Малышка любит репера.

Казалось, всё было как раньше — как будто время вдруг остановилось, и я вернулась в тот момент, когда всё было просто. Но всё-таки тот день оставил за собой неприятный осадок. Нечто неуловимое, неразрешённое висело в воздухе, будто я не могла избавиться от этого чувства, которое не отпускало меня. Оно пряталось в моих мыслях, пробегало мимолётной тенью, словно забытая мелодия, которую никак не удаётся вспомнить до конца. Я старалась не думать об этом, но оно прокрадывалось в сознание вновь и вновь, пока не затухало где-то на грани восприятия. Но всё же… всё будет хорошо. Надо только успокоиться и перестать накручивать себя. Сейчас я сидела в номере отеля, в первом городе тура — Краснодаре. Этот город был совершенно иным по сравнению с тем, к чему я привыкла. Улицы здесь не такие шумные, как в Москве, воздух был мягче, теплее, как будто дышал чем-то домашним. Дома выглядели проще, без нависающих стеклянных башен, без бешеного ритма мегаполиса, который заглушает мысли. Здесь всё текло по-другому, словно время чуть замедлилось, позволяя чувствовать каждую деталь острее. Я лежала в халате, после холодного душа. Вода оставила на коже лёгкое покалывание, капли медленно стекали по ключицам, и от прохлады меня пробирала дрожь, но мне даже нравилось это ощущение. Всё, что мне было нужно сейчас, — это замереть, остановиться, на мгновение забыть обо всём и просто быть здесь, в этом моменте. Рядом, на кровати, лежал Гриша. Его присутствие всегда приносило странное спокойствие, будто весь мир немного смягчался, когда он был рядом. Он был поглощён телефоном, не отрываясь пролистывал ленту в инстаграме, но пространство всё равно заполнял его голос, когда он вдруг, совсем тихо, начал напевать. — И я влюблён, как в первый раз, твои глаза — как опиат, — его голос звучал мягко и тягуче, словно слова были сотканы из дыма и ночного воздуха. Я не смогла не улыбнуться. Он пел так лениво, будто делал это неосознанно, просто потому что момент этого требовал. Но именно это делало его голос таким особенным — небрежным, наполненным какой-то странной, притягательной лёгкостью. Я могла бы слушать его бесконечно, ощущая, как каждое слово растворяется в воздухе, мягко окутывает меня, будто тёплая волна. Я повернула голову, наблюдая за ним — его длинные волосы спадали на лицо, а свет от экрана телефона мерцал на коже, создавая блики на скулах. Он лениво провёл пальцами по экрану, затем отложил телефон в сторону, повернувшись ко мне. Его зелёные глаза, чуть прикрытые от усталости, блестели в полумраке, и я заметила в них ту самую знакомую искру. Между нами повисло молчание — не напряжённое, а наполненное каким-то странным, необъяснимым смыслом. Мы просто лежали рядом, а вокруг витала тёплая гармония. В такие моменты всё исчезало — тревоги, сомнения, прошлое и будущее. Оставались только он и я. Здесь. Сейчас. Я лишь улыбнулась в ответ, зная, что слов не нужно. Гриша вдруг потянулся, раскинул руки и зевнул, после чего перевернулся на бок, лениво глядя на меня. — Холодно? — спросил он, скользнув взглядом по моим плечам. Я кивнула, натягивая халат плотнее, но тут же почувствовала, как он притянул меня ближе, укутывая в своё тепло. От него пахло чем-то тёплым — смесью его парфюма, табака и чего-то ещё, чего-то родного. Я устроилась поудобнее, прижавшись к его груди, и почувствовала, как он лениво провёл рукой по моим волосам. — Ну всё, теперь ты в безопасности, — усмехнулся он. Я фыркнула, но не стала спорить. В его объятиях действительно было тепло и уютно. — Завтра во сколько вставать? — спросила я, уже начиная погружаться в сон. — Не знаю… — протянул он, касаясь губами моего виска. — Я вообще-то рассчитывал, что мы просто будем валяться в номере весь день. Я усмехнулась: — У тебя через три часа саундчек, а вечером концерт. — Бля… — Гриша вздохнул, но, похоже, не слишком расстроился. — Тогда поспим ещё немного. Он потянул одеяло, накрыв нас обоих, а потом зарылась носом в его футболку, закрывая глаза. Всё было так просто и спокойно. Гриша чуть слышно что-то напевал себе под нос, и этот ритм словно убаюкивал меня. — Эй, — тихо позвала я, уже наполовину проваливаясь в сон. — Мм? — Я рада, что мы здесь. Он немного сжал мою руку в ответ: — Я тоже. Утро было ленивым, медовым, пропитанным мягким светом, пробивающимся сквозь шторы. Простыни чуть сбились, открывая тёплую кожу, а воздух в номере казался тягучим, пропитанным нашим дыханием, лёгкими движениями, касаниями, от которых по телу расходились мурашки. Гриша лениво прижался ближе, его губы скользнули по моей шее, тёплые, неторопливые, будто он не спешил никуда. Я чувствовала, как он касается меня — кончиками пальцев, губами, дыханием, оставляя поцелуи на ключице, на плече, на щеке. — Доброе утро, — пробормотал он, голос был низким, хрипловатым от сна. Я улыбнулась, лениво проведя рукой по его спине. — Уже утро? Он усмехнулся, его пальцы скользнули по моей талии, неспешно, изучающе, будто он заново запоминал каждую линию, каждый изгиб. — Если хочешь, можем сделать вид, что ещё ночь, — его голос звучал мягко, с оттенком лёгкой игривости. Я обняла его за шею, притягивая ближе, вдыхая знакомый запах — смесь его парфюма, табака, чего-то тёплого, родного. Поцелуй был медленным, тянущимся, наполненным этим утренним спокойствием, в котором не было места суете. Всё двигалось плавно, будто время остановилось. Тепло его кожи, лёгкие движения, наши дыхания, смешивающиеся в одном ритме. Мы не торопились, наслаждаясь каждой секундой, каждым прикосновением. Всё было так естественно, так правильно — просто быть рядом, чувствовать друг друга, растворяться в этом утре, где существовали только мы. Комната наполнялась приглушёнными вздохами, тягучими, ленивыми, разливающимися в тишине, будто эхо утреннего тепла. Простыни скомкались под нашими движениями, дыхание спуталось, стало горячее, прерывистее. Гриша прижался ближе, его губы скользнули по моей коже — мягкие, чуть требовательные, оставляя после себя едва уловимый жар. Я выгнулась навстречу, ощущая, как его ладони сжимаются на моих бёдрах, как горячее дыхание касается шеи, как в воздухе повисает нечто неуловимо тянущее, томное. Его пальцы изучали меня медленно, с особой внимательностью, будто он хотел запомнить каждое моё движение, каждый звук. — Бля… — выдохнул он, накрывая мои губы поцелуем, глубоким, жадным. Стоны разлетались по комнате, смешивались с дыханием, с лёгким шорохом простыней. Всё казалось тягучим, безвременным — словно этот момент растянулся, словно ничего не существовало за его пределами. Только его руки, его губы, его голос, проникающий в сознание, заставляющий забыть обо всём. Мы двигались вместе — плавно, чувственно, не спеша. Каждое прикосновение было продиктовано не спешкой, а глубоким, почти медитативным наслаждением моментом. Мы ощущали друг друга целиком: каждый взгляд, каждый звук, каждое движение сливались в одно бесконечно тягучее чувство, в котором не было ни прошлого, ни будущего, только мы здесь и сейчас. Когда мы, наконец, пришли к завершению того уединения, когда время словно замерло, он, слегка отстранившись, прошептал, будто не хотел, чтобы слова нарушили этот момент: — Можем в Тай сгонять после тура. Своих родаков позовешь, и я матушку. Я подняла взгляд, его слова как будто звенели в воздухе. Всё было так непринуждённо, так спокойно, что я даже не сразу поняла, насколько серьёзно он это сказал. Его взгляд был спокойным, а в голосе не было ни намёка на напряжение, просто предложение — такое естественное, будто мы обсуждали планы на выходные. Тайланд. Мысли о жарком солнце, зелёных пальмах, бескрайних пляжах и тёплом океане заполнили меня. Но при этом было что-то новое в этом предложении — перспектива провести время не только вдвоём, но и с нашими семьями. Его мать, моя мама, новые лица, новые взаимодействия, и всё это где-то за пределами этой комнаты, за пределами нашего тихого, интимного мира. Всё, что я почувствовала в ответ, — это лёгкая смесь удивления и любопытства. Я откинулась назад, поглаживая его руку, ощущая на коже его тепло. Он продолжал смотреть на меня с тем спокойствием, которое всегда присутствовало в его глазах, даже в самых неожиданных моментах. — Серьёзно? — спросила я, пытаясь уловить, есть ли в его голосе хоть какая-то доля шутки. Он кивнул, не теряя этой лёгкости, которая всегда была его частью. Он подошёл ко мне, обвив рукой мои плечи, и притянул к себе. Я почувствовала его запах — смесь его парфюма, сигаретного дыма и чего-то знакомо мужского, что всегда было с ним. — Ну да. Хочу показать тебе, как там всё. А если ты захочешь, твоя семья будет там, и моя тоже. Всё как положено. — Его глаза заблестели, когда он говорил о путешествии, и в этом было что-то почти волнующее. Не просто отдых, не просто отпуск, а что-то большее, что должно было объединить нас. Я улыбнулась и закрыла глаза, позволяя себе немного отдохнуть от мыслей. Мысли о путешествии, встречах с родными и новом опыте наполняли меня. Вдруг я ощутила, как его ладонь скользнула по моей спине, вызывая мурашки, и что-то в этом прикосновении говорило мне, что, несмотря на расстояния, сложности или разногласия, всё будет хорошо. — Тай, говоришь? — ответила я, заглянув ему в глаза, и почувствовала, как на душе стало легче. — Почему бы и нет. Гриша усмехнулся, словно я сказала что-то очевидное, и прижал меня ещё крепче. Мы продолжали стоять так, в тишине, наслаждаясь моментом, каждым прикосновением, каждым звуком. Мы не говорили о том, что ждёт нас в будущем, но было ясно, что это путешествие стало не просто возможным, а желанным — не только для нас двоих, но и для тех, кто был нам дорог. Всё это казалось чем-то естественным, словно на пути уже не было никаких преград, и только наше настоящее имело значение. Лишь к вечеру, когда сумерки начали опускаться на город, мы наконец начали шевелиться, собираясь на концерт. Время было уже 19:00, а нам нужно было подъехать к 21:00, поскольку концерт начинался в 23:00. Времени оставалось не так много, и я поспешила в душ, чтобы привести себя в порядок. Сначала я включила горячую воду, позволяя паре окутать меня, и погрузилась в моменты уединения. Вода приятно обжигала кожу, оставляя после себя ощущение свежести и легкости. Когда я вышла, уже было 20:10. Взглянув на себя в зеркало, я ощутила, как поднимался настрой. Я сделала макияж, акцентируя внимание на губах — глубокий красный оттенок, который идеально сочетался с моим образом. Макияж был строгим, но в то же время манящим — такие контрасты всегда привлекали внимание. Гриша, стоя в дверном проеме, раздраженно покачивал ногой, постоянно напоминая о времени. — Мы опоздаем, ты что, не слышишь? Пробки, блин, — сказал он, не скрывая нетерпения. Но я лишь улыбнулась, понимая, что он всегда будет спешить. Он был одет довольно просто, но в этом была своя харизма. Белая футболка от Bape, стильные штаны от Ston Island, кроссовки Nike — образ у него был максимально непринуждённым и, тем не менее, модным. Накинул черный бомбер, который придавал ему некоторую загадочность, как всегда. Его стиль был простым, но с характером. Я быстро накинула на себя черное платье, которое идеально сидело по фигуре, и кожаную куртку, подчеркивающую мой силуэт. Я выбрала туфли от Jimmy Choo — они были такими, что идеально подходили для ночных выходов. Слегка приподняв ноги, я почувствовала, как уверенность росла во мне. На завершение образа я надела черные очки — они не только защищали от света, но и добавляли еще больше таинственности. Мы с Гришей стояли перед зеркалом и сделали несколько снимков. На фото мы выглядели гармонично, как два разных мира, но дополняющие друг друга. Я не могла не заметить, как его взгляд, полный какой-то легкой игривости, сочетался с моим, и в этом был момент настоящей близости. Наконец, мы сели в такси. Внутри было тепло и уютно, а улицы города казались быстро проносящимися мимо. Время, которое мы так торопливо пытались догнать, теперь казалось нам каким-то замедленным, словно всё происходящее теряло суету и фокусировалось только на нас. В клубе нас ждал Платина, как приглашённых гостей. Я не могла скрыть лёгкое раздражение при мысли о нём. Он был одним из тех, кого я не могла терпеть — немного нахальный, всегда в поисках своей выгоды. Укурыш, что уж говорить. Мне не нравился он, но это было всё-таки мероприятие. Гриша, казалось, не обращал внимания на мои мысли и сидел, с интересом следя за происходящим в такси. Мы подъезжали к клубу, и я понимала, что впереди нас ждал ещё один вечер, который, возможно, окажется запоминающимся… несмотря на всё. Толпа людей, стоявших у входа, шумела и ждала начала концерта. Атмосфера была напряжённой, все в нетерпении, словно предвкушая нечто особенное. Водитель аккуратно остановил такси у черного входа, и мы стремительно выбрались из машины, не желая привлекать лишнего внимания и встречаться с фанатами, которых тут было довольно много. Как только мы вышли, я почувствовала лёгкое напряжение — нам предстояло пробраться через толпу, не попав в её внимание. Но как только мы сделали шаг в сторону входа, к нам подбежала девочка лет 15. Она выглядела взволнованной, её глаза блескали от волнения, а губы дрожали от желания. — Можно? Можно фотку? Прошу!!! — её голос был полон настойчивости, но при этом так искренне тянул нас к себе. Гриша уже открыл рот, собираясь отказаться, но я опередила его. Мы не могли быть грубыми, тем более с такой молодой поклонницей, которая, похоже, просто не могла поверить в свою удачу. — Всего одну, и постарайся не привлекать внимание к нам, — сказала я с улыбкой, надеясь, что она будет вести себя тихо. Девочка с радостью кивнула головой, её лицо озарилось счастьем. Мы быстро сделали селфи, она поймала момент и отошла, оставив нас с этим мгновением в ушедшей тишине. Её шаги были быстрыми, словно в шоке от того, что только что случилось. Пожав плечами, я понимала, как этот день будет для неё особенным. Мы направились к входу, стараясь двигаться незаметно, избегая взглядов тех, кто всё ещё стоял в ожидании. В толпе было много людей, все будто бы затмевали наш путь, но мы не обращали на них внимания, скользя мимо. В голове крутились мысли: концерт начнется, музыка, атмосфера — все эти детали обещали сделать вечер незабываемым. Наконец, мы подошли к двери гримерки, и я открыла её, впуская нас в небольшую комнату. Одним из первых, что я почувствовала, был запах травы — резкий, едкий, но настолько знакомый. Я не могла не вздохнуть нервно, пытаясь не дать этому раздражению взять верх. — Обещай, что не будешь курить сегодня, — сказала я с лёгким упрёком, ожидая, что он хотя бы раз выполнит это обещание. Гриша, словно понимая, что я серьезно, кивнул и чмокнул меня в макушку, как всегда, с лёгким игривым выражением на лице. Его взгляд был настолько тёплым и уверенным, что я на мгновение успокоилась. Мы прошли в гримерку, и я не могла не заметить, как атмосфера в комнате сразу наполнилась чем-то расслабленным и не слишком трезвым. На диване, как и ожидалось, сидел Роберт — он всегда был таким, и, как всегда, был обкуренный. Его взгляд был затуманен, движения замедленные, как у человека, который почти не осознаёт, где он и что происходит. Рядом с ним устроилась накаченная блондика, вся в платье, которое слишком сильно подчёркивало её грудь. Не обратила бы внимания, если бы не та гипертрофированная яркость. Сколько в ней вообще литров? Я не удержалась от мысли, даже улыбнулась немного, наблюдая за ней. Блондика в этот момент, видимо, решив, что её присутствие на этой вечеринке имеет вес, открыла рот и произнесла, с каким-то полным невежества выражением лица: — Роберт, тут будет Гриша? Вижу, что её вопрос не то чтобы странный, но явно свидетельствует о её недалёкости. Ведь постер с информацией висел буквально на каждом углу, и, похоже, её заботила только то, как она выглядела и кто сидит рядом с Робертом. Серьезно? Даже не удосужилась прочитать? Я лишь покачала головой, слегка улыбнувшись её наивности. Я посмотрела на Роберта, который, как всегда, сидел на диване, затуманенный и совершенно не в себе. Слегка покачав головой, я не выдержала и сказала: — Роберт, ты можешь хоть раз серьёзно отнестись к концерту и просто не курить перед выступлением? Ты себя в зеркало видишь? Его глаза затуманились ещё больше, он как будто не сразу понял, о чём я. С минуту он просто молчал, глядя в пространство, и я почувствовала, как напряжение в воздухе растёт. Мне было тяжело смотреть на него в таком состоянии, и, наверное, я слишком уж вжилась в роль строгой «старшей сестры», но кто, как не я, должна ему напомнить? В этот момент он, наконец, поднял взгляд и слегка улыбнулся, как будто в его голове не было мысли о том, что я говорила серьёзно. — Да не переживай ты так, всё будет нормально. Я в своей тарелке, ты тоже успокойся, — произнёс он лениво, и на его губах появилась эта типичная для него беспечная улыбка, которой он часто пытался усыпить наше беспокойство. Я вздохнула, сдерживая раздражение. Было видно, что Роберт не хотел ничего менять, а я… я просто не могла понять, как можно так безответственно относиться к тому, что происходило. Конечно, он был талантливым, но ведь я не могла постоянно прикрывать его детские выходки. — Ты на концерте — не на личной вечеринке, — заметила я, пытаясь хоть как-то разбудить его от этого состояния. Он лишь пожал плечами, не слишком переживая. В этот момент я почувствовала себя взрослой, если не мамой. Гриша достал из кармана джинсов свою ашкудишку и, не спеша, втянул дым в лёгкие. Я наблюдала за ним, его движения были спокойными, почти ленивыми, как будто весь мир мог подождать. — Дай тяжку, — сказал он, протягивая мне электронку. Я взяла её, почувствовав, как в теле начинает накапливаться лёгкое расслабление. Никотин — странная штука. Почему-то он действительно помогает успокоиться, но это скорее самовнушение или просто иллюзия. В любом случае, сейчас я ощущала, как напряжение уходит, хотя понимала, что всё это временно. Мы устроились на диване напротив, и тут блондика, сидящая рядом, повернулась ко мне. — Меня зовут Оля, — сказала она с лёгким, едва заметным акцентом, в её голосе было что-то ироничное. Я просто кивнула, не особо интересуясь. — Отлично, Оля. Мне так не похуй, — подумала я, прокручивая мысли в голове. Я старалась не показывать своего отношения, но внутри меня что-то бурлило. В этот момент в комнату вошёл Саша Рожков — менеджер Гриши. Парень с всегда приветливым выражением лица, в отличие от многих других здесь, казался по-настоящему нормальным. Я всегда доверяла ему, и он не раз доказывал, что стоит на стороне Гриши, в отличие от Роберта, с которым я так и не смогла найти общего языка. — Привет, — сказал Саша, заходя с лёгкой улыбкой. Гриша, как всегда, был непринуждённым и тоже кивнул ему. — Привет, — ответил он, поднимаясь с дивана. — О, Алис, рад тебя видеть, — сказал Саша, взглянув на меня. В его голосе звучала искренность, но я всё равно чувствовала лёгкое напряжение в его словах, как если бы он хотел добавить что-то большее, но не знал, стоит ли. — Тоже рада,— ответила я, не в силах скрыть лёгкое недовольство. Саша поднял взгляд и взглянул на Гришу. — Готов к выступлению? Всё проверено, всё работает. Гриша кивнул. Его взгляд был спокойным, но я чувствовала, что внутри него тоже что-то бурлит. Всё это было частью игры, и все мы её продолжали, несмотря на то, что это уже перестало быть чем-то просто весёлым. Я положила голову на его плечо, ощущая его тепло и немного расслабляясь от всех этих людей и ситуации. Время было 22:30. Клуб постепенно наполнялся людьми, и атмосфера начинала раскаляться. Толпа нарастала, гудела, а несколько человек уже начали выкрикивать имя Гриши, с нетерпением требуя, чтобы он вышел. Их голосами было полно ожидания, нетерпения, словно они пришли сюда только ради него. Всё это воспринималось как сигнал, что момент вот-вот наступит, но… не сейчас. Гриша был точным, как часы. Он всегда умел держать ситуацию под контролем, даже когда вокруг царила хаотичная суета. Его взгляд был сосредоточен, руки слегка напряжены, но его лицо оставалось спокойным. Он знал, что настоящее время для выхода ещё не пришло. Он не был человеком, который бы спешил, как и не был тем, кто реагировал на внешний шум. Всё происходило по его плану. — Мы выйдем, когда я скажу, — тихо, но уверенно сказал он, ловя мой взгляд. Я кивнула, понимая, что это его момент, и никакие крики толпы не смогут его заставить изменить свою игру. С каждым выдохом Гриша словно отпускал всё, что могло отвлечь его. Он зашёл за кулисы, где царила тень и тишина, и я почувствовала, как эта атмосфера начинает влиять на меня. Сначала было ощущение ожидания, затем — спокойствие. Время играло свою роль, а Гриша был тем, кто держал его в своих руках, словно музыкальный инструмент, которым он сам задавал ритм.

***

22:59. Атмосфера в клубе становилась всё более накалённой, люди не могли дождаться начала. Каждый момент ожидания ощущался, как взрывная волна, готовая прорваться. Гриша стоял за кулисами, готовясь к своему выходу, его глаза горели решимостью. Он схватил микрофон, и тут же раздался его голос, словно вспышка среди туманного ожидания: — Краснодар, вы готовы? Ответ был моментальным — толпа рявкнула, как единый организм. Громкие крики, аплодисменты, свист и звуки восторга, как будто сама атмосфера сжалась до одной точки. Всё это, напряжённое и взволнованное, моментально охватило меня. Я стояла у диджея, держала камеру, ощущая, как волнение людей передаётся и мне. Гриша был на грани. Он знал, что теперь его очередь. И вот он выскочил на сцену, как вогнавшийся в ритм дикий зверь. Его движения были резкими и лёгкими, словно вся сцена стала его собственным пространством. Он прыгал, двигался, будто каждый его шаг, каждый прыжок — это ещё один аккорд в огромной музыкальной симфонии. Вспышки света освещали его, отражая на его лице решимость и возбуждение. Он был в своей стихии, и казалось, что мир вокруг него больше не существует. Мелодия начала заполнять клуб, и тут же, как по мгновенному приказу, Гриша поддался ритму. Он не был просто певцом. Он был частью этого звука, каждого бита, каждого удара. Люди в зале отвечали ему тем же — они кричали, танцевали, были увлечены. Гриша не останавливался. Он был поглощён тем, что происходило на сцене. Включилась песня. Всё вокруг заглушилось, остался только этот звук. Я стояла, не отрывая глаз, снимая каждый момент, каждые изменения его движений. Это было не просто выступление, а настоящее представление, что-то яркое и необъяснимое, что затмевало всё вокруг. Я чувствовала, как этот момент стал живым, ощущаемым, и не было ни секунды, чтобы отвлечься. Текст песни: “Порш” Куплет 1: Е (Я), большой бизнес — мы большие дяди, е Большие деньги, е, большие бляди, е Базарю своё дерьмо, ты меня заткнёшь вряд ли, е Всё так же районы, кварталы, убийцы на связи (Тс-с), эй Малая, she booted, she poppin’ the X, she poppin’ the molly (Booted) Задел чувства броука, но мне ваще похуй, sorry, not sorry Малолетка хочет движа, но я для этого уже старый Меня не врубят по радио — для них я уже странный (Неформат) But I don’t give no fuck (Fuck)… …….. Куплет 2: Е, я не могу доверять белым (Nah) Мешаю фанту с ядом, бэйби, я разъёбываюсь коктейлем (Е) Так высоко — со мной только что базарил ёбаный пришелец Е, Porsche стоит снаружи греется, Алиса его владелец, you know what I’m sayin’? (Па-па-па) Эти слова звучали громко, и всё пространство наполнялось их энергией. Гриша был полон этой энергии, с каждым словом он взрывал момент, заставляя всех вокруг двигаться в ритм его музыки. Толпа взрывалась ещё больше, и в клубе царил хаос — настоящий музыкальный шторм. В этот момент я поняла, что его не остановит никто. Он был здесь, чтобы захватить этот момент, а все мы были лишь частью его истории.

***

Уже было 01:24. Гриша только что завершил своё выступление, и это было не просто супер, а по-настоящему взрывное. Я сидела на краю сцены, всё ещё пытаясь осмыслить, что только что произошло. Сердце билось быстрее от волнения, а в голове крутились лишь слова: “Горжусь им”. Это было не просто очередное шоу, не просто выступление. Это было нечто большее — он был на высоте, и я могла гордиться этим. Его энергия, его страсть, всё это было настоящим, и я видела, как он сжигал сцену, в буквальном смысле, с каждым словом и движением. Толпа постепенно начала разбродиться, унося с собой весь этот вихрь эмоций, но для нас с Гришей время словно остановилось. Я не могла не заметить, как свет из прожекторов ещё медленно утихал, отбрасывая на полумрак сцены тени. Остальные организаторы и Роберт со своей девушкой ушли в гримерку, оставив нас вдвоём. Мы сидели на сцене в тишине, но эта тишина была тёплой и приятной, как после бурного дождя, когда воздух ещё полон свежести, но уже нет того накала. Я опустила взгляд на его лицо. Он сидел рядом, его дыхание ещё было немного учащённым, но всё же, в этой тишине, он выглядел умиротворённым, как будто, наконец, мог позволить себе расслабиться. Я посмотрела на него и сказала, почти шепотом: — Я горжусь тобой, безумно. Он кивнул, его глаза были наполнены чем-то глубоким — не эйфорией, а скорее удовлетворением. Видно было, что он сам осознавал, как много вложил в этот момент. На его лице появилась лёгкая улыбка, и он тихо ответил: — Спасибо, Алиса. Он долго не говорил, но мне этого было достаточно. Мы сидели молча, наслаждаясь этим моментом. Он потянулся к своему карману и вытащил пакетик с гашишом. Гриша всегда был таким — не скрывал, не пытался удивить, просто предлагал. Мне не нужно было думать, чтобы понять, что он спрашивает, можно ли нам расслабиться немного. Он всегда делал всё на своём уровне. — Разрешишь? В честь окончания концерта, — сказал он с лёгкой улыбкой, передавая мне пакетик. Я сжала губы, поддавшись своему внутреннему настроению. Почему бы и нет? Это был момент, когда я позволяла себе быть слабой, не думать о последствиях, а просто наслаждаться тем, что было сейчас. В конце концов, для нас с Гришей этот вечер был тем, что объединяло нас. Я задумалась на секунду и, наконец, сдалась: — Ай, ладно, сегодня можно, — произнесла я, не удержавшись от улыбки. — Только если угостишь, — добавила я с весёлым вызовом, и он сразу же отреагировал на это. В его глазах мелькнула игривость. Гриша сделал самокрутку, ловко завернув её. Он не торопился, был сосредоточен. Я наблюдала за ним, как он привычно справлялся с этим процессом, и не могла не заметить, как уверенно и легко он это делает. Сделав первую затяжку, он закрыл глаза на мгновение, словно поглощая вкус, а затем протянул мне самокрутку. Я взяла её, прислушиваясь к тёплому, расслабляющему состоянию, которое начинало охватывать меня. Затянувшись, я почувствовала, как все напряжения уходят, а мир вокруг становится слегка мягким, как бархат. Я выдохнула, а Гриша спокойно смотрел на меня, не проронив ни слова. Мы сидели так несколько минут, ощущая, как воздух вокруг нас наполняется новым чувством — лёгкости, спокойствия и какой-то неуловимой связи, которая всегда была между нами, даже если мы её не всегда осознавали. Мы продолжали курить блант, наслаждаясь этим моментом. С каждым новым вдохом я ощущала, как напряжение уходит из тела, как мышцы становятся мягче, а разум — всё яснее. Время замедлялось, и я теряла счёт минутам, сидя рядом с ним, в тени сцены, где остались лишь мы вдвоём. Туман лёгкости начал окутывать меня, и всё вокруг становилось как будто немного размытым, но не в плохом смысле. Это было ощущение покоя и умиротворения, где мир переставал быть важным. Я взглянула на Гришу, его лицо казалось немного затуманенным, но глаза всё равно оставались живыми, внимательными. Он держал блант в руках, его пальцы слегка дрожали от удовольствия, и он по привычке сжимал его, делая лёгкие затяжки, как бы самозабвенно погружаясь в этот момент. Я смотрела на него, на его расслабленные черты лица, на то, как он казался менее жестким, чем обычно, и как в его поведении сквозила некая необъяснимая мягкость. Он потянулся ко мне с самокруткой, и его взгляд стал чуть более серьёзным. На мгновение его глаза встретились с моими, и, наверное, впервые за долгое время, я заметила в его взгляде что-то большее, чем просто привычную дерзость. — Ты у меня красивая, лисичка, — сказал он, его голос был почти шёпотом, но в нём чувствовалась такая искренность, что я не могла не задуматься. Это не было привычным комплиментом, сказанным ради забавы или лёгкой игры. Это было что-то настоящее. Я прикусила губу, почувствовав, как слова пробуждают в груди что-то неуловимое. В такие моменты, когда ты чувствуешь, что мир замедляется и всё кажется лёгким, такие простые фразы начинают звучать по-другому, как будто в них скрыт весь смысл момента. Я не ответила сразу, потому что не знала, что сказать. Просто оставалась рядом с ним, пытаясь понять, что на самом деле скрывается за его словами. Не выдержав, я улыбнулась, но это была не просто улыбка, а лёгкая, почти неосознанная реакция. Ответа я не давала, но мои глаза говорили больше, чем слова. Он заметил это и, казалось, ещё больше расслабился. Вдохнув воздух и сделав ещё одну затяжку, я почувствовала, как наши отношения, вот, в этот момент, как будто становятся чуть более реальными, чем обычно.

***

Малышка любит репера. Это чувство пришло тихо, как вечерний бриз, но с каждым днём становилось всё сильнее. Он был не просто человеком на сцене, не просто артистом, который разрывает толпу. Он был тем, кто заставлял её сердце биться быстрее. В его словах, в его музыке было что-то особенное — то, что говорило с её душой, то, что заставляло забывать обо всём на свете. Он был её миром, с его дерзостью и честностью, с его небрежной уличной манерой, которая скрывала в себе что-то глубокое, что-то настоящее. И она знала, что это не просто увлечение, не просто момент, который пройдет. Нет, она полюбила его, по-настоящему. С каждым взглядом, с каждым жестом он всё больше становился частью её жизни. Малышка, которая когда-то сомневалась в том, что это возможно, теперь уже не могла представить себе ни дня без его музыки, без его присутствия.