Мимолетное увлечение

Не спалось.Я не знаю, что на меня нашло, но я снова залезла в телефон Гриши. Возможно, это была обычная женская интуиция, а может, просто глупая привычка. Он спал рядом, дышал ровно и спокойно, его рука лежала на моей талии, а на губах застыла легкая полуулыбка, словно ему снилось что-то приятное. Это был один из тех редких счастливых дней, когда мы наконец-то проводили время вместе, как раньше. Но даже в такие моменты я замечала, как он иногда задумчиво уходил в себя, словно мысленно находился где-то далеко. Это тревожило. Я взяла его телефон и легко разблокировала его, зная пароль. Раз-два-три. Банальная комбинация, которую он никогда не менял. Большинство девушек на моем месте, наверное, просто убрали бы телефон обратно, сделав вид, что ничего не было. Но я не могла. Внутри что-то дрогнуло, какой-то тихий голос шептал: «Проверь». Я открыла Instagram, не до конца осознавая, зачем это делаю. Может, просто хотела убедиться, что там ничего нет? Или, наоборот, найти то, чего боюсь? Лента загрузилась, пальцы автоматически коснулись иконки сообщений. Я прокрутила вниз, пропуская знакомые имена. И вдруг остановилась. Это что за тёлка? Я перешла на её профиль. Громкие псевдо-модельные позы, откровенные фотографии в белье, надутые губы, дешёвый гламур. От её снимков разило чем-то неприятным, приторно-навязчивым. Я почувствовала отвращение. Но самое мерзкое было не это. Я открыла диалог. — Гриша, не верю своим глазам! Ты ответил!!! — с восклицательными знаками и смайликами, как восторженная школьница. А он? Скобочки. Просто чёртовы скобочки, как у какого-то пубертатного восьмиклассника, который смущённо флиртует с девочками на переменах. Я начала листать дальше. — Ты славная :) Фоточки будут ещё? Фоточки. Будут. Ещё. Ещё. Она сразу же переслала несколько в личные сообщения. Одноразовые. Чтобы исчезли сразу после просмотра. А он? Влюблённый смайлик. Я пролистала выше — её сообщения остались без ответа. Он просто не открыл их. Но почему-то это не облегчило ситуацию. Я медленно положила телефон обратно, смотря на Гришу. Он спал. Лицо его было расслабленным, черты мягкими. Темноватые пряди растрепались по подушке, а длинные ресницы слегка подрагивали во сне. Он выглядел таким невинным. Словно ничего этого не было. По моей щеке скатилась слеза. Предательство. Но назвать это изменой? Не знаю. Это было где-то на грани. Будто да, но в то же время нет. Или наоборот. Я наклонилась ближе, едва дыша, и тихо прошептала: — Чего тебе не хватало, Гриша?.. Чего? Слёзы превращались в истерику. Я не могла остановиться, не могла сдержать этот ком, который разрывал грудь изнутри. Доверие, которое я так долго строила, вдруг рассыпалось, как карточный домик. А ведь я верила ему. Любила его. Но изменял ли он мне раньше? От этой мысли стало совсем тошно. Я никогда не проверяла, никогда не подозревала всерьёз. А вдруг это не первый раз? Вдруг таких “мимолётных увлечений” было десятки? Я никогда не узнаю. Никогда. Рядом что-то зашевелилось. Гриша проснулся. — Что такое, зай? — его голос был сонный, хрипловатый, совсем не понимающий, что происходит. Он потянулся ко мне, но я отпрянула, сжав кулаки. Как хочется ударить его. За этот мерзкий флирт, за лёгкость, с которой он рассылал свои чёртовы смайлики, за то, что сейчас смотрел на меня, будто ничего не произошло. Я не стала сдерживаться. Резкий хлопок раздался в тишине комнаты. Моя ладонь столкнулась с его щекой, оставляя на коже красный след. Он резко скривился, но не отстранился. Мгновенно перехватил меня за запястье, сжимая крепко, почти до боли. В глазах мелькнуло что-то опасное. — Я спрашиваю ещё раз. Что такое? — его голос стал низким, напряжённым. Я смотрела на него, чувствуя, как закипает злость. — У своей шлюхи спроси! Он не сразу отреагировал. Просто молчал, пристально глядя на меня. Челюсть напряглась, губы сжались в тонкую линию. Я видела этот взгляд раньше. Узнал. Сердце гулко стучало в груди. — Это мимолётное увлечение, — наконец бросил он, чуть склонив голову набок. Словно не понимал, почему я так реагирую. Мимолётное. Боль, сжатая в груди, рванула наружу. — Мимолётное?! — я дёрнула руку, но он не отпустил. — Ты даже не осознаёшь, насколько ты мерзок! Гриша чуть прикрыл глаза, как будто пытался сохранять спокойствие. — Ты преувеличиваешь. — Преувеличиваю?! — я резко дёрнулась, освобождаясь от его хватки. — Ты срал мне в душу, а теперь мне же и предъявляешь? Он тяжело выдохнул и провёл рукой по лицу, словно отгоняя остатки сна. — Ты сама знаешь, что это ничего не значит. — А что тогда для тебя значит?! Гриша не ответил. Просто смотрел. Мне вдруг стало страшно. Не за себя — за нас. За то, что из этих осколков уже не сложится прежняя картина. Я отвернулась, чувствуя, как накатывает новая волна слёз. — Я не хочу тебя видеть, — прошептала я, почти потеряв голос. И правда. Я не знала, что чувствовать. Только одно было ясно: после этого ничего уже не будет по-прежнему. Гриша медленно встал с кровати, потирая лицо, словно пытаясь окончательно проснуться, а может, просто отгоняя навалившуюся реальность. Он смотрел на меня в упор, но в его взгляде не было ни раскаяния, ни сожаления. Только раздражённое непонимание, смешанное с тенью усталости. — Ты хочешь закончить наши отношения из-за этой шлюхи? — его голос был низким, немного хриплым после сна, но я слышала в нём вызов. Я посмотрела на него и вдруг истерически улыбнулась. Так, что даже самой стало жутко. — Я тебе доверяла, — мой голос дрожал, но не от слабости, а от злости, от обиды, от осознания того, насколько я была слепа. — Сохраняла верность, несмотря на то, что ты пропадал до утра, приходил пьяным, порой был холоден ко мне, будто я тебе чужая… Но тебе мало, Гриша. Тебе всегда мало. Я видела, как он сжал челюсть, но не перебил меня. — Ты не любил меня. И не полюбишь, — я чуть качнула головой, будто сама только что осознала эту простую истину. — Тебе интересны тусовки, одноразовые знакомства, адреналин от чего-то нового. А я?.. Я не вписываюсь в этот образ. В комнате повисла тяжелая тишина. Только наше прерывистое дыхание разрезало её.

***

Гриша Я смотрел на неё. На её лицо, искажённое обидой. На слёзы, скатывающиеся по её румяной щеке. Буквально пару часов назад я целовал её, прижимал к себе, вдыхал запах её кожи. А сейчас она смотрела на меня так, будто я самое отвратительное существо на земле. Но, чёрт возьми… Я ведь даже не сделал ничего ужасного. Я просто ответил фанатке. Просто сделал комплимент. Разве это измена? Я ведь даже не воспринимал это всерьёз. Или всё-таки я просто козёл? Она говорила, что я её не люблю. Но это ложь. Она не знала, что я чувствую к ней на самом деле. Эта химия, это притяжение, эта боль, когда её нет рядом… Я чувствовал всё это, чувствовал слишком сильно. Просто иногда… иногда людям нужен отдых. Я шагнул к ней, медленно, осторожно, будто боялся, что она исчезнет, если сделаю что-то не так. — Я люблю тебя, Алиса. Прости меня. — Голос сорвался, я сам этого не ожидал. — Этого не повторится, дай мне шанс. Всё будет хорошо. Я смотрел ей в глаза, пытаясь разглядеть хоть тень надежды, что она простит. Что я ещё не потерял её окончательно. Она молчала. Губы дрогнули, взгляд метался — по моему лицу, по полу, по пустому пространству между нами. Она будто задумалась. Но я видел её внутреннюю борьбу.

***

Алиса Я хотела бы поверить. Хотела бы сделать глубокий вдох, шагнуть к нему, уткнуться в его плечо, забыть всё это как дурной сон. Но внутри было слишком пусто. Пусто и холодно. Я посмотрела на него. Такой родной, такой близкий. Но в то же время — чужой. — Я не могу верить тебе, — сказала я тихо, но в этих словах звучала окончательность. Гриша сжал губы, но ничего не ответил. Он понимал.

***

Гриша Я провёл рукой по волосам, пытаясь справиться с эмоциями. Грудь сдавило, как будто внутри всё сжалось в тугой узел. Я не знал, что сказать, как убедить её. — Подумай об этом. О прощении. Просто подумай, — мой голос звучал сдавленно. — Если простишь, я дам тебе всё. Возмещу. Если нет… тогда прости и прощай. Слова давались с трудом. Они будто выжигали горло изнутри. Я вздохнул, стараясь взять себя в руки, но чувствовал, как ком подступает к горлу. В комнате было громко. Не от звуков, не от шагов — от нас самих. От эмоций, которые заполняли воздух, от боли, которая звенела в голосах. Я сглотнул и посмотрел на неё. — Мне оставить тебя одну, Алиса? Она не ответила сразу. Только кивнула. Я понял, что для неё сейчас тишина важнее, чем любые мои слова. Я развернулся и вышел, оставляя её одну. Гриша Всю ночь я колесил по городу. Дворы, пустые улицы, трассы — всё сливалось в одно, пока в голове крутилась только одна мысль: я не могу её потерять. Под утро я вдруг понял, куда могу поехать. К Даше. Она поймёт. Или хотя бы скажет, что я конченный урод. И это тоже будет правдой. Я остановился у её дома, поднялся наверх и постучал. Через минуту раздались шаги, дверь приоткрылась. — Гриша? — Даша протёрла сонные глаза и зевнула. — Что ты тут забыл в такую рань? Я молчал секунду, потом выдохнул: — Похоже, я изменил Алисе. И она это знает. Её глаза округлились, словно она не до конца осознала, что я только что сказал. Я прошёл внутрь, скинул обувь и сразу направился на кухню. Нашёл кофе, включил чайник. Мне нужно было хоть что-то, что поможет прийти в себя. Даша вошла следом и села за стол, наблюдая за мной. — Рассказывай. Я объяснил всё как есть. Как увидел её лицо, когда она держала мой телефон в руках. Как прозвучали её слова. Как она посмотрела на меня — так, будто больше не видит во мне человека, которому может доверять. Даша вздохнула, покачала головой и медленно, отчётливо сказала: — Ну ты и ебанат. Просто пиздец. Гриша Я кивнул, признавая её правоту. — Да, ты права, — сказал я, ощущая тяжесть слов. — Если она решит меня простить, мне просто повезло. Но если я узнаю, что это повторится хоть раз… я тебе обещаю, Даша, это будет последняя моя ошибка. Она не смотрела на меня с жалостью. Её взгляд был твёрдым и серьёзным, она не собиралась меня жалеть. — Если будет второй раз, я тебе так всё объясню, что ты не забудешь этого, — её слова звучали спокойно, но с такой решимостью, что я понял: она не шутила. Я не знал, что ответить. Она была права, мне нужно было сделать всё, чтобы вернуть её доверие. И если я не справлюсь, то потеряю всё. Я сжал губы и чуть улыбнулся, стараясь сделать вид, что всё контролирую, хотя внутри у меня было полное смятение. — Мне нужен косячок, — сказал я, пытаясь немного разрядить атмосферу. Даша молча кивнула, встала и пошла к кухонной полке. Через несколько секунд она вернулась с самокруткой в руках и передала её мне. Я принял её, но в этот момент чувствовал, как вся усталость, стрессы и переживания немного уходят. Я затянулся, почувствовав, как расслабление охватывает меня. Она сидела напротив, следя за мной. Когда я выдохнул, она не торопилась говорить, но вскоре заговорила. — Если она простит, ты должен что-то сделать для неё. Не что-то великое или дорогие подарки, просто что-то искреннее. Что-то, что покажет, что ты готов работать над собой. Начать исправлять. Я задумался. Да, она была права. Я всегда думал, что просто извинений будет достаточно, но теперь понимал, что нужно что-то большее, чтобы вернуть её. Надо будет сделать что-то важное, чтобы показать, что я готов меняться. — Я понял, — сказал я, глядя на неё. — Если она простит, я сделаю всё, чтобы это не было напрасно. Если нет — это будет мой выбор. Я не буду её держать. Даша кивнула, словно подбадривая меня. Мы оба знали, что в этой ситуации не будет лёгких путей. Моё сердце пропустило удар, когда я увидел уведомление. На экране высветилось имя, которое я так ждал — «Моя Алиса». Я вытянул руку, почти не осознавая, что делаю, и схватил телефон. Всё замерло, и я затаил дыхание, когда открыл сообщение. Но вместо слов — пустота. Только одно слово в начале, без объяснений, без продолжения: «…» Три точки. Ни «привет», ни «прощай». Просто это. Я остался сидеть с телефоном в руках, ощущая, как изнутри меня начинает закипать беспокойство. Это было как провокация, как нечто невидимое, что нужно было разгадать. И я, как всегда, оказался в тупике.