Глава 1. Дражайшая матушка

Седрик согнулся в поклоне перед троном. — Почему работа в шахтах под Гримроком встала? — голос Его Высочества отразился от стен почти пустого зала гулким эхо, словно сама Лерин требовала ответа. — Стражницы затопили их, но… Фобос скрипнул зубами, и Седрик тут же умолк. Слова растаяли на языке, а сердце забилось, как у пичуги. Никчемный фаворит королевы Вейры всегда был слабым и пугливым. Переняв его преданные глаза и мягкую бесшумную походку, певучий голос и даже имя, уже Седрик умудрился подхватить ещё и трусливость. По иронии именно этому облику чаще прочих приходилось ощущать на себе недовольство Его Высочества. Когда стража упустила пленного повстанца, холеные руки покрылись корочками ожогов. Когда лазутчики учинили пожар в кладовой, на белой спине остались рваные раны. Подавив, конечно же, чужой страх, Седрик продолжил: — Туда уже отправлен отряд лурденов, чтобы ускорить откачку воды. Шахты возобновят работу к новолунию. Вам не о чем беспо… Позвоночник прошила молния. Зубы сжались сами собой, а рот наполнился кровью. Седрик прикусил язык, всего лишь. Сегодня его принц был милосерден. — Ты так думаешь? — Между пальцами Фобоса ещё искрились отголоски разряда. — А вот меня беспокоит, что твоих солдат обвели вокруг носа три старухи. Седрик позволил себе одну скромную полуулыбку. — Я ни в коем случае не смею оправдываться, но всё-таки позволю себе уточнить, что в этот раз стражниц было пятеро. И они были довольно юны. — Неужели? — Фобос нахмурился. — Так значит, оракул подобрал себе новых девиц. Что ж, этого стоило ожидать. — Его рука поднялась над Далеко-Глядящем-Камнем. Сквозь пальцы посыпался мерцающий песок. — Покажи мне ее. Новую хранительницу. Далеко-Глядящий-Камень повиновался, едва услышав голос хозяина. По зеркальной глади пошла рябь, а затем на поверхность выплыла девчонка с гнездом на голове вместо волос. Птичьи плечи ссутулились, куртка висела на них не по размеру. Сидя на полу, она листала книжку сплошь из одних картинок и грызла ногти. Фобос хмыкнул: — В каком захолустье Оракул нашел ее? — Остальные стражницы не лучше, мой принц. Вдруг кто-то позвал девчонку, и она подняла голову. На угловатое лицо упал луч света. Седрик глядел, по привычке запоминая детали: родинку на правой щеке, ссадину на подбородке, трещинку на нижней губе и свежий прыщ под ней же. Новая маска уже висела на гвоздике в подсознании среди многих других, когда Седрик сказал: — Я беру свои слова обратно, мой князь. Остальные будут поприятнее на вид. Фобос ничего не ответил. Его лицо побелело. Не моргая, он смотрел на девчонку по ту сторону Далеко-Глядящего-Камня и будто не верил собственным глазам.

***

Королева Вейра глядела на Фобоса с портрета. Ее подбородок вздернут, глаза прищурены, губы поджаты. Она будто смотрела на детёныша ларвека — склизкого и холодного — и вот-вот собиралась раздавить его каблуком. Фобос почти поклонился ей. Много лет назад сразу после похорон дражайшей матушки он отдал приказ снять все ее портреты, разрезать полотна, расколоть рамы, а затем собрать в один прекрасный, огромный костер. Пламя коптило небо целую ночь. До самого рассвета Фобос глядел, как белые лица его матери, одно за другим, превращаются в пепел; как обугливаются ее многоярусные прически; как чернеют расшитые пайетками пышные юбки. Теперь ее лицо снова было перед ним. Гордое. Надменное. Властное. Лицо переродившейся Лерин. Лицо Света Меридиана. И как он только мог спутать ее с девчонкой из Далеко-Глядящего-Камня? Фобос рассмеялся. Королева Вейра всё ещё смотрела так, будто ей под нос сунули помет хугонга. Наколдовав крошечный огонек, Фобос поджёг последний портрет матери. И как он только уцелел?

***

«Она похожа на мальчишку», — подумал Фобос, когда впервые увидел ее наяву. — У м-меня его н-нет, — лепетала она, стоя на коленях у подножия трона. Фобос едва слышал ее. — Неужели? И где же тогда оно? Девчонка таращилась на него, не моргая. Прямо как те детёныши лурденов, на которых дражайшая матушка любила охотиться. Угодив в силки, они дергались, затягивая узлы только сильнее. — Я н-не знаю. Детёныши тоненько пищали, пока королева пускала через них ток. Ее волосы пушились от разрядов. Рыжие. Как у девчонки. — Не знаю, к-клянусь вам, — продолжала пищать горе-хранительница. От ее жалостливого лепета в животе растекалось тепло, а срамной уд начинал твердеть. Улыбнувшись, Фобос произнес: — Яма освежит твою память.

***

Когда девчонка с главарем бунтующих крыс пробрались в библиотеку, Фобос увидел ее в третий раз. — Калеб, назад! — крикнула она, едва заметив его. Яма и правда улучшила ее память. Фобос отбросил назойливого повстанца воздушным потоком. Молния уже щекотала пальцы другой руки, готовясь сорваться, когда он развернулся к девчонке. На ее лице больше не было прыщей. С щек спала детская припухлость. Плечи расправились. Грудь налилась. Королева глянула на него исподлобья, и Фобос замер. Всего на мгновение. Но девчонка уже нырнула ему за спину. Разряд сверкнул, но не попал. Она успела спрятаться за стеллажи. Миг — и книги посыпались градом. — Калеб, бежим! — крикнула девчонка, словно приказала, и повстанец тут же ринулся за ней. — Ты забыл, где твое место?! — крикнула королева и вырвала Венец Света из рук Фобоса. Стражники — два лурдена и галаот — уже бежали к нему. — Поймать обоих! — приказал Фобос. Рука, выпустившая молнию, все еще подрагивала. Девчонка почти провела его, точнее ее нелепый маскарадный костюм. Но в следующий раз Фобос будет готов. В следующий раз в его руке будет ее Сердце.

***

Замок выл и гудел от топота, от криков, от лязга мечей, от магии, наэлектризовавшей воздух. В северном крыле повстанцы прорывались к тронному залу, а стражницы мешались рядом. Но сейчас это было неважно. Седрик и Миранда любили поиграть с едой. Сегодня они смогут побаловать себя вволю, пока стерегут его обожаемую сестрицу. Фобос вернется к ней. Совсем скоро. Но сначала добудет Сердце Кандракара. Он почти догнал хранительницу, когда мелькнула вспышка. Стена пламени отрезала ему путь. Стражница огня? Решила задержать его? Решила встать между ним и Сердцем Кандракара?! Кристалл на шее хранительницы запульсировал. В следующий миг портал разверзся синей бездной над их головами. Нет! Так не пойдет! Сила Элион — та ее часть, которая уже успела перетечь к Фобосу — заструилась по венам, обжигая изнутри. От ее мощи закружилась голова и сладкая дрожь прокатилась волной по телу. Фобос выдохнул, и холодный поток ветра тут же затушил пламя, будто перед ним был лишь крошечный огонек одной-единственной свечи. — Тарани! Берегись! — Хранительница уже была почти у портала. Ещё секунда, и она пересекла бы границу между мирами, унося с собой Сердце Кандракара. Стражница огня отставала. — Он прямо за тобой! Новый поток сбил лишнюю стражницу с ног. Ее отшвырнуло в сторону. Ударившись спиной о стену, она обмякла, потеряв сознание. Храниелтница ринулась к ней. Прочь от портала. Камни завибрировали под ногами, стоило Фобосу только подумать о заклинании. Едва он поднял руку, корни — сильные и крепкие — проросли из семян в почве под замком. Пробив напольные плиты, они устремились к Сердцу Кандракара внутри занозы-хранительницы. Корни обвили ее лодыжки и запястья, торс и шею. — Тарани! — Девчонка попыталась вырваться, но корни все ещё надёжно сжимали ее в тисках. — Тарани! Очнись! Тарани! — Ее голос был совсем не похож на голос его матери. Слишком высокий. Слишком дрожащий. Таким заговорщицы умоляли покойную королеву о пощаде перед тем, как сгорели дотла. Фобос подлетел к хранительнице. Она тут же заткнулась и застыла. Теперь их ничего не разделяло. Теперь ему достаточно было лишь вытянуть руку, чтобы сорвать с ее шеи кристалл — пульсирующий, точно настоящее живое сердце. Оно завораживало. Оно ослепляло. Оно легло в ладонь так легко, будто было создано для нее. Хранительница, извернувшись, вдруг схватила Фобоса за рукав. — Оно не твое, — процедила сквозь зубы девчонка. Ярость, вспыхнувшая в ее глазах, обожгла. — Верни сейчас же! — велела мать. Фобос застыл. Опять. Его рука предательски дрогнула, но пальцы сжались только сильнее. — Неужели? — наконец произнес он, а затем сорвал цепочку с ее шеи. Девчонка дернулась, выпустив его рукав. Ее маскарадный наряд тут же развеялся, плечи ссутулилась, а глаза выпучились, точно у лягушки. И чем дольше Фобос разглядывал ее нелепый земной вид, тем сильнее ему хотелось рассмеяться. Держа в руке Сердце Кандракара, он произнес, глядя в глаза самой паршивой хранительнице из всех: — Кажется, теперь оно всё-таки моё.