Потерять, чтобы снова вернуть тебя.

Намочить тебя насквозь и нырнуть в тебя Потерять, чтобы снова вернуть тебя Деньги не жалко, уже вложил столько в тебя (У, е, кэшик, е) Твои подруги — крысы, они пиздят про тебя (Фу) Мои пацаны — дауны, жадно смотрят на тебя Такое чувство, будто весь мир вокруг тебя (Девочка) Одной (Damn)

og buda-для тебя(пусто)

***

Прошло три дня с той самой тусовки. Мы с Дашей продолжали общаться, даже не столько мы, сколько я. Сначала всё было просто: обменялись номерами, списались, но потом разговоры как-то сами собой перетекли в привычку. Теперь мы болтали каждый день, и мне казалось, что Ангелине она тоже понравится. Я представляла, как мы втроём могли бы зависать, и почему-то эта мысль грела. Но сейчас мои мысли были совсем не об этом. Гриша лежал рядом, обнажённый, лениво водя пальцами по моей спине, словно изучая меня заново. Его движения были лёгкими, но завораживающими, оставляли после себя тёплый след. В комнате стоял густой, тёплый воздух, пропитанный ароматом ночи, дыханием и чем-то нашим, родным. Я ощущала его тепло, слышала ровное, размеренное биение сердца. Всё вокруг словно замирало, растворялось, оставляя только нас двоих в этом моменте. — Ты как всегда огонь, лисичка, — голос Гриши звучал хрипло, но мягко, с той ленцой, что бывает после бессонной ночи. Я улыбнулась и крепче прижалась к нему, зарываясь носом в его шею. От него пахло табаком, чем-то терпким, смешанным с чем-то свежим, но до боли знакомым. Этот запах окутывал, заставлял забыть обо всём, кроме его рук, его дыхания, его тепла. Где-то в глубине сознания мелькнула тревожная мысль: а вдруг это просто очередной виток? Новый круг, который мы не в силах разорвать? Но я прогнала её прочь. Сейчас мне не до этого. Сейчас я просто наслаждаюсь жизнью и моментом. Я прилипла к его губам, ощутила, как они поддались, мягкие, тёплые, манящие. Вкус — сначала нежный, почти осторожный, но за этой нежностью скрывалась грубость, горячая, обжигающая, будто предупреждение. Я чувствовала, как он тянет меня ближе, как пальцы скользят по коже, оставляя огненный след. И в этот момент я больше не думала. Только чувствовала. Он шлепнул меня по заднице,перетаскивая на себя.Уже грубо изучая мое тело,я лишь тяжело дышала. Его губы коснулись моей шеи,оставляя красный засос,будто помечая меня. Он шлёпнул меня по заднице, заставляя вздрогнуть, а затем резко перетащил на себя, прижимая ближе. Его хватка была сильной, уверенной, почти собственнической. Я чувствовала, как его пальцы скользят по моему телу уже не лениво, а жадно, грубо изучая каждый изгиб, будто стараясь запомнить каждую деталь. Я тяжело дышала, не в силах справиться с нахлынувшими ощущениями. В воздухе повисло напряжение — оно пульсировало, становясь осязаемым, заполняя собой всю комнату. Его губы коснулись моей шеи, сначала едва заметно, почти осторожно, но это было лишь на мгновение. Затем он впился в кожу, оставляя горячий, влажный след. Я зажмурилась, ощущая, как он будто намеренно делает засос ярким, болезненно-приятным, словно метя меня, оставляя на теле невидимую печать, означающую только одно — «моя». Я запрокинула голову, позволяя ему делать с моим телом всё, что он захочет. Его дыхание было горячим, сбивчивым, а пальцы оставляли огненные дорожки, заставляя меня сжиматься под его прикосновениями. В этот момент я не думала ни о прошлом, ни о будущем. Была только эта ночь, его руки, его губы — и бесконечное ощущение того, что я принадлежу ему, а он мне. Его руки скользили по моей коже, горячие, требовательные, будто он боялся, что я исчезну, если отпустит хоть на секунду. Я чувствовала, как его дыхание становится тяжелее, как напряжённо вздымается его грудь. В комнате было душно, воздух казался вязким, насыщенным запахами наших тел, табака и чего-то ещё — чего-то неуловимо родного, сводящего с ума. Я чуть приподнялась, проводя пальцами по его ключицам, ощущая, как под моей ладонью дрожит напряжённая кожа. Гриша прищурился, ухмыляясь — эта ухмылка была дьявольской, самодовольной, будто он знал, что мне уже некуда деваться. Он резко накрыл мои губы своими, сминая, кусая, не давая шанса на сопротивление. Я застонала в его рот, и этот звук только сильнее его раззадорил. — Бля, ты сведёшь меня с ума, — пробормотал он, прижимая меня к себе ещё крепче. Я ответила ему только тяжелым дыханием, прикусывая нижнюю губу, ощущая, как внутри всё сжимается в предвкушении. Его руки скользнули ниже, цепляя мои бёдра, сжимая их так, что, казалось, останутся следы. В этот момент весь мир сузился до одного — его тела, его прикосновений, его желания, которое накатывало волнами, затапливая всё остальное. Его пальцы сжимались на моей коже, оставляя огненные следы, а дыхание было горячим и прерывистым. В комнате стояла тишина, нарушаемая только нашим сбивчивым дыханием, шёпотом, который превращался в глухие стоны, терявшиеся где-то в темноте. Гриша смотрел на меня так, будто я единственное, что ему нужно в этот момент. В этом взгляде было всё — желание, потребность, что-то глубокое, почти болезненное. Он провёл ладонью по моему лицу, по губам, будто стараясь запомнить меня именно такой — здесь и сейчас. — Ты даже не представляешь, что творишь со мной, — выдохнул он, цепляя зубами мочку моего уха. Я крепче сжала его плечи, ощущая, как в нас обоих растёт напряжение. Этот момент — он будто затягивал в себя, стирая границы реальности. Мы терялись в этом вихре ощущений, растворялись друг в друге, будто пытаясь прочувствовать всё до последней капли. Казалось, что время остановилось. Больше не существовало ни прошлого, ни будущего, только этот момент — насыщенный, пульсирующий, наполненный чем-то таким, что сложно выразить словами. И когда волна чувств достигла пика, мы просто утонули в этом, оставив всё остальное за пределами этой комнаты.