Когда город спит.

Ночь была нереальная. Музыка гремела на всю громкость, заполняя пространство вокруг, а мы с Дашей кружились в танце, не обращая внимания ни на кого. Гриша сидел на диване и откровенно пялился на меня. Жарко. Чертовски жарко. Я без раздумий скинула пиджак, и он полетел куда-то в сторону. Ну а что? Не потеть же. Мы с Дашей переглянулись, ловя общую усталость, и, будто по молчаливому уговору, взяли небольшую паузу. Я сделала пару шагов в сторону, чувствуя на себе всё тот же взгляд Гриши. Он лениво кивнул мне в сторону балкона — мол, пойдём. На улице воздух был свежее, прохладный ветер приятно касался разгорячённой кожи. Я облокотилась на перила, вдыхая ночной воздух. — Чего так смотришь? — спросила я, бросив на него косой взгляд. Гриша стоял рядом, чуть наклонив голову, с той самой полуулыбкой, от которой у меня внутри всегда что-то переворачивалось. Он достал сигарету, закурил, прикрыл глаза, будто наслаждаясь моментом. — Ты хороша, — протянул он, выпуская дым. Я усмехнулась. — В танцах или в целом? — В целом, — спокойно ответил он, не отводя взгляда. На секунду между нами повисла тишина. Где-то внизу слышался шум города, в квартире за спиной продолжалась тусовка, но здесь, на балконе, всё было будто в отдельном измерении. — Скучала? — вдруг спросил Гриша, глядя на меня испытующе. Я хотела соврать. Хотела сказать что-то острое, дерзкое. Но вместо этого лишь пожала плечами и посмотрела на него. — Не знаю, — тихо сказала я. Гриша усмехнулся и, не сводя с меня взгляда, сделал шаг ближе. — Ты до сих пор не поняла, что я знаю тебя лучше, чем ты себя? — Гриша наклонил голову, прищурившись, и затянулся сигаретой. Я усмехнулась, но в этой усмешке не было лёгкости. — Зато я о тебе ничего не знаю, — выпалила я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Ты холодный, всё время строишь из себя загадку, не расслабляешься ни на секунду. Понимаешь? Алкоголь бил в голову, делая слова резкими, неотрефлексированными. Я даже не думала, прежде чем говорить, просто вываливала на него всё, что давно сидело внутри. Гриша выдохнул дым в сторону, задумчиво посмотрел куда-то вдаль, будто обдумывая мои слова. Потом медленно перевёл взгляд на меня. — Ты правда так думаешь? — его голос звучал ровно, но в глазах мелькнуло что-то тёплое, почти грустное. Я не ответила. Просто смотрела на него, и от этого взгляда внутри что-то дрогнуло. Гриша сделал шаг ближе, наклонился чуть ниже, так, что между нами осталось не больше нескольких сантиметров. — Пьяная ты, конечно, смелая, — усмехнулся он, всматриваясь в мои глаза. — Может, трезвой мне просто надоело? — парировала я, чувствуя, как сердце стучит быстрее. Гриша не отвёл взгляда, и я поняла, что этот разговор куда глубже, чем просто слова на балконе. — Ты милая, — Гриша затянулся, выпуская дым прямо в мою сторону. Я чуть поморщилась, отмахнулась, но не отступила. — Знаешь, Алис, ты нихуя не изменилась, — он смотрел на меня так, будто изучал каждую деталь. — Всё тот же взгляд, голос, аромат. И всё так же горишь ко мне… Он сделал паузу, убрал сигарету, наклонился ближе, и в воздухе повисло напряжение. — А я… — Гриша провёл пальцами по моему запястью, так медленно, что по коже пробежали мурашки. — Я для тебя как яд. Он чуть улыбнулся, будто сам от этого получал удовольствие. — Привлекательный, дурманящий… но опасный. Я сглотнула, не в силах отвести взгляд. — И что, мне стоит держаться подальше? — Стоит, — он провёл пальцем по моей щеке. — Но ты ведь не станешь. Я не ответила. Музыка за стеной гремела, но для меня её будто не существовало. Был только Гриша, его близость, его взгляд, от которого всё внутри сжималось в болезненно сладком напряжении. — Наша встреча не была ошибкой или случайностью. Всё не просто так. И то, что мы снова сошлись, — тоже не просто так, — Гриша говорил спокойно, неторопливо, выдыхая дым. — Это к чему-то приведёт. Неважно, к хорошему или плохому. Просто время покажет, не зря ли всё это. Он смотрел на меня пристально, будто хотел увидеть реакцию, но я уже не могла сдерживаться. — Я тебя люблю, Гриша, — слова вырвались сами собой, горячие, сырые, настоящие. — Я без ума от тебя. Я дышу тобой. Ты мой воздух. Ты мой наркотик. Ты — всё. Гриша прищурился, на его губах появилась едва заметная улыбка. Он взглянул на меня так, будто видел насквозь, замечая каждую деталь — растрёпанные волосы, размазанный макияж, чуть покрасневшие от алкоголя глаза. — И я тебя люблю, Алиса, — тихо сказал он. Эти слова растопили меня. Всё, что сдерживало, рухнуло. Я шагнула к нему, не раздумывая, обвила руками за шею и тут же впилась в его губы. Гриша ответил мгновенно — жадно, горячо, будто мы оба слишком долго этого ждали. Его руки крепко сомкнулись на моей талии, притягивая ближе, а мир вокруг исчез, растворившись в этом моменте. Музыка гремела за стеклом, прохладный воздух окутывал кожу, но я чувствовала только его. Наши нежности прервала какая-то белобрысая дама с явно накаченными губами. Я узнала её сразу. Ах да, это та самая, что назвала меня шлюхой. Я резко отстранилась от Гриши, выпрямилась, пытаясь прийти в себя. Она стояла в дверном проёме, чуть прищурившись, её идеально выведенные брови взлетели вверх. Несколько секунд она просто смотрела на нас, потом лениво произнесла: — Я думала, тут никого нет. Гриша перевёл на неё взгляд. В его глазах мелькнуло что-то, чего я не успела расшифровать, но осуждение было очевидным. Блондинка хлопнула глазами, сделав невинное лицо, но Гриша даже не дал ей шанса продолжить. — Съеби отсюда, — ровно, без эмоций бросил он. Она ахнула, губы её презрительно скривились, но ничего не сказала — просто хлопнула дверью и исчезла. Я молча посмотрела на Гришу, ощущая странное сочетание удовлетворения и неловкости. — Гриш, ты был груб, — сказала я, не особо осуждая, скорее просто отмечая. Он повернулся ко мне, медленно затянулся, выпуская дым в сторону. — Это не грубость, — спокойно ответил он. — Это справедливость. Я фыркнула, скрестив руки на груди. — И часто ты так посылаешь девочек? Гриша усмехнулся, шагнул ближе, наклонился так, что между нами снова осталось несколько сантиметров. — Только если они тебя обижают, — его голос был низким, спокойным, но в нём было что-то, от чего внутри становилось жарко. Я посмотрела на него, потом в сторону. — Всё равно грубо. — Ну, хочешь, догоню, извинюсь? — Даже не думай, — быстро сказала я, и Гриша тихо рассмеялся. Напряжение, оставшееся после её появления, растворилось, оставляя нас наедине в этом ночном воздухе, где было слишком много недосказанности и притяжения.

***

Ночь сменилась холодным, серым утром. Воздух был сырой, тянуло прохладой, будто сама атмосфера намекала на конец чего-то яркого, бурного. Половина ребят уже разошлась, кто-то спал прямо на диване, свернувшись клубком, кто-то устроился на полу среди пустых бутылок, а кто-то, похоже, и вовсе не сомкнул глаз. Я тоже не спала. Даша, щедрая хозяйка этой ночи, предоставила Грише комнату со всеми удобствами, и он вырубился там, едва коснувшись подушки. Я завидовала — мне не давала покоя собственная голова. Теперь мы с Дашей сидели на лавочке возле подъезда, кутаясь в тонкие куртки и греясь об остывающий кофе из бумажных стаканчиков. Разговаривали, казалось, обо всём и сразу. Она рассказывала, как родители сначала не поддерживали её затею с музыкой, пытались отговорить, заставить выбрать «что-то нормальное». А теперь, когда всё получилось, когда она смогла чего-то добиться, они вдруг стали самыми преданными фанатами. Я слушала, кивая, а потом, не знаю почему, мне захотелось выговориться. Я рассказала ей про Гришу. Про то, как всё закончилось, но не ушло. Про это странное чувство, когда отдалиться невозможно, но и быть вместе — тоже. Она понимала. Не перебивала, не задавала лишних вопросов, просто слушала, иногда кивая, иногда усмехаясь, когда я вспоминала что-то смешное. Я вдруг осознала, что мой крошечный круг общения стал чуть шире. Ровно на одного человека. Позже, конечно, мы всё-таки заснули. Сил больше не осталось, разговоры исчерпали нас до самой глубины, оставив приятную усталость. Мы просто рухнули на какой-то старый, но мягкий диван в уголке комнаты. Без одеял, без подушек, но это было неважно. Даша уснула первой, её дыхание стало ровным, спокойным. Я ещё какое-то время лежала, вглядываясь в потолок, прокручивая в голове всё, что произошло за эту ночь. Где-то в другой комнате спал Гриша. Мы были под одной крышей, но мне казалось, что между нами километры. Эта мысль убаюкала меня, и вскоре я провалилась в сон, полный смутных, еле уловимых образов.