Долго длится счастье?

Знаете, я никогда не думала, как тяжело переезжать. Сначала — в Москву, подальше от родителей. Теперь — к Грише. Всегда высмеивала Ангелину за её склонность таскать за собой бесполезные вещи, но теперь, кажется, я была не лучше. Мы сидели прямо на полу в Гришиной квартире, окружённые чемоданами и пакетами. Всё выглядело хаотично: одежда вперемешку с книгами, какие-то коробки, в которых я уже не помнила, что лежит. В воздухе пахло его сигаретами, свежезаваренным чаем и чем-то ещё, что теперь станет для меня запахом дома. Гриша лениво перебирал вещи, вдруг вытащил что-то странное — я даже не сразу поняла, что именно. — И зачем тебе вот это? — спросил он с кривой ухмылкой, подняв находку вверх. Я закатила глаза и фыркнула: — Гриш, отстань. Мы засмеялись. Это было так по-детски, так легко. Хотя глубоко внутри я всё равно чувствовала: впереди нас ждёт совсем не детская жизнь. Гриша усмехнулся, повертел находку в руках, потом шутливо кинул её мне. Я перехватила, закатила глаза и спрятала в коробку. — Ладно, проехали, — он потянулся за сигаретами, открыл пачку. — Надо хоть как-то это разобрать, а то так и будешь среди пакетов жить. — А ты поможешь? — с прищуром спросила я, складывая вещи в стопки. — Посмотрим, — лениво ответил он, прикуривая. Я улыбнулась. Как же мне этого не хватало — этих обычных моментов, когда нет злости, недосказанности, тяжёлых разговоров. Просто мы, сидим на полу среди хаоса, перекидываемся словами, как будто всё всегда было так. — Ну и как оно, жить со мной? — вдруг спросил Гриша, глядя на меня поверх сигареты. Я задумалась, бросила взгляд на чемоданы, на него, потом снова на вещи вокруг. — Пока похоже на бардак, но мне нравится. Гриша усмехнулся, выдохнул дым в сторону. — Посмотрим, что ты скажешь через неделю. — А что будет через неделю? — Ну, вдруг ты передумаешь. Я покачала головой, глядя на него. — Не передумаю. Он задержал на мне взгляд чуть дольше обычного, потом кивнул, будто принимая это как факт. — Тогда разберём твои вещи и будем жить, — сказал он. Я улыбнулась. Мне казалось, что в этот момент всё действительно только начинается. Казалось, в этот момент я тоже была счастлива. Это ощущение было таким лёгким, что я даже не могла точно понять, откуда оно пришло. Возможно, оно было в том, как Гриша поднимал глаза, смотря на меня — не было уже той прежней отчуждённости. В его взгляде была забота, или мне так только казалось. Но, в любом случае, это меня грело. Это было не то, что я ожидала, но это было приятно, и, возможно, даже лучше. Мы сидели среди хаоса, и все беспокойства как-то отступали на задний план. Время замедлялось, и каждое действие — даже простое расставление вещей по полкам — казалось особенным. Гриша потушил сигарету, и, вместо того чтобы снова откинуться в кресло, как он это делал раньше, начал помогать мне разбирать вещи. Он перебирал книги, иногда покачивая головой, как будто удивляясь, как много всего я принесла с собой. Мы оба смеялись, когда я достала пару старых фотографий и стала зачитывать забавные подписи, которые написала на них, ещё когда была в лагере. — Ты серьёзно? — Гриша вырвал фотографию из моих рук, поднимал её, чтобы рассмотреть, и с улыбкой добавил: — Ты даже подписываешь снимки, как будто на них будет стоять дата и место. Я хихикала, ощущая, как становится легче. Всё становилось простым и естественным, хотя я знала, что это только внешняя сторона, и что скрывается за этой лёгкостью, будет выясняться с каждым днём. Но в этот момент, среди этих простых вещей, мне казалось, что я, возможно, наконец-то нашла своё место. Когда мы закончили с вещами, я достала из сумки маленький подарок для Гриши — книгу, которую купила еще до того, как приехала. Он был рад, хоть и удивлён, не ожидал такого. Он улыбнулся и сказал: — Ты как всегда, с сюрпризами. Ангелина расстроилась, узнав, что я съезжаю, но, как оказалось, она тоже собиралась переехать к Владиславу, и теперь, благодаря тому, что мы жили довольно близко, они с ним могли устроить своё собственное пространство. Это было странное чувство — она была близка и одновременно стала самостоятельной. Так было, наверное, лучше для всех. Я могла спокойно двигаться вперёд, не оглядываясь назад. Видимо, Ангелина всегда нуждалась в этом, чтобы двигаться дальше. Она не могла оставаться в тени, и теперь, когда у неё была возможность начать новую жизнь с Владом, это становилось её выбором, как и мой — быть с Гришей. Мы с Гришей часто сидели вместе, разговаривая обо всём, что происходило в жизни, и при этом оба знали, что нас ждёт путь, который нужно пройти. Мы были не детьми, хотя всё вокруг пыталось сделать нас ими. И кто знает? Может, через пять лет мы будем нянчить с ней наших детей, смеяясь, как глупо было думать, что жизнь всё упростится, если только мы возьмём на себя ответственность. Ангелина, которая теперь начинала строить свою жизнь, и мы с Гришей, которые только начали пытаться понять, что будет дальше. Но как бы ни сложилось, я не могла не верить, что всё, что происходит сейчас, имеет какой-то смысл. Мы будем встречать разные моменты, проходить их вместе, и, возможно, будем сидеть в том же доме, обсуждая старые времена, смеясь и понимая, что всё не зря. Время течёт быстро, и кто знает, где мы окажемся завтра или через несколько лет. Но вот сейчас, среди этого хаоса и странных изменений, мне было спокойно. И это ощущение было дорогого стоящее.