12. Мерзость запустения

Одри  Малек приедет ко мне вечером… Вот же петух, хоть бы сказал точное время. Ещё и с Рут надо объясниться. Это какой-то кошмар – каждый мой день хуже предыдущего. Где я согрешила? Так, Одри, выдохни и пошли все к чертям, отвлекись!  Открыв чистый разворот в блокноте я решила просто чертить линии, кружочки и всякую ересь. Мне кажется, что я отвлекалась так от мыслей с раннего детства, помню, как мама ругалась, что я всю тумбочку забила листочками с разными узорами. Мама... Где она сейчас? Жива ли она вообще? Почему не пришла за мной в приют? Перед глазами появилось её бледное лицо: большие карие глаза, вечные круги под глазами от усталости, обилие морщинок, которые не должны были так явно выделяться в её возрасте. Я даже не задумывалась раньше о причинах их появления. Из-за их ссор с отцом? Тяжелая работа? Скорее все вместе… Разум подкинул смутное воспоминание о том, как мы собирали землянику в лесу, а может это был сон? Конечно, я уже никогда не узнаю этого, но ничто не может мне помешать испытывать теплоту в разломанной душе от этих осколков счастья и спокойствия.  Я моргнула и образ матери исчез, оставив меня смотреть на лист с нарисованным деревом. Когда я успела его нарисовать? И снова меня выкидывает в детство… Нужно всерьез заняться своими воспоминаниями и понять, почему я вообще оказалась в приюте, а потом и в приемной семье. Что мне говорили опекуны? Точно! Меня нашли лежащей на дороге и отвезли в больницу, а уже там приехала полиция и пыталась выяснить что-то обо мне, родителях, как я оказалась на шоссе без сознания. У нас в деревне толком и документов ни у кого не было, поэтому забив мое имя в базу они ничего не нашли. Нужно поехать в приют и узнать место, где меня нашли, возможно это как-то поможет мне найти родную деревню, или, ее деревянные останки. *** Я первая вышла из кабинета после окончания занятия, понимала, что Рут назло мне выйдет последней, или, вообще решит поболтать с преподом. Ну, я претензий не имею – сама виновата.  Ещё раз зашла в диалог с Синнером и просмотрела сообщения. Хочется ли мне его увидеть? Да, но вести диалог совсем не хочется.  – Здравствуйте, Одри.  Да это проклятье! Поднимаю глаза и вижу проходящего по коридору Малека, в  коричневом костюме и чёрной водолазке, чувствую мурашки по телу и фейерверк в животе. До чего же он сексуальный, мерзавец.  – Здравствуйте, мистер Синнер.  Голос дрогнул, но мы в коридоре одни, поэтому не страшно. Стыда за это я уже не испытываю. До чего же странно говорить с ним в официальном формате, а перед глазами видеть ночь в отеле и вспоминать тот прекрасный оргазм, что он мне подарил.  Преподаватель не останавливается и проходит мимо, а в следующую секунду из кабинета выходит Рут и кажется, что её настроение улучшилось. Мы стоим в шаге друг от друга и молчим секунд десять, а потом я просто прижимаю к себе этого рыжеволосого ежика. Аромат карамели окутывает меня и я полной грудью вдыхаю запах волос. Как же мне стыдно перед ней…  – Прости меня пожалуйста, я неуважительно вела себя, по отношению к тебе. Мне очень стыдно. Чувствую, как пальцы Рут крепче хватают меня за кофту.  – Всё хорошо, Одри, ты меня тоже извини. Давай пойдём съедим по бургеру? Я тихонько смеюсь в ее пряди, она неизлечима – в любой ситуации нужно поесть. Хотя это самая лучшая дипломатия так-то уж.  – Можем зайти купить и пойти ко мне в квартиру.  Подруга кивает и мы с улыбками на лицах идём утолять голод физический и душевный. Только как мне объясниться перед ней?  *** Спустя час мы уже сидели на большом диване в студии и раскладывали упаковки с едой на низкий, журнальный столик. Неловкое молчание затянулось еще от кафе.  – Как у вас с Паркером?  Закинув картошку с соусом в рот, я с интересом смотрю на раскрасневшуюся за секунду Рут и её дебильную влюблённую улыбку. Эх, а потом ведь нужно будет вытирать с этих прекрасных щек слёзы.  – Все чудесно, мне теперь даже обидно, что так долго его морозила… Я улыбаюсь и запиваю еду газировкой.  – Ну, видимо та температура тридцать девять растопила твои чувства по отношению к нему.  С наивным, детским восторгом Рут хлопает в ладоши, не переставая улыбаться. – Ой, это точно! Знаешь, как обидно было выбрасывать тот букет из ромашек? Тепер уже подруга забивает рот картошкой и я смеюсь с ее надувшихся щек.  – Не знаю, мне цветы не дарят.  Мавен закатывает глаза и делает глоток колы из стакана.  – Ты, Одри, на другом уровне – тебе дарят квартиры.  Она обводит руками помещение и с любопытством смотрит на меня. Ну, теперь пришла моя очередь говорить о делах. Думай, Одри, думай… – Мне её не дарили, а просто сняли на месяц.  Быстро откусываю от булки большой кусок, чтобы занять рот на какое-то количество времени и придумать, что говорить дальше. Правду? Слишком рискованно, ну знаете:  Рут → Уилл → Галактика  – Одри, блин, не томи, кто это?  Кто-кто? Малек сука Синнер в пальто!  – Я познакомилась с мужчиной в интернете. Он женат.  Лицо подруги принимает эмоцию, которую я не смогу описать. Интересно, а как сейчас моё лицо выглядит? Я не меньше удивлена тому, что ляпнула. На несколько секунд в комнате повисает молчание, а потом происходит взрыв. – Одри, ты ебанулась? Прости меня конечно, но чем тебе Давид не угодил? Он тоже при деньгах.  Давид не расскажет мне столько интересных, гадких и увлекательных вещей, а ещё он назвал меня «деткой» на вечеринке. Малек же скорее всего, даже во время секса мне бы такое не выкинул.  – Просто я люблю его… Это однозначно вранье.  Ты уверена в этом?  Голос Малека взрывает разум.  Да! Я уверена, Синнер!  – Кхм… вот как… и как его зовут? Сколько ему лет?  – Эм… ну я не могу рассказать – дала обещание. Он просто очень важный человек в городе.  Тяжело вздохнув, подруга берет в руки свой недоеденной бургер и прежде чем укусить, улыбается.  – Ты такая дурёха, Грейсвуд.  Это еще мягко сказано. – Да, я в курсе. *** Ещё пару часов я усиленно избегала прямых ответов о моем новом «ухажере», а когда Рут наскучило это дело, то мы перешли на Паркера.  Слушая её восторженные истории о нём, в груди зарождалось неприятное, тягучее чувство – зависть. Да, я завидую подруге, которая встречаются с одногруппником! Это просто мрак. Мне тоже хочется гулять в парке, есть пончики вместе, держаться за руки с любимым человеком… Засыпать под сериал про зомби и чувствовать, как сильные и тёплые руки прижимают максимально близко к себе.  Но все мысли разбиваются о глыбу, с  именем Малек Синнер... М-да… с ним я могу расчитывать на дорогие отели и рестораны – это безопасное для него место: никто из универа не имеет возможности провести там время, а для меня – это клетка. Я выросла в деревушке и так и не научилась понимать роскошь, разбираться в сорта вина и не понимаю людей покупающих куртку стоимостью месячной аренды.  Кажется наши отношения с Рут наладились, расставались мы с улыбками на лицах и планах о прогулке.  Оставшись в тишине, мой мир рушился с каждой минутой, осознание накрывало огромной волной. Как же сильно я ошиблась, решив, что смогу тягаться с Малеком в этих играх… Он ломает меня с каждой нашей встречей и в конечном итоге – сотрет в песок, а потом сделает из этого бутылку, чтобы наполнить заново.  Ты готова проститься со своей личностью, Одри?  Нет, если я соглашусь на это, то вполне возможно, что закончу свою жизнь в какой-нибудь психушке. Перспектива так себе.  Собравшись с силами, я убрала все обертки от нашей с Рут трапезой и решила освежиться в душе. *** По телеку крутили фильм про весёлые каникулы двух парочек и я уже минут сорок втыкала в экран, не понимая, как вообще начала это смотреть. Тупой юмор выводил меня из себя, а идеальной красоты актёры поражали своей тупостью, но, переключать кино я не собиралась. Нужно же как-то отвлечься и не обязательно, чтобы это было приятно. Лучше уж я буду злиться на них, чем на себя. Сидеть в футболке было слегка прохладно из-за мокрых прядей, падающих на плечи. Прихорашиваться перед приездом Синнера я уже точно не буду, много чести для него. Малек  Пробки сегодня вечером решили выжить из меня последние соки энергии. На переднем сидении лежит букет из кустовой розы, без идиотских пленок – только синяя лента, которая так хорошо подходила к белым бутонам. Надеюсь ей понравится. Постукиваю по рулю пальцами и жажду поскорее оказаться возле тёплого тела Грейсвуд. В машине тепло, но периодически по телу пробегают мурашки, напоминающие об острой необходимости ощутить уют и горячие волны от её тела.  Почему она, Малек?  Ох, сколько времени я уже задаюсь этим вопросом? Такое ощущение, словно уже и не помню жизнь без неё. Одри – ураган, заставивший меня выйти из меланхолии, но всего на один шаг, большего я не могу ей позволить. Она избавляет меня от скуки одним своим видом, даже не считая склада ума. Желание изучить ее со всех сторон течет по моим венам с первой секунды нашего знакомства.  Остановись, она изуродует тебя, подсадит на иглу, под названием «уют». В уюте люди тупеют, не забывай этого.  *** Квартира встречает меня темнотой, не считая света от экрана телевизора. Спряталась от меня? Улыбка непроизвольно появляется на лице, я тихо снимаю обувь и пальто, кроме телевизора звуков в помещении нет. Скидываю пиджак и подхожу к кухонному гарнитуру. Видимо Рут Мавен навещала – упаковок от еды на столе слишком много. Может Грейсвуд решила погулять? Или ждет меня в ванной? Люблю твои игры, милая. Букет оставляю на подоконнике и отправляюсь на поиски Одри. Однако, поисковая операция завершается меньше, чем за минуту. Закутавшись в пушистый бежевый плед, Грейсвуд сопит в подушку, забившись в самый угол дивана. – Прости, дорогая, я правда старался как можно скорее доехать к тебе. Она не слышит моего шепота, но ей и не нужно это знать. Одри  Так и не дождавшись индюка Малека, я уснула, даже не разложив диван. Видимо, мысли полностью перегрузили меня, поэтому вырубилась я моментально. Сон был тёмным и крепким, но недостаточно тёплым, плед спасал только наполовину. Надо было все таки надеть теплую пижаму.  *** Сквозь пелену сна, чувствую, как на плечи опускается тяжелое одеяло, стоп, оно же в шкафу лежало... Приподнимаю голову с подушки и пытаюсь рассмотреть причину такого желанного тепла. В тусклом свете квартиры могу рассмотреть высокий силуэт Малека, который выключает телик и кладёт пульт на полку, а потом включает настенный светильник и мягкий свет обнимает нас.  – Привет.  Мужчина слышит мой тихий голос и садится на свободный участок дивана, положив большую ладонь на мою ногу. – Здравствуй, не дождалась меня, да?  Мягкая улыбка трогает такое холодное лицо и в моей душе распускается цветок. До чего же он красив: сидит в этой черной водолазке, идеально уложенные волосы с его неизменной прядью, красивый прямой нос и глаза, ради которых можно и в пропасть свалиться.  Сухость во рту мешает мне говорить обычным тоном и я начинаю вертеть головой, в поисках бутылки с газировкой.  – Держи.  Малек протягивает мне заветную колу и я жадно допиваю остатки.  – Спасибо, прости, что меня так вырубило.  Горло больше не дерет сухая боль, но говорить громко я все же не могу – сейчас это не нужно, он будет слушать мой даже самый тихий шепот.  – Все в порядке, я сам не думал, что приеду так поздно.  Сидим в тишине пару минут, даже через толстое одеяло ощущаю поглаживания Малека. Такое странное для него действие…  – А зачем приехал? Мог бы перенести на завтра.  Мужская рука крепче обхватывает мою ногу через одеяло.  – Хотел тебя увидеть.  Теперь он говорит также тихо и меня разрывает на мелкие кусочки, от этого бархатного звука.  – Ну… и что ты хочешь делать?  Сразу же закусываю губу, после того, как задала вопрос. Слишком уж остро это прозвучало и мы оба это почувствовали.  – Давай полностью разложим диван, Одри, ладно?  Синнер встает и протягивает мне руку.  – Хорошо.  Обхватываю его широкую ладонь и вылезаю из теплого убежища. Огромная футболка и шорты слегка помяты, волосы стали пушистыми и слегка завились из-за сна с мокрой головой, по голым ногам тут же поползли мерзкие мурашки.  – Ой как холодно!  Подпрыгнув от ощущений, хватаю одеяло и заматываюсь в него – теперь я гусеница, готовая отойти ко сну и часов через десять может и проснусь бабочкой.  Малек тихо смеется и обходит диван с другой стороны и через пару минут спальное место полностью готово. Достаю из шкафа еще одну подушку и свежее постельное белье. Синнер помогает мне заправить простынь и засовывает подушки в голубые наволочки, во время этого занятия он выглядит забавно.  – Чего улыбаешься?  Мужчина резко поднимает на меня глаза и понимаю, что пару минут точно пялилась на него, при этом глупо улыбаясь. Отвратительно, Грейсвуд, хуже просто некуда.  – Смешно выглядишь с этими подушками.  Малек усмехается и садится на край дивана.  – Ой, я как-то не подумала, может чаю?  – Не откажусь, спасибо.  Закусываю нижнюю губу, чтобы раньше времени не расхохотаться. Делаю шаг и прыгаю на диван, все еще обмотанная одеялом.  – Ну и мне тогда сделай.  Синнер вскидывает брови и закатывает глаза, вот теперь я не сдерживаюсь и громко смеюсь.  – Ты – мастер гостеприимства, Грейсвуд.  – Я знаю!  Все еще хохочу, когда он встает с дивана и идет к чайнику. Переворачиваюсь на живот и наблюдаю за всеми действиями, происходящими на моей скромной кухне.  – Помирилась с Мавен?  – Как узнал?  Малек многозначительно смотрит на пакеты из фастфуда.  – Хочешь сказать, что съела это в одиночку?  Улыбаюсь и убираю переднюю прядь за ухо.  – Да, вроде помирились.  – Что сказала ей про квартиру?  Шум чайника наполняет комнату.  – Сказала, что познакомилась с богатым женатиком и теперь его содержанка.  Спина мужчины напрягается и он медленно поворачивается ко мне лицом.  – Ты… не перестаешь меня удивлять, Одри.  – Знаю, иначе тебе бы было скучно со мной.  Через несколько минут Синнер ставит перед нами горячие чашки на низкий столик и снова прожигает меня взглядом.  – Я купил тебе цветы, есть ваза?  Мое лицо моментально вытягивается.  – Ты?  – Не понял.  – Ты купил мне цветы? Ты?  – Что за идиотские вопросы? Сказал же: я купил букет, куда можно поставить?  Откидываю одеяло в сторону и встаю с дивана. Глаза жадно сканируют пространство. А, положил на подоконник. Быстрыми шагами дохожу до него и не верю своим глазам: пышный букет с маленькими белыми розочками занял почти весь подоконник! Ошалеть! Синнер подарил мне цветы! Аккуратно беру его в руки и поворачиваюсь обратно к преподавателю.  Малек  Глаза Грейсвуд удивленно смотрят то на букет, то на меня.  – Зачем ты это сделал?  – А нельзя?  Одри, прошу, не надо этих вопросов, я и сам не знаю, нахрена это сделал.  – Не отвечай вопросом на вопрос, Малек.  Тяжело вздыхаю и отвожу взгляд на окно.  – Просто увидел их и вспомнил тебя.  Девушка нервно перешагивает с ноги на ногу, а по ее щекам идет приятный румянец.  – Спасибо…  Наконец-то ее губы трогает улыбка девушки, которая получила заветные цветы. Никогда не понимал радости из-за растений.  Одри  Чай мы пили в тишине, мое сердце еще сильно стучало от эмоций. Получить букет от Синнера, еще и не на похороны! Кому расскажешь – не поверят.  – Как там кофейня? Скоро выйдешь на работу?  Малек говорит тихо, даже немного устало.  – Начальница пока не звонила.  Делаю еще глоток и нервно постукиваю пальцами по посуде.  – Ты останешься со мной?  Медленно повернув голову в мою сторону, он обводит зрачками все мое лицо, остановившись на губах. Боже, я сейчас подпрыгну.  – А ты хочешь этого?  – Ну… ты хотел поговорить вроде. – Хотел…  – О чем?  Малек прикрывает глаза и проводит рукой по волосам, обдумывая что-то.  – Зачем ты поцеловала меня, Одри?  Закусываю щеку с внутренней стороны и хмурю брови.  – А разве не к этому все шло?  Молчание.  – Зачем ты все это делаешь для меня?  Опять молчание.  – Ответь мне!  – Мне нравится приносить тебе удовольствие.  Он говорит это резче, чем следует, но этот ответ меня не устраивает.  – Нет, Малек. Помнишь, как я извинялась, за мысли о тебе? Я не буду задавать те же вопросы, задай их себе сам.  Придвигаюсь ближе к нему и кладу ладонь на едва колючую щеку. Глаза мужчины смотрят с ненавистью, но вряд ли она направлена на меня.  – Я понял, что ты от меня хочешь. Хорошо – мне нравится быть рядом с тобой.  Я готова расплакаться от его слов. Многие плачут, когда им признаются в любви, делают предложение, а я плачу от гордости – первая трещина в его душе-льдине моих рук дело.  Рука Малека также ложится на мою щеку и пальцы гладят скулу. Немного наклоняюсь вперед и наши лбы соприкасаются, мы оба закрываем глаза. Как же хочется остаться в этом миге навсегда. Хотя… это было бы слишком скучно.  – Зачем мучать себя?  Его губы почти ловят мой вопрос, я уверена в этом.  – Что ты имеешь ввиду?  – Почему не можешь отпустить контроль и быть счастливым?  – Одри…  – Я не прошу сейчас жениться на мне, я говорю о простоте. Просто получать удовольствие, а не ломать меня.  – Тебе плохо от нашего общения?  Вот он – самый главный вопрос с нашего знакомства.  – Да, Малек, мне плохо от этого всего. Каждая наша встреча – расстрел моих принципов и устоев. Я не хочу больше индивидуально заниматься с тобой, это слишком больно. Интересно, но больно.  Он тяжело вздыхает и отдаляется от меня на десяток сантиметров. Я открываю глаза позже Малека и сразу его льдинки режут меня. – Занятия и так пришлось бы отменить – я уезжаю.  Клац. Душа распалась.  – Куда?  – Конференция на два месяца, решили отправить меня. Теперь у вас будет другой преподаватель. Квартиру я оплатил до Нового года – живи тут, хочешь и Рут сюда перевези.  Малек  Глаза Одри быстро наполняются слезами, это так странно – ей ведь плохо рядом со мной, она должна радоваться, что я уезжаю. И снова она идет наперекор себе, не дает мне сделать ее нормальной. Не успеваю ничего сделать, как Грейсвуд кидается на меня и слегка сжимает шею пальчиками, быстро залезает ко мне на колени и осыпает щеки мокрыми поцелуями.  Два шага от меланхолии. Одри  Руки Малека сильно сжимают меня за талию и притягивают еще ближе, чувствую его тяжелое, горячее дыхание на шее и плече. Больше не целую его в губы – мне ясно дали понять, что делать этого не стоит. Еще несколько раз целую его в щеки и крепко обнимаю, положив голову на плечо.  – Одри…  – Молчи, прошу…  И он молчит, поглаживает по спине едва задевая копчик, трется носом о шею, вдыхает запах волос… Мы застываем, как две статуи на площади, дарим друг другу то необходимое, от чего постоянно бежали.