Ложная тревога!

Я смотрела на тест, пытаясь справиться с дрожью в руках. Сердце стучало так громко, что, казалось, его слышно на всю квартиру. Одно деление. Одна полоска. Я моргнула, будто боялась, что результат изменится, но нет — всё по-прежнему. — Бля… — выдохнула я и, наконец, позволила себе выпрямиться. Напряжение, сковывавшее меня последние часы, отпустило, оставив после себя только усталость. Я села на закрытый унитаз, уставившись в одну точку. Всё нормально. Не беременна. Смех вырвался сам по себе — нервный, тихий, почти беззвучный. — Пронесло… — прошептала я, вытирая ладонью лоб. И только теперь осознала, насколько мне было страшно.

***

Утро было мучительным. Голова гудела, во рту пересохло, а тело казалось ватным. Я лежала одна в квартире, закутавшись в одеяло, когда меня разбудил настойчивый, почти раздражённый стук в дверь. Я медленно села, чувствуя, как пульсирует виски. — Да что ж такое… — пробормотала я и, босиком шаркая по холодному полу, направилась к двери. — Кто там? — спросила, зевая и по пути одёргивая на себе футболку. — Я. — Голос Гриши был напряжённым, низким, каким-то надломленным. Я нахмурилась и распахнула дверь. Гриша стоял на пороге, едва переводя дыхание, в помятой одежде, как будто даже не раздевался после ночи. Он метнулся вперёд, схватил меня за плечи и заглянул в глаза, его зрачки были расширены. — Ты беременна? Я замерла. — Гриш… Тихо. — Я аккуратно убрала его руки со своих плеч. — Кто тебе сказал? — Даша. Я закатила глаза и устало выдохнула, опираясь на дверной косяк. — Гриш, ты под наркотой. Успокойся. Сядь. Он взъерошил волосы, нервно сглотнул и всё-таки зашёл в квартиру, проходя вглубь. Я закрыла за ним дверь и, тяжело вздохнув, направилась за ним на кухню. — Так… — Я опёрлась ладонями о стол и взглянула на него. — Не знаю, что тебе там Даша наплела, но я не беременна. Гриша сел на стул и склонился вперёд, упираясь локтями в колени. — Точно? — Абсолютно. — Я пожала плечами, стараясь выглядеть непринуждённо, но внутри всё ещё чувствовала тяжесть воспоминаний о вчерашнем вечере. — Я думал, что всё, пиздец… — Он выдохнул, прикрыв лицо ладонями. Я молча поставила чайник, стараясь не смотреть на него. — Ты же понимаешь, что я бы не бросил тебя, если бы… — Гриша осёкся, словно не знал, как закончить мысль. Я вздохнула, развернулась к нему и скрестила руки на груди. — Гриш, всё хорошо. Правда. Он кивнул, но взгляд всё ещё был расфокусированным. — Чёрт… — Он потер лицо руками, затем резко поднял голову. — Прости, что ворвался вот так. — Привыкаю уже. Мы на секунду замолчали. Чайник зашумел. Я бросила взгляд в окно — серый, пасмурный день, будто природа отражала моё состояние. — Ты что-нибудь ел? — спросила я, скорее просто чтобы заполнить тишину. Гриша качнул головой. — Тогда сиди, щас что-нибудь сделаю. Я отвернулась, открывая шкафчик, а он продолжал сидеть за столом, в тишине, будто всё ещё переваривая разговор. Я поставила перед ним тарелку с горячей кашей и села напротив, подперев голову рукой. Гриша ел быстро, с каким-то почти детским аппетитом, будто до этого целый день ничего не ел. Я смотрела на него и ловила себя на мысли, как сильно всё изменилось. Передо мной сидел наркоман, парень, который, кажется, с каждым днём всё глубже уходил в эту тёмную яму. Но, чёрт возьми, я всё равно таяла от одного его взгляда, от того, как он сдвигал брови, от его ленивой улыбки и этой вечной полусонной расслабленности. Повторю ещё раз — он был моим главным наркотиком. Не мефедрон, не крэк, не вся эта дрянь, которая крутилась вокруг. Только он. Я не знала, сколько значу для него на самом деле. Может, я просто одна из многих. Может, он даже не задумывается о будущем, в котором есть «мы». Но мне так хотелось верить, что я для него хоть что-то значу. Хотелось верить, что он видит во мне не просто девушку, с которой можно зависнуть, а человека, который способен удержать его на плаву. — О чём задумалась? — вдруг спросил он, подняв на меня взгляд. Я моргнула, возвращаясь в реальность. — Да так… — Я пожала плечами и потянулась за чашкой чая. Гриша доел, отставил тарелку и облокотился на спинку стула. — Спасибо, кстати. Я только кивнула, но внутри было странное ощущение, будто между нами повисло что-то недосказанное. — Кстати, забыл… — Гриша вдруг протянул руку, ловко взял меня за подбородок и притянул к себе. Я не успела ни удивиться, ни сказать что-то в ответ. Он поцеловал меня — лениво, но в то же время жадно, словно хотел убедиться, что я всё ещё здесь, рядом с ним. На секунду я замерла, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Этот поцелуй был чем-то знакомым, почти привычным, но всё же каждый раз он заставлял меня терять контроль. Когда он отстранился, я поймала его взгляд — зрачки расширенные, в глазах смесь усталости и какого-то странного, непонятного мне чувства. — Гриш… — я выдохнула, не зная, что сказать. Он просто усмехнулся и провёл пальцем по моей щеке. — Всё нормально, малышка. — Он откинулся на стуле, потянувшись. — Ты же знаешь, ты у меня лучшая. Я хотела ответить, но слова застряли где-то в горле. Вместо этого я просто смотрела на него, снова ловя этот дурацкий страх внутри. Страх того, что однажды он просто растворится в этом тумане из наркотиков, вечных тусовок и неразборчивых решений. Но пока он был здесь. Пока он был мой. Я знала, что слишком юная, слишком неопытная, слишком глупая. Но сколько бы я ни думала, ни анализировала, ни пыталась переубедить себя — ничего не помогало. Я училась, зубрила, старалась отвлекаться, но это не спасало. Всё равно каждый раз, когда он был рядом, мой разум тону в этом сладком дурмане. Гриша был моей главной зависимостью. Не алкоголь, не наркотики — он. И, как бы я ни пыталась убедить себя, что смогу выбраться, что смогу уйти — я продолжала возвращаться. Потому что без него было хуже, чем с ним. Его поцелуи сбивали с толку, затягивали, словно омут. В них было спасение и разрушение одновременно. Я чувствовала, как растворяюсь в них, как зависимость впивается в меня ещё глубже. Чем дольше мы были вместе, тем сильнее мне хотелось ещё. Ещё его рук, ещё его взгляда, ещё его присутствия рядом. Я смотрела, как он ест, и с каждой секундой желание быть ближе только росло. Хотелось, чтобы он был рядом не только ночью или когда ему вздумается. Хотелось просыпаться рядом, слушать, как он дышит во сне, варить ему утренний кофе и просто знать, что он мой. — Гриш, может, съедемся? — спросила я, будто между делом, но внутри всё сжалось в ожидании ответа. Гриша замер, опуская ложку в тарелку, а затем поднял на меня взгляд. В его глазах промелькнуло что-то странное — смесь удивления, сомнения и ещё чего-то, чего я не могла разобрать. Он задумался, как будто эти слова прозвучали слишком серьёзно, чтобы сразу на них ответить. Я чувствовала, как внутри меня всё сжалось, как надежда и тревога переплетаются, заставляя сердце биться быстрее. Я наблюдала за ним, почти затаив дыхание, ожидая его ответа. — Съехаться? — повторил он, немного растерянно, и я заметила, как его глаза становятся немного тяжелыми, как будто он прижимал к себе мысль, которая ему не нравилась. — Ты уверена? Я кивнула, но внутри чувствовала, как растёт неуверенность. Я не была готова к тому, что может сказать Гриша. Его ответ всегда был такой же непредсказуемый, как и он сам. — Мы не можем… — он остановился, словно подбирая слова, а я замерла, и в голове снова пронеслись мысли, которые мне не хотелось допускать. Мы не можем? Почему? Почему мне кажется, что он всё больше уходит в себя, всё меньше открыт для этих разговоров? Я ощутила лёгкую боль в груди, как-то странно смешиваясь с ощущением горечи. — Почему? — спросила я, едва не сорвавшись на слезы. — Почему ты не хочешь? Гриша поднялся с места, не отвечая сразу. Он подошёл ко мне, взял за руку и мягко потянул к себе. Я почувствовала, как его пальцы обвивают мои запястья, как он прижимает меня к себе, и мне стало немного легче. Но облегчение было обманчивым. — Мы не можем, потому что я… не знаю, как это всё будет дальше, — его голос был низким, с оттенком грусти, как будто он что-то терял, но сам не мог понять, что именно. — Я не могу обещать тебе, что всё будет так, как ты хочешь. Его слова врезались в меня, и я почувствовала, как всё внутри меня сжалось. Мысли метались, не давая найти ответ. Но я снова закрыла глаза, прижимая его к себе, надеясь, что в этом объятии будет хоть немного ответов на все вопросы.