Спалились.Упс.

Мы сидели на студии, и громкий смех ребят из соседней комнаты доносился до нас. Гриша с улыбкой начал знакомить меня с каждым из них. — Это Платина, — сказал он, кивая на парня с яркими татуировками на шее и множеством цепочек, свисающих с его груди. — Он из Риги, мой старый друг, и тоже рэпер. Человек с огромным потенциалом и весёлым характером. Всё время в поисках чего-то нового. — А вот это Никита, или djekler, — Гриша указал на парня с наушниками на шее и скейтбордом под ногами. — Он из Риги, мой хороший друг и звукорежессер. С ним всегда можно посмеяться, но, когда дело доходит до работы, он просто не отпускает ни одной детали. Ведёт свой путь как настоящий профессионал. Затем Гриша указал на ещё одного парня, сидящего на диване в ярких кедах. — Это Уланс, — продолжил он. — Lil Krystalll, если уж быть точными. .Его стиль — яркий, с выраженной индивидуальностью. Он всегда был на шаг впереди, предугадывая тренды и создавая новую волну. Но за всей этой яркостью скрывается человек, который чувствует всё очень глубоко, и это находит отражение в его текстах. И, наконец, Гриша обернулся ко мне и с улыбкой сказал: — И последний — Саша, магнум опус. Все они составляли команду, именуемую РНБ Клубом, и вместе создавали невероятные вещи. Каждый из них был индивидуален, но все вместе они создавали нечто большее, чем могли бы поодиночке. Сначала я сидела и наблюдала за этим миром, который был мне чужд. Но чем дольше я наблюдала, тем больше понимала, как мне интересно здесь. Я смотрела, как ребята записывают треки, фристайлят, иногда просто дурачатся, но всё время что-то создают. В этом процессе не было ни одной лишней минуты, и каждый из них вносил что-то уникальное. Я сидела и ощущала, как музыка наполняет пространство. Это было намного больше, чем просто звуки. Это было о жизни, о чувствах, о том, что нельзя выразить словами. С каждым треком я чувствовала, как они открывают для себя что-то новое, и даже если они смеялись или шутили, это было частью того, что делало их музыкой. Кто-то неторопливо крутил косяк, в воздухе витал густой запах травы. Роберт запустил прямой эфир в инсте, расслабленно откинувшись на диван. Я сидела рядом с Гришей, уткнувшись носом в его шею, вдыхая знакомый аромат его кожи, перемешанный с дымом и парфюмом. Он говорил с Никитой о бите, объяснял, какой звук хочет услышать, как именно должен ложиться бас. Его голос был спокойным, сосредоточенным, будто он видел в голове уже готовый трек. Я не замечала, как Роберт, накуренный и довольный, плавно перевёл камеру на нас. — Гришань, чё там, у вас любовь? — протянул он с ленивой ухмылкой, склонив голову на бок. Я подняла взгляд на экран телефона — нас уже смотрели тысячи человек. Комментарии летели быстро, но несколько из них я успела уловить: “Кто эта девка?” “Гриша, что за тёлка?” “Алиса? Это она?” Я резко дёрнулась, но Гриша только усмехнулся, перехватывая мою руку, чтобы не дать мне встать. — Выруби, Роб, — спокойно сказал он, даже не оборачиваясь. Роберт лишь фыркнул и продолжил стримить, но камеру от нас убрал. — Я не хочу, чтобы меня снимали, — прошептала я, чуть сильнее сжимая ткань его худи. Гриша повернулся ко мне, заглянул в глаза. — Забей. Просто забей — и всё. Будто он не видел, что уже через пару минут видео разлетится по фан-аккам, а в комментариях начнутся догадки и сплетни. Я вздохнула, отстраняясь. В комнате стало шумнее, кто-то включил громче музыку, смех и разговоры слились в единый гул. Гриша снова переключился на обсуждение трека, а я, чувствуя лёгкую тревогу, достала телефон. Уже в уведомлениях начали появляться сообщения. “Ты с Гришей?!” “Вы встречаетесь?!” “Ты была у него в сторис!!!” Я сжала телефон в руке. Это был тот момент, когда мне стало страшно. Я боялась быть популярной. Наверное, это один из моих самых больших страхов. Потому что популярность — это не только лайки, просмотры и признание. Это ещё и отсутствие личного пространства. Это когда твои фотки разбирают по кускам, обсуждают, с кем ты была, что делала, как оделась. Это когда могут появиться сталкеры — а это уже страшная хуйня. Я невольно сглотнула, снова перечитывая уведомления. Пока что это просто сообщения от знакомых, но я прекрасно знала, что дальше. Если кто-то выложит этот момент в паблики, начнётся полный пиздец. Гриша поймал мой взгляд и хмыкнул. — Ты чего напряглась? Я покачала головой, убирая телефон. — Просто… не люблю, когда меня снимают. Он лениво провёл пальцами по моей руке. — К этому привыкаешь. К этому привыкаешь. Интересно, а он сам привык? Или ему просто нравится играть по этим правилам? Я глубоко вдохнула, пытаясь расслабиться. В комнате было шумно, музыка уже гремела так, что вибрация чувствовалась в груди. Роберт с Улансом снова спорили насчёт строчек, Саша листал телефон, а Никита что-то набирал на ноуте, проверяя звук. Гриша вдруг наклонился ближе, почти касаясь губами моего уха. — Если тебе не нравится, я скажу, чтобы вырезали. Я не сразу поняла, что он говорит про эфир. — Да пофиг, — буркнула я, хотя внутри было совсем не пофиг. Гриша усмехнулся, будто видел меня насквозь. — Всё равно от тебя уже не отстанут. Да, он явно это знал. И, кажется, ему это нравилось. Он хотел показать меня всем. Хотел доказать, что я его. Не знаю, делал ли он это специально или просто не задумывался, но факт оставался фактом — теперь меня увидели. Запомнили. Начали обсуждать. Я никогда не хотела быть частью этого мира. Никогда не хотела, чтобы моё лицо мелькало в чужих телефонах, чтобы меня узнавали на улице, чтобы кто-то копался в моей жизни, выискивая детали, которых я даже сама о себе не знала. Я не была рэпером. Не была артистом. Не была кем-то, кому нужно внимание. Но рядом с ним оно становилось неизбежным. Гриша слишком привык к этому. Для него это было нормой. Камеры, люди, комментарии — он жил в этом каждый день. Он не скрывался. Наоборот, он сам тянулся к свету, и этот свет теперь падал и на меня. Я не знала, хочу ли я этого. . Роберт лениво крутил очередную самокрутку. Его лицо расплывалось в довольной улыбке, он смотрел в камеру телефона и вдруг усмехнулся: — Отъебитесь от девчонки, шлюхи, не завидуйте. Не знаю почему, но меня это улыбнуло. Комнаты были маленькими, всего две, не считая туалета. В потолке висело облако густого дыма, запах травы въедался в одежду, в кожу. Мне казалось, что я накурилась просто от того, что дышала этим воздухом. Гриша записывал трек. “Е, украл её сердце, я бандит, е (О, бля, бандит, wha) Мой малой — бандит, он щас сидит, е, what (Он пиздюк, сук, wha) Мой батя — бандит, он был убит, е-е (Убит, wha) Мой block не спит, он просыпается в eclipse, е, what (Жесть, жесть)” Да, теперь уже ни для кого не секрет его прошлое. Он сам рассказывал об этом в интервью. Говорил спокойно, без эмоций, как будто это просто факты из его биографии. Но я знала, что за этим спокойствием скрывалось больше, чем он показывал. Гриша никогда не делился этим со мной вот так — прямо, словами. Но его песни говорили за него. Я смотрела, как он двигается за микрофоном. В каждом его движении была уверенность, естественность. Он знал, что делает, знал, как звучит его голос, знал, как его будут слушать. И всё же мне казалось, что он прячется. Прячется за этими словами, за образом, который сам для себя создал. Бандит. Улица. Деньги. Трэп. Всё это было частью него, но ведь не только это? Я задумалась. А кто он, если убрать весь этот шум? Убрать рэп, убрать криминальное прошлое, убрать всю эту браваду? Что останется? Может, парень, который просто любит музыку. Который не знал, как жить иначе. Который научился выживать так, как умел. Я снова посмотрела на него. Гриша записывал дальше. Мы вышли со студии и направились к машине. Я уселась на переднее сидение, накинув капюшон. — Забавные друзья у тебя, — сказала я, прокручивая в голове все, что происходило за эти два часа. Гриша улыбнулся, и в его улыбке было что-то особенное, как всегда, когда он говорил о своих друзьях. — Да, они спасли меня в нужный момент. Я увлекся музыкой благодаря им. Благодарен безумно. Я посмотрела на него. — Я рада за тебя, — ответила я тихо. Дорога к Феде была долгой и тихой. Мы ехали по улицам Москвы, и вся городская суета казалась где-то вдали. За окном было заметно, как солнце опускалось, унося с собой последний свет дня. — Гриш, прости, что не вовремя, но… кто мы друг другу? — спросила я, нарушив тишину. Он взглянул на меня на мгновение, потом вернул взгляд на дорогу, но, похоже, не был готов сразу ответить. — Я считаю тебя своей. Своей девушкой, будущей женой, матерью наших детей.— Гриша выдохнул, как будто это признание стоило ему усилий. — Я не смогу тебя отпустить никогда, как и ты меня. Мы оба это знаем. А ты как думаешь, Алиса? Я молчала, сжимая губы, не зная, как ответить. Признание его было таким сильным и настоящим, что мне стало сложно говорить. Все чувства вернулись с новой силой, но я просто сказала: — Не знаю… люблю тебя просто. Всегда любила и люблю. Мы можем попробовать отношения снова, я буду рада. Я почувствовала, как воздух в машине стал немного тяжелым от этих слов, но в то же время что-то внутри меня затрепетало. Мы оба знали, что между нами всегда будет эта сильная связь, даже если всё вокруг изменится. Гриша снова взглянул на меня, его лицо было спокойным, но в глазах читалась решимость. Он повернул ключ зажигания и мы тронулись с места. Я не могла не заметить, как его слова звучат, как некое обещание. Заново. Заново. Мы действительно начинали с чистого листа. И хотя всё вокруг говорило, что это будет непросто, я чувствовала, что внутри меня тоже что-то новое зарождается. Всё, что было раньше — это опыт, который привел нас сюда, в этот момент. — Хорошо, — сказал Гриша, не снимая взгляда с дороги. — Начнём заново. Без прошлого, без всего, что было между нами. Просто ты и я. Мы сможем, правда? Я кивнула, хотя не могла точно ответить себе. Смогу ли я отпустить все прошлые сомнения, всё, что было до этого? Смогу ли я поверить, что у нас будет что-то настоящее, без тени сомнений? Но как бы то ни было, я готова была попробовать. — Да, давай попробуем, — тихо ответила я, почти не веря своим словам, но всё же произнесла их. Гриша усмехнулся и быстро посмотрел на меня. — Вот и отлично. Начнём с маленьких шагов. Ты и я. Заново. В этот момент всё казалось возможным.