере того, как они молча шли к следующему месту отдыха. Арти ничего не говорила. Она выглядела так, будто он разбил ей сердце, когда бы он ни взглянул на неё. Она слегка прихрамывала, но оттолкнула его, когда он предложил помощь. Казалось, они вернулись в то время, когда впервые встретились. Было только больнее, когда они вошли в убежище. Она же не захочет спать рядом с ним, не так ли? Она довольно быстро прошмыгнула в угол и замерла там, глядя в пол. Святой дал ей немного пространства и терпеливо ждал, опасаясь худшего. Она не пошевелилась. Он очень старался не заплакать и набрал в грудь воздуха, чтобы заговорить. — …Я… буду здесь, если тебе понадобится… Техник подбежала к нему и обняла, зарывшись лицом в его мех и крепко прижимаясь. Она ничего не сказала. Её глаз едва виднелся сквозь его шерсть, но он чувствовал, что они плотно закрыт. Как испуганный и одинокий щенок, она прижималась к нему в мольбе о защите. Он ответил, пусть и молча. Он осторожно положил их обоих на пол, прижимая её к себе. Его сердце болезненно билось в груди, а эмоции метались в миллионе направлений. Но её прикосновение всё ещё успокаивало. Он прижался своим лбом к ее лбу и закрыл глаза. Он держал ее, пока она не заснула, и задремал вместе с ней.