13. Отвлекающие факторы

Одри Утро было морозным и пасмурным, по каким-то неведомым причинам я встала в восемь утра и теперь сидела на нагретом батареей подоконнике, пила кофе и смотрела на снежный городской пейзаж. Три дня уже идет сильный снегопад, что меня безумно радует – обожаю снег и серость.  Малек уехал задолго до моего пробуждения. Это было месяц назад. Проснувшись в то утро – я долго плакала и била кулаками по подушке. Отпускать всегда больно.  Ты же не хотела с ним видеться.  Мерзкий голос отца сдавил нутро.  Это не значит, что у меня не было чувств.  Зачем тогда вырезала его из своей души?  Думала, что боль прекратиться.  И как оно?  Никак, болит еще больше.  Внутри пронесся смех папы, словно ему рассказали смешной анекдот. В целом так и было – вся моя жизнь анекдот долбанный. Хотела чувствовать легкость, а в итоге вздрагиваю от каждой вибрации телефона, надеясь, что он написал. Идиотка, ты не нужна ему, смирись с этим.  Сделав большой глоток напитка, снова смотрю на проезжающий внизу транспорт и пешеходов. Сегодня воскресенье, куда вы все претесь? Лежите спите.  После его отъезда я вышла на работу через четыре дня и постоянно просила дополнительные смены, учеба немного просела из-за этого, но кредит доверия у меня еще ого-ого. Рут конечно ругается из-за этого и твердит, что работать мне не надо, так как у меня есть «толстая поясная сумка». Ну не говорить же ей, что моя «сумка» на конференции, да и в целом денег мне толком не давала, а только все оплачивала. Приходится наваливать ей феминистических основ и стыдить за то, что она не хочет быть финансово независимой.  Бросаю взгляд на стол и в тысячный раз смотрю на заветную папку, которая увы – оказалось почти бесполезной. 

27 дней назад 

Стук моих каблуков по пустому коридору заставляет сердце биться чаще, а внутренности связывает в морской узел. Проснувшись сегодня утром меня переполняла уверенность в успехе, поэтому быстро собравшись, я поспешила на вокзал. Пункт назначения – приют, куда я попала по неизвестным мне причинам. Провела я там совсем немного времени, но это место – начала пути воспоминаний. Сейчас поворот налево и через несколько секунд я окажусь перед дверью архива. Здесь ничего не изменилось со времени моего пребывания, за исключением цвета стен – теперь они нежного мятного оттенка, в целом неплохо.  Фух, ну начинаем…  За стойкой сидела пожилая дама с идеальным блондом и портящим ее лицо макияжем. Вид у нее был мягко говоря скучающий, поэтому когда я закрыла за собой дверь, женщина удивилась и широко мне улыбнулась.  – Добрый день, по какому вопросу?  Ее старческие руки по привычке потянулись к ящичкам с карточками детей, видимо обычно тут берут какие-то справки, а не личные дела.  – Здравствуйте, я бы хотела посмотреть свое личное дело.  Так и не открыв ящик, женщина перевела взгляд от документации на мое лицо и несколько секунд всматривалась.  – Как вас зовут?  – Одри Грейс… то есть Шмидт.  Грейсвуд – фамилия моих приемных родителей, вряд ли я числюсь по ней в приюте.  – Одри… приятно познакомиться, меня зовут Миранда.  Вежливо улыбаюсь и нервно киваю. Да без разницы мне, как вас зовут мисс, просто дайте мне папку.  Встав со своего места, работница двинулась вглубь длинных стеллажей и затерялась там от моего взора. Те десять минут, что она искала мое дело пробивали тело острыми ледяными иглами. Сейчас я все узнаю…  Наконец-то тонкая фигура женщины появляется в проеме высоких шкафов, я сразу замечаю пожелтевшую от времени папку и почти прыгаю от радости и волнения.  – Можно ваше удостоверение личности? Простая формальность.  Снова вежливая улыбка.  – Да, конечно.  Протягиваю ей карточку и неловко переминаюсь с ноги на ногу, в ожидании заветных листов дела.  Несколько минут Миранда заполняет какой-то листок, а затем передает мне папку через стойку. Дрожащими от волнения пальцами хватаю шершавую, картонную папку. Тело пробивает дрожью, а в уголках глаз собираются слезы. Мне стоило сделать это гораздо раньше.  – Спасибо, хорошего дня.  Неуклюже поворачиваюсь к выходу.  – Я вспомнила тебя…  Голос Миранды едва уловимо дрогнул. Я не смогла сдержаться и из глаз брызнули горячие, крупные слезы. Резко поворачиваюсь и почти кидаюсь к стойке, немного напугав этим Миранду. Она – моя ниточка, которая возможно поможет склеить воспоминания в единое целое.  – Правда?  В горле сухо, как в пустыне, а в животе бушует ураган из эмоций. Горячая ладонь с сильно выступающими венами хватает меня за запястье и сильно сжимает.  – Пойдём, дорогуша, выпьем чаю, ты успокоишься, а я расскажу тебе про тот день и как я с тобой познакомилась. Миранда 

10 лет назад

Холодный, бешеный ветер пронизывает до самых костей, но это меня не останавливает, быстрым шагом движусь в сторону нескольких машин, стоявших за воротами территории. Врачи и полицейские со всех сторон обступили низкую, хрупкую фигуру, замотанную в оранжевый плед. Заметив меня, один из молодых ребят полицейских подошел ко мне с парой листов в руках.  – Вы – Миранда Майлс?  Приветливо улыбаюсь и нетерпеливо заглядываю за широкое плечо мужчины.  – Всё верно, работаю в архиве.  – Меня зовут Робин, это всё, что мы смогли узнать у ребёнка.  Передав мне документацию, парень снова посмотрел на девочку. Кидаю взгляд на темноволосую девчушку с мокрыми щеками и обветренными губками, сердце защемило от этой картины. Как она оказалась на дороге? Украли, изнасиловали и выкинули по пути? Ей удалось сбежать? Ненавижу момент знакомства с новыми подопечными, сегодня вечером точно стоит выпить. Как и всегда.  – Пропустите меня.  В голосе появляется строгость воспитателя, работники служб сразу отходят и я сажусь на корточки перед подростком. Теперь она выше меня и я смотрю в её пустые, потерянные глаза, легонько касаюсь холодной ручки.  – Привет, красавица, как тебя зовут?  Говорю тихо и ласково, не хочу пугать ее еще больше, после всех допросов, через которые она прошла.  – Я Одри, а вы кто?  Тон голоса твёрдый и явно не настроен на заведение друзей. Ох, малышка, что же ты пережила… – Я – мисс Майлс, работаю тут с документами, буду заводить твою личное дело и искать твоих родных.  Одри делает шаг назад и опускает глаза на мокрую от дождя землю.  – Не надо, я лучше тут останусь. Одри  В прохладном, пыльном помещении греть руки о горячую чашку было единственным удовольствием. Миранда молчала, ожидая моей реакции. Весь её рассказ я представляла как фильм: оживляла фигурки людей, которые привезли меня в приют, видела более молодую архивистку бежавшую ко мне с рассыпанными по плечам, более длинными блондинистыми волосами. Представляла, но ничего не помнила.  – Простите, но я ничего не помню.  Поджав накрашенные вишнёвой помадой губы, женщина понимающе кивнула и накрыла своей ладонью мой локоть, слегка поглаживая.  – Я отдала тебе папку, надеюсь, что ты узнаешь правду. – Я тоже надеюсь на это… Малек 

Тридцать дней назад 

Будильник прозвонивший в пять утра – лишний раз напомнил мне о нежелании покидать Грейсвуд. Уснули мы где-то через час, после того как я сказал, что уезжаю. По ощущениям спал я часа три. Одри тихо посапывала, уткнувшись носом в мое плечо. Вздохнув, я провел рукой по ее спутанным волосам – мне будет не хватать этого. Закрыв глаза на пару минут, я снова оказался с ней у себя на коленях. Щеки тут же ощутили тепло ее губ и дыхания.  – Одри…  Ее имя слетает с моих губ так интимно, что я удивляюсь наличию подобного тона в моем голосе.  – Молчи, прошу…  Хорошо, милая, я сделаю всё, что ты скажешь. Конечно, у меня есть тысячи слов, которые я хочу сказать, но, выполнить ее просьбу куда приятнее. Такая хрупкая, теплая, но вместе с тем и острая как новая шпага.  Улыбаюсь и возвращаюсь в настоящее, что мы имеем: нежелание Грейсвуд общаться и ебаная конференция, которая обещает мне принести курс успокоительного. Отлично… 

Сегодня 

Глаза открываю максимально тяжело и автоматически по венам разливается злоба. Как меня все заебало. Заебало каждый день выслушивать невероятно тупые теории о новых расстройствах и их лечении, давать комментарии и делать лицо заинтересованного во всём происходящем специалиста. Я уже готов зачёркивать крестики в календаре до отъезда.  *** Я выслушал уже четыре доклада за три часа и наконец-то объявили перерыв. Зайдя в столовую сразу двинулся к кофейному автомату, да, с кофе, который варит Одри это конечно не сравнится. Каждый день, что я сижу в этом долбанном зале на конференции – Грейсвуд спасает меня. По десятку раз вспоминаю все наши встречи, диалоги, да вообще всё. Кажется, что впервые за много лет испытываю необходимость в человеке. Одновременно жутко и сладко на душе. Одри 

35 дней после отъезда Малека

Спину ломит от двухчасового нахождения на лестнице. Сегодня вместе с напарницей украшаем заведение к новогодним праздникам. На руках осталось куча блесток от игрушек и мишуры, сейчас закончим крепить гирлянды я наконец буду свободна.  – Так ты сможешь заменить меня послезавтра?  Лина, обматывая небольшую елочку красными ленточками, уставилась на меня огромными карими глазами и как маленький ребёнок выпучила нижнюю губу. Омерзительно. – Хорошо, выйду.  Закатываю глаза и продолжаю клеить на стены крючки, а затем крепить на них цветные огоньки.  – Ты просто лучшая!  Громкий голосок напарницы неприятно режут вслух.  – Да, я в курсе. *** Подходя к двери квартиры, уставшие глаза зацепились за большую белую коробку возле двери. Ладошки моментально вспотели, вариантов быть не может – Малек. Открыть дверь получается с третьего раза – всё из-за волнения. Быстро скидываю с себя ботинки и куртку, прыгаю в тапочки и начинаю затаскивать коробку в квартиру. Поставив её рядом с дивана опускаюсь на колени и отклеиваю кусочки скотча, держащие крышку.  Раз.  Два. Три.  Открываю.  Охуеть. Плотными рядами внутри уложены нежно розовые пионы, а в уголке лежит белая бархатная коробочка. Так, я сейчас сойду с ума... Отложив коробочку в сторону принимаюсь считать бутоны. Тридцать пять штук. Ровно столько прошло с его отъезда, как тонко...  Фух, ну, теперь основной подарок . Только бы в обморок не упасть. Шкатулочка прямоугольная: браслет или цепочка? Сейчас узнаю.  Не удивлюсь, если мой визг было слышно на нескольких этажах.  Это просто пиздец.  На мягкой шелковой подушечке было прикреплено колье с небольшими розовыми камушками в виде сердечек. Как это красиво мать вашу... Аккуратно достав украшение, я вытягиваю и подушечку, желаю найти карточку с информацией про состав металла и камня. Белое золото и розовые бриллианты. Блядь, Малек, ты сумасшедший. Малек  Очередной ужин в отеле я решил разбавить красным сухим вином. Поедая стейк, все мысли были о сообщении, на которое очень надеялся. За обедом необходимость сделать Одри приятное переполнила меня полностью. Пришлось писать хорошей знакомой и просить организовать сюрприз. Стойко выстояв ряд идиотских вопросов про мою «девушку», Мария принялась за дело.  Вибрация на телефоне еще никогда меня так не радовала. Моментально схватив смартфон, я увидел сообщение от Грейсвуд, точнее это было фото. Да я видел, что тебе отправляли милая, сам утверждал букет и украшение.  Открыв диалог во рту моментально пересохло, а эрекция появилась через секунду. Это было не фото букета… Одри, мило улыбаясь в камеру показывала мне красоту бриллиантов, а еще своей груди… Встав из-за стола, опустился на огромную кровать и еще раз взглянул на фото. Длинные волосы были убраны за спину, шею превосходно украшал мой подарок, но глаза быстрее опускались с ее лица на грудь. Слабое освещение с фото позволяло идеально рассмотреть все детали: острые ключицы, красивые, полные груди скорее всего размера так третьего, с торчащими сосками и парой родинок. Закрыл глаза и провел рукой по волосам. Что же ты со мной делаешь, чертовка…  Отвечать текстом на это сообщение – оскорбление. Набираю номер и мучительно жду ответа.  – Да.  Ее тихий голос вышибает из меня остаток кислорода в груди.  – Здравствуй, милая. Вижу, подарок тебе понравился.  –  Понравился, спасибо. А тебе он понравился?  Моя ты кошечка, хочешь поиграть?  – Я более чем доволен.  – А… зачем ты мне звонишь?  – Захотел услышать тебя и сказать, что ты – пиздец какая красивая.  На несколько секунд повисает молчание.  – Ты думаешь я совершила ошибку, отправив тебе фото такого характера?  – Нет, но признаюсь, что хотел раздеть тебя лично.  На том конце слышится какое-то шуршание, затем скрип.  – Я бы тоже этого хотела.  Устраиваюсь поудобнее на подушках и одной рукой снимаю спальные штаны, освобождая возбужденный член от белья.  – Малек?  – Я тут.  Тяжелый вздох.  – Расскажи мне, чтобы ты еще сделал со мной.  В ее голосе чувствуется волнение и возбуждение. Какой прекрасный вечер.  – Хочешь заняться сексом по телефону, Грейсвуд?  – А почему нет? Хочешь расскажу кое-что? – Что ты хочешь мне рассказать, милая?  – На днях ходила в торговый центр и… купила себе первый в жизни вибратор…  Боги…  – Уже пробовала? – Хочу сейчас… с тобой. Прикрываю веки и обхватываю член рукой, облизываю губы и вздыхаю.  – Я сейчас собирался подрочить на твою фотку, ты ведь этого добивалась?  Тяжелое дыхание Одри сносит башню.  – Этого…  – А теперь еще и даришь мне свой голос, тяжелое дыхание… ты уже сняла трусики?  – Да…  – Я уже сильно возбужден, а ты? Проведи рукой между ног и скажи мне, насколько ты мокрая.  Тихий стон девушки переворачивает все внутри меня.  – Достаточно…  – Знаешь, я недавно думал о том, как сильно хотел бы отлизать тебе.  И снова стон. Медленно провожу по члену вверх и опускаю руку вниз.  – Малек…  – Да, Одри, я весь твой. Скажи мне что-то.  – Мне… так хотелось бы чувствовать тебя в себе…  – Я уже скоро вернусь, но ты сказала, что нам не следует общаться…  Вздох.  – Ты первый это нарушил.  – Знаю, милая и не жалею об этом.  – И я…  – Мне бы так хотелось целовать твою грудь сейчас…  Следующий стон был куда громче прошлых.  – Уже включила своего помощника?  – Да…  – Умничка.  Обстановка накалена до предела. Жар в груди пробивает пот на лбу.  – Я бы так хотела обцеловать тебя всего, Синнер. Хотелось бы опуститься на твой член… почувствовать, какой ты горячий.  – Одри… а… моя девочка, я бы с удовольствием вошел в тебя.  Стоны становятся более синхронными, в номере жарко, но с Одри еще более горячо. – Малек, это так приятно, а… – Не заставляй меня ревновать.  Слабо улыбаюсь, а Грейсвуд тихо смеется и снова стонет.  – Моя девочка, ты уже скоро?  – Аа… думаю да.  – Жаль, что я не смогу этого ощутить своим членом. Уверен, ты бы так приятно сжимала меня.  Стоны девушки становятся чаще, ну же милая, порадуй меня.  – Давай моя хорошая, хочу услышать, как ты кончишь.  – Обещай… аа… что в след..ующий раз я кончу с тобой лично.  – Даю слово.