Рутина.

***

Гриша сидел на очередной тусовке, утопая в никотине, алкоголе и бесконечной смене лиц вокруг. Музыка гремела так, что казалось, вибрации пробирали до костей. Он не слушал её — он вообще мало что слышал. Казалось, он был искренним только в треках. Рядом такие же, как он, ребята — потерянные, отчаявшиеся, прячущие свою пустоту за деньгами, дурью и дешёвыми разговорами. Роберт с Кристаллом крутили косяки, не торопясь, будто в этом был какой-то ритуал. — Съехаться? — Роберт подавился лином, прыснув от смеха. — Похоже, твоя малышка не понимает, как хуёво жить с рэпером. Парни засмеялись. Гриша тоже усмехнулся, но без веселья. — Не в этом дело… Просто мы с ней трудные. Вдвоём. Нам лучше жить отдельно. Боюсь, не угодить ей. Шаришь? — Понимаю, бля… Гриш, но попытка не пытка. Попробуйте съехаться, может, всё заебись будет? Он не ответил сразу. Глубоко втянулся травкой, задержал дым в лёгких, выпустил его медленно, глядя в никуда. Гриша был романтиком. Только вот его романтика всегда выражалась поступками, но не словами. Он не умел говорить. Извиняться, объяснять, открываться — это всё давалось ему слишком сложно. Поэтому в тот же день, когда Алиса хлопнула дверью, в её квартиру постучался доставщик. В руках — огромный, безумно дорогой букет. Алиса открыла дверь, всё ещё кипя от злости. В руках курьер держал огромный букет — алые розы, лилии, что-то ещё, что она даже не могла назвать. Цветы выглядели идеально, как с картинки, но в этот момент они только сильнее разозлили её. — Для вас, — вежливо произнёс курьер, протягивая композицию. Алиса нахмурилась. Ей не нужно было спрашивать, от кого это. Она и так знала. — Отправьте обратно. — Эм… — парень замешкался, явно не ожидая такого ответа. — Просто… Заберите, — она стиснула зубы, крепче сжав дверную ручку. Курьер лишь растерянно кивнул и развернулся, уходя. Алиса смотрела ему вслед, сердце бешено стучало. “Думаешь, это исправит всё, Гриша? Думаешь, цветы скажут за тебя то, что ты не можешь сказать сам?” Она тяжело выдохнула, закрывая дверь. Ей было больно. Обидно. И ещё сильнее от того, что, будь это любая другая ситуация, она бы растаяла. Она бы почувствовала себя особенной. Но сейчас… Сейчас этого было мало. Алиса была одна в квартире. Тишина давила на уши, стены казались пустыми и холодными. Она включила музыку, но даже любимый плейлист не спасал от ощущения пустоты. Она бросила телефон на диван и подошла к окну. Ночные огни города мерцали вдалеке, люди куда-то спешили, жили свою жизнь. А она? Она просто стояла здесь, одна, с комом в горле и тяжестью в груди. “Где, чёрт возьми, Ангелина?” Ответ был очевиден. С Владом. У кого-кого, а у неё сейчас счастья — полные штаны. Алиса представила, как они сидят где-нибудь, смеются, шутят, касаются друг друга без страха потерять. “Ну и ладно. Пусть хоть у кого-то всё хорошо.” Она села на подоконник, зажгла сигарету и глубоко втянулась. Дым обжёг горло, но это было лучше, чем та боль, что сидела внутри. Алиса глубоко затянулась, закрыла глаза и медленно выдохнула дым. В горле першило, но это было неважно. Она невыносимо скучала по Грише. Хотела его рядом, почувствовать его запах, услышать его голос, просто знать, что он где-то рядом, пусть даже молчит. Но она реально обиделась. Её раздражало, что он всегда уходил от разговоров, что не мог просто сказать то, что она хотела услышать. Что вместо объяснений и попыток решить проблему он отправлял дорогие букеты, будто это могло сгладить всю боль. “Ты даже не спросишь, как я? Не напишешь? Или ждёшь, что я первая?” Алиса снова посмотрела в окно. Город жил, пульсировал, смеялся, любил. А она просто сидела здесь, одна, задыхаясь в собственной обиде и этой дурацкой любви. Телефон завибрировал на диване. Алиса вздрогнула, резко выбросила окурок в пепельницу и посмотрела на экран. “Ляхов” Сердце сжалось. Она не хотела брать трубку. Или хотела? Глупая гордость боролась с желанием услышать его голос. Звонок оборвался. Через пару секунд — снова. Алиса тяжело вздохнула, провела языком по губам и всё-таки смахнула экран. — Что тебе? — её голос звучал ровно, хотя внутри всё переворачивалось. На том конце повисло молчание. Только тяжёлый вдох, а потом: — Открой. Она замерла. — Чего? — Я у твоего подъезда. Открой. Алиса подскочила, сердце бешено заколотилось. Она подошла к окну и выглянула вниз. Гриша стоял у входа, засунув руки в карманы, ссутулившись. Дым от сигареты лениво поднимался вверх. Она прикусила губу. Хотелось разозлиться, накричать, не пускать. Но, чёрт, она так скучала. — Поднимайся, — бросила в трубку и сбросила вызов. Пару секунд смотрела на дверь, ощущая, как в груди всё сжимается. Через минуту раздался стук. Она не открыла дверь сразу. Выдержала паузу, досчитала в голове до пяти, но стук раздался снова — чуть настойчивее. Только тогда Алиса медленно повернула ручку и открыла. Гриша стоял перед ней, в тёмной куртке, с чуть растрёпанными после ветра волосами. В глазах — что-то усталое, скрытое, то, что он никогда не говорил вслух. И в этот момент её обида растаяла так же быстро, как сигаретный дым на ветру. Она чуть заметно улыбнулась. — Букет не надо было возвращать, — пробормотал он, оглядывая её. — Впрочем, неважно, — добавил, вытаскивая из кармана зажигалку. Потом чуть склонил голову и хмыкнул: — Ты курила? Алиса молча кивнула. Гриша кивнул в ответ, не спрашивая ничего лишнего. Он только внимательно посмотрел на неё — будто пытался понять, что у неё внутри, без слов. В голове мелькнула мысль: я снова тебя простила, Ляхов. Алиса почти злилась на себя за это. За то, как легко её обида рассыпалась, стоило ему просто появиться на пороге. За то, что стоило ему заговорить, и внутри всё уже не бурлило, не рвалось наружу. Гриша стоял перед ней, чуть сутулясь, щёлкал зажигалкой в пальцах, будто думал о чём-то своём. Потом поднял на неё взгляд — тёплый, внимательный, но всё ещё отстранённый. — Можно войти? — спросил он, и в голосе его не было ни грубости, ни раздражения, только усталость. Алиса не ответила, просто отступила в сторону, пропуская его внутрь. Гриша молча прошёл в квартиру, скинул кроссовки и направился на балкон. Алиса закрыла дверь, глубоко вдохнула, стараясь собраться с мыслями. Она зашла следом. Гриша уже стоял, опершись локтями о перила, медленно затягивался сигаретой. — Ты, получается, передумала? — вдруг спросил он, не оборачиваясь. — О чём? — Ну, про этот наш разговор. — Он сделал очередную затяжку и повернулся к ней. — Ты ж сказала, что хочешь съехаться, а теперь букет в лицо курьеру кидаешь. Алиса скрестила руки на груди, опираясь спиной о дверной косяк. — Потому что ты меня тогда так выбесил, Гриша. Как будто тебе вообще плевать. Он молчал, задумчиво смотрел на огонёк сигареты. — Не плевать, — спокойно сказал он, выдыхая дым. Алиса покачала головой, чуть усмехнулась. — Ты даже не пытался поговорить. Просто ушёл. — Потому что я не хотел ссориться. — А теперь хочешь? — Нет, — он потёр шею, чуть склонил голову. — Просто хочу понять, что ты сейчас думаешь. Алиса глубоко вдохнула, подошла ближе, встала рядом. — Думаю, что я всё ещё хочу этого. Жить вместе. Гриша не сразу ответил. Он смотрел куда-то вдаль, потом снова перевёл взгляд на неё. — Давай попробуем. Она прикусила губу. Хотелось спросить “Ты серьёзно?”, но в его голосе не было сомнений. — Только если ты не сбежишь после первой ссоры, Ляхов. Он усмехнулся и чуть потянулся к ней, касаясь пальцами её щеки. — Если сбегу, просто верни меня обратно. Алиса почувствовала, как по коже пробежали мурашки от его прикосновения. Хотелось отстраниться, сохранить обиду, но она просто закрыла глаза и выдохнула. — Вернуть тебя обратно? — повторила она, открывая глаза и глядя на него снизу вверх. — Как будто это так просто. Гриша усмехнулся, убрал руку и затянулся, снова глядя вдаль. — А что, сложно? — спросил он, выпуская дым. — Конечно. Ты же умеешь исчезать, будто тебя и не было. Он молчал. Лишь лениво выбил пепел в пепельницу, после чего бросил окурок туда же. — Я просто боюсь всё испортить, — сказал он после паузы, хрипло, тихо. Алиса нахмурилась, развернулась к нему. — Испортить? Гриша, да мы уже давно в этом застряли. Ты сам не видишь? Гриша поднял на неё взгляд. В глазах не было злости, только та самая скрытая усталость, которую она замечала ещё на пороге. — Я вижу. Алиса глубоко вздохнула. — Тогда чего ты боишься? Он провёл ладонью по лицу, усмехнулся, но в этом не было веселья. — Себя, наверное. Она смотрела на него несколько секунд, а потом вдруг взяла его за руку, сжала пальцы. — Тогда просто попробуем. Без драмы. Без бегства. Если не получится, будем разбираться. Гриша посмотрел на их сплетённые пальцы, а потом снова на неё. — Хорошо, — тихо сказал он. — Попробуем. Наши губы соприкоснулись в поцелуе — медленном, осторожном, будто мы оба проверяли, не развалится ли всё снова. Гриша сначала целовал мягко, почти несмело, но потом сжал мою талию, притянул ближе, углубляя поцелуй. Я почувствовала, как его пальцы легонько сжали ткань моей кофты, как он прижался крепче, будто пытался запомнить этот момент. От него пахло сигаретами, чем-то мятным и чем-то ещё — знакомым, родным. Я не думала. Просто тонула в этом всём — в его руках, в его тепле, в том, что он всё-таки вернулся.