Вера в лучшее.

Знаете, мне не хочется пересказывать свою жизнь поэтапно. Каждый момент оставил свой след, но я хочу зафиксировать здесь только те, что оставили осадок — приятный или горький, неважно. Некоторые моменты остаются в памяти навсегда. Неважно, приятные они или оставляют горький осадок, — это всё части одной большой истории. С Гришей время летело быстро, особенно в последнее время, когда его карьера начала набирать обороты. Тур. Большой тур. Он пропадал то в студии, то на встречах с менеджерами, то уезжал на несколько дней, оставляя меня в пустой квартире. Конечно, я понимала, с кем встречаюсь. Я знала, что его жизнь теперь — это сцена, музыка, толпы фанатов, концерты, гастроли. Я знала и принимала. Но это не означало, что мне не было одиноко. Чаще всего ко мне приходили Ангелина и Даша, чтобы я не закисала в этой тишине. Один из таких вечеров. Мы сидели на кухне, пили чай, лениво перебирая печенье на тарелке. В комнате пахло мятой и чем-то сладким, возможно, ванильной свечкой, которую я зажгла, чтобы создать уют. — И так постоянно? До трёх часов ночи нет? — Ангелина прищурилась, поднося чашку к губам. — Ну да, обычно так, — я пожала плечами, обводя пальцем край чашки. — Зато он всё это компенсирует подарками. Да ладно, это просто работа. Ангелина внимательно посмотрела на меня, словно взвешивая что-то в голове. — А вы хоть… — начала она, но тут её перебила Даша. — Ангелин, не надо спрашивать, трахаются ли они, — хихикнула она, откидываясь на спинку стула. Я рассмеялась, покачав головой. — Редко, — честно ответила я. — Я его почти не вижу. Да и сейчас у меня месячные. Ангелина закатила глаза, сделала ещё глоток чая и вдруг произнесла: — Я ни на что не намекаю, но, может, как-нибудь проследишь за ним? В телефон заглянешь? Я поморщилась, даже передёрнулась немного. — Дура, что ли? — Ну, мало ли что, — продолжила она, словно не слыша моего возмущения. — Человек известный. Там и фанатки в директ сиськи кидают, а кто его знает… Я глубоко вздохнула, отложила чашку и скрестила руки на груди. — Ангелин, я не паранойик. Он, конечно, популярный, но это не значит, что он сразу начнёт с кем-то мутить. Она фыркнула, но ничего не сказала. А я отвернулась к окну, смотря на ночные огни города. Где-то там, возможно, в этот самый момент, Гриша был в студии, работал над новым треком, пил кофе, курил, смеялся с ребятами. Я верила ему. Верила. Но почему-то слова Ангелины всё равно засели в голове. — Алис, не загоняйся, — прервала мои размышления Даша, её голос звучал спокойным, но уверенным. Она села рядом, бросая на меня взгляд, как будто пытаясь вытащить меня из этого состояния. — Я Гришу знаю, он верный, как пес. Я улыбнулась, но эта улыбка была скорее скромной попыткой скрыть беспокойство. Пожала плечами, пытаясь отогнать навязчивые мысли. Я не могла быть уверена на сто процентов, но доверяла ей. — Надеюсь… — выдохнула я, ощущая, как в груди тянет от неуверенности. Ангелина тихо вздохнула и пододвинула чашку чая, будто старалась не вмешиваться в разговор, но её взгляд был острее, чем обычно. Покой в комнате нарушали только наши слова и лёгкий шум с улицы, проникающий через окно. Мы долго болтали с девочками, но внутри зародилось странное чувство — лёгкое, почти незаметное, но с каждой минутой оно становилось всё сильнее. Сомнение. Я никогда раньше не задумывалась об изменах. Это же ужасно. Я провела пальцем по ободку чашки, задумчиво глядя на чай, в котором отражался тёплый свет настольной лампы. Измена — это предательство, удар в спину, который ломает всё, что строилось годами. Разве можно после этого смотреть человеку в глаза? Доверять ему? Гриша всегда был рядом. Сначала в лагере, потом в Москве. Он сделал для меня так много, поддерживал, радовал. Казалось бы, какая может быть измена? Но теперь, когда он стал известным, когда вокруг него столько людей, девушек, фанаток… В голове всплыли их комментарии под его постами, бесконечные сердечки, комплименты, намёки. Нет, не мог. Не должен. Или?..

***

К поздней ночи девочки разошлись, оставляя после себя уютное ощущение прошедшего вечера. Но мысли не отпускали. Я сидела на балконе, лениво выпуская дым в тёмное небо. Сигарета тлела между пальцами, а в голове крутился один и тот же вопрос: почему меня это так задело? Я никогда не была параноиком. Никогда не думала, что могу сомневаться в Грише. Но слова Ангелины застряли в сознании, как заноза. «Ты уверена, что он не врёт?» Я глубоко затянулась, надеясь, что табачный дым приглушит тревожные мысли. Надо выкинуть это из головы, успокоиться и лечь спать. Но тут, будто в дешёвом фильме, тишину разорвал стук в дверь. Глухой, настойчивый. Я быстро затушила сигарету в пепельнице и поднялась, сердце почему-то сжалось. Подойдя к двери, спросила: — Кто там? — Я. Голос Гриши. Я вздохнула с облегчением и тут же открыла. Он уверенно шагнул внутрь, даже не глядя на меня. От него пахло алкоголем, дымом… и чем-то ещё, более резким, удушающим. Его зрачки были расширены до невозможности, взгляд немного мутный, движения медленные. Я нахмурилась. — Ты что?.. Ты пьяный и ещё накурился? Он посмотрел на меня с ленивой усмешкой, с трудом фокусируя взгляд. — И что? Я не заслужил отдыха? Слова давались ему с трудом, язык слегка заплетался. Я невольно сжала кулаки, наблюдая за ним. Это был не тот Гриша, которого я знала. Я смотрела на него, чувствуя, как внутри всё закипает. — Ты издеваешься? — мой голос дрожал от злости, но я старалась говорить ровно. — Я жду тебя целыми днями, сижу как дура, просто чтобы поговорить с тобой, как раньше. А ты приходишь вот так? Гриша усмехнулся, его глаза лениво блеснули, а губы растянулись в самодовольной улыбке. — Тихо, малышка, тихо… — его голос был тягучим, пропитанным хрипотцой. — Не так уж и плохо тебе живётся в моей квартире. Он специально выделил последнее слово, и это задело меня сильнее, чем хотелось бы. Я сжала губы, с трудом подавляя желание высказать всё, что накопилось. — Потом поговорим, — резко сказала я, развернувшись. Мне хотелось уйти, спрятаться от него, чтобы не видеть его в таком состоянии. Но Гриша не спешил оставлять меня в покое. Я развернулась и пошла в спальню, надеясь, что он не последует за мной. Но стоило мне сделать пару шагов, как Гриша схватил меня за запястье. — Ты куда? — его голос звучал устало, но в нём всё ещё скользила насмешка. Я дёрнула рукой, пытаясь освободиться, но он держал крепко. — Спать, Гриша. Ты пьяный, обдолбанный и явно не в том состоянии, чтобы разговаривать нормально. — Ну и что? — он наклонился ближе, его тёплое дыхание обжигало мою шею, пахло алкоголем и чем-то сладковатым, отдающим травой. — Я тоже скучал. Его ладонь скользнула по моей талии, притягивая ближе, но мне было не по себе. Это был не тот Гриша, которого я ждала вечерами, с которым могла смеяться, шутить, болтать до утра. Этот Гриша был другим — уставшим, пьяным, потерянным. Я резко убрала его руки. — Иди проспись. Он закатил глаза, сделал шаг назад и тяжело вздохнул. — Да что с тобой? Ты же раньше не была такой. — Такой? — переспросила я, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. — Такой какой? — Занудной. Нудной. — Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стряхнуть с себя усталость. — Раньше ты была проще, веселее… Я сжала руки в кулаки, стараясь не сказать чего-то лишнего. — Может, дело не во мне, а в тебе? Гриша усмехнулся, его губы скривились в ленивой ухмылке. — Конечно, Алиса. Как скажешь. Он направился в сторону дивана, небрежно бросив куртку на пол. Я ещё долго смотрела ему вслед, а потом просто развернулась и ушла в спальню, закрыв за собой дверь. Лёжа в темноте, я слышала, как он ходит по квартире, что-то бормочет себе под нос. Потом — тишина. Наверное, лёг спать. Но даже если он уснул, я знала, что этой ночью я не смогу сомкнуть глаз. Я встала на носочки и бесшумно прошла в зал. Гриша лежал на диване, раскинувшись во всю длину, его рука свисала вниз, а грудь размеренно поднималась и опускалась. Свет от фонарей за окном ложился на его лицо, выделяя высокие скулы и расслабленный, будто даже самодовольный, изгиб губ. Как бы я ни злилась, эта картина вызывала во мне странное чувство — смесь нежности и горечи. Он всегда был таким: сначала раздражает тебя до предела, а потом ты ловишь себя на том, что просто стоишь и смотришь на него с теплотой. Но я не для этого сюда пришла. Телефон. Где-то глубоко внутри всё сжималось от волнения. Это было глупо. Это было неправильно. Но я не могла остановиться. Я осторожно огляделась. Вот он. Лежит на столе, всего в нескольких шагах. Я медленно потянулась и взяла его в руки. Холодный, гладкий корпус приятно лёг в ладонь. Что, блядь? Пароль изменён. Серьёзно? Я резко посмотрела на Гришу. Он даже не пошевелился, только что-то пробормотал во сне и глубже зарывался в подушку. Я сжала телефон в руках, внутренне споря сама с собой. Но потом, будто что-то щёлкнуло, и решение пришло само. — Я всё равно добьюсь своего, — прошептала я, будто подтверждая самой себе, что так и должно быть. Я навела экран на его лицо. Блокировка снята. Камера уже привыкла видеть его таким — сонным, скрытым, с лёгкой тенью усталости под глазами. Я быстро зашла в инстаграм. Пролистала диалоги, пробежалась по именам. Ничего подозрительного. Телеграм. Пальцы сами двигались по экрану, открывая и закрывая чаты. Всё чисто. Глубокий выдох. Галерея. Я приготовилась к худшему. Но, открыв её, увидела себя. Нас. Наши фото. Видео из студии. Куча скриншотов с какими-то рабочими переписками. Тревога внутри немного отступила, но осадок всё равно остался. Я медленно положила телефон обратно. Глухой стук. Замерла. Гриша резко открыл глаза. Красные. Расширенные зрачки. — Ты в моём телефоне шарилась? — его голос был хриплым, будто он ещё не до конца проснулся. Я застыла, но потом, стараясь говорить спокойно, пожала плечами: — Я? Нет… Спи, Гриша. Он несколько секунд просто смотрел на меня, будто оценивая, врать мне или нет. Потом тяжело выдохнул, повернулся на бок и снова уснул. А я так и осталась стоять в полутёмной комнате, чувствуя, как внутри что-то не даёт мне покоя.