Стыд?

Она что-то шумно делала на кухне. Звук посуды, шипение масла на сковороде, негромкий стук ножа о разделочную доску — всё это смешивалось в уютную какофонию, от которой веяло теплом и домашним спокойствием. Из колонки тихо играла моя песня, и я услышал, как она, не осознавая, напевает её, легко, беззаботно, будто это самое естественное занятие на свете. Я улыбнулся. Как же просто она это делает — создаёт атмосферу, в которой хочется жить, дышать, чувствовать. И в то же время, где-то в глубине меня скребло чувство вины. Мне было стыдно. Вчерашняя переписка с той девчонкой казалась пустым, никчёмным поступком, жалкой попыткой заполнить внутреннюю пустоту. Я поддался этому ощущению, позволил себе уйти в бессмысленные сообщения, но… Может, именно это заставило меня осознать, как много для меня значит реальность, в которой есть Алиса? Я встал, прошёл в кухню и увидел её. Она стояла у плиты, сосредоточенно жарила блины. Мои любимые. С сиропом. Я замер. Она помнила. Запоминала все мелочи, которые для меня были просто фоном, но для неё — частью меня. Это осознание ударило по нервам, болезненно и точно. Какой же я, блять, глупый. Если ты есть, Господь, прости меня. — Доброе утро, — она ангельски улыбнулась и посмотрела на меня, её глаза светились мягкостью и теплом. Я подошёл ближе, обнял её, притянул к себе и чмокнул в губы. Лёгкое прикосновение, короткий момент, который хотелось продлить, но я тут же взял себя в руки. — Доброе, лисичка, — тихо сказал я, позволяя себе на секунду утонуть в её улыбке. Блять, она была такой естественной, такой живой. В ней не было фальши, не было этого холодного отстранения, к которому я привык в себе. Хотелось просто стоять так и смотреть на неё, ловить её взгляд, чувствовать её рядом, но… Нельзя. Надо держать планку, нельзя показывать слабость. Я быстро вернулся в привычный слой, отстранился и, будто бы невзначай, украл один блин с тарелки. Алиса тут же вспыхнула возмущением, но её глаза смеялись. — Ну ты и вонючка, — фыркнула она, сложив руки на груди. — Мог бы и подождать чуть-чуть! Я только ухмыльнулся, наслаждаясь этим моментом, её наигранной обидой, лёгкостью, которая витала в воздухе. — Не мог, — ответил я, жуя блин с самым невинным видом. — Ты же знаешь, терпение — не мой конёк. Она покачала головой, но улыбка не исчезала с её губ. И в этот момент, среди запаха свежих блинов, тёплого утреннего света и её негромкого смеха, я вдруг почувствовал, что нахожусь в правильном месте. Весь день я провёл только с ней, почти не отвлекаясь ни на телефон, ни на какие-то дела. Это было странно — обычно я всегда в движении, всегда чем-то занят, но сегодня… Сегодня мне ничего больше не нужно было. Она тоже была счастлива этому. Я видел это в её глазах, в том, как она украдкой смотрела на меня, в её лёгких прикосновениях, в том, как она смеялась над моими шутками, даже если они были не самыми смешными. Мы гуляли, болтали обо всём и ни о чём, ели мороженое, даже заходили в какой-то магазин просто так — и ей нравилось, что я рядом. А мне нравилось быть рядом. Я не задумывался, сколько времени прошло, не пытался уловить момент, когда день начал подходить к концу. Всё было просто. Всё было так, как должно быть. Я редко показывал ей своё настоящее лицо. Без этой уверенной маски, без иронии и колкостей, за которыми привык скрываться. Но сейчас… Сейчас был тот момент, когда я мог позволить себе быть настоящим. Она сидела рядом, её тёплая ладонь лежала поверх моей, пальцы лениво перебирали мои, словно изучая. Свет от окна падал ей на лицо, мягко подсвечивая кожу, отчего она казалась ещё нежнее. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри разливается странное, почти незнакомое мне ощущение. Спокойствие. Тепло. Я вдруг понял, что больше не хочу ничего скрывать. — Я люблю тебя, — слова сами сорвались с губ, мягко, как дыхание. Она удивлённо вскинула на меня взгляд, будто не ожидала услышать это вот так — просто, без повода. Губы чуть приоткрылись, а в глазах промелькнуло что-то тёплое, глубокое, что я не сразу смог прочитать. — Я тебя тоже люблю, — её голос дрогнул, но прозвучал так искренне, что внутри что-то сжалось. Я почувствовал, как она сильнее сжала мою руку, будто боялась, что это момент — сон, и он рассыплется, если отпустить. Я улыбнулся. А потом просто притянул её к себе, зарывшись лицом в её волосы. Она пахла чем-то родным, уютным, тем, что я не смог бы описать, но без чего уже не мог представить своей жизни.