4:30

Он отвозил меня домой, ведя машину спокойно, без спешки. Казалось, он специально растягивал этот момент, позволяя мне выговориться. В салоне тихо играла музыка, но я почти не слышала её — мои мысли были заняты другим. Я рассказывала о лагере, о Грише, о наших бесконечных эмоциональных качелях. О том, как за одно лето можно привязаться к человеку так, будто знаешь его всю жизнь, а потом так же быстро потерять. Но больше всего я говорила о родителях. О том, как тяжело оставаться одной, когда в мире больше нет людей, для которых ты всегда ребёнок, даже если ты взрослая. Я не помнила момент, когда это осознание окончательно настигло меня, но с тех пор оно жило во мне, оставляя пустоту, которую невозможно было заполнить. Он слушал внимательно, не перебивая. Время от времени кивал, иногда кидал быстрые взгляды в мою сторону, но не спрашивал ничего лишнего. В его глазах не было жалости — только понимание. Может, именно поэтому мне было так легко говорить. О своей зависимости я умалчивала. Не хотела, чтобы он знал, не хотела, чтобы он вдруг отстранился, увидев во мне человека, который цепляется за что-то, чтобы не утонуть. В какой-то момент он заговорил сам. Рассказал о своих отношениях — болезненных, сложных, похожих на мои. О том, как привязанность перерастала в разрушение, как он пытался отпустить, но возвращался снова и снова. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась тень боли, спрятанная под выученной отстранённостью. Когда мы остановились на светофоре, я наконец решилась сказать: — И в общем… Пока что я не готова к отношениям. Мы можем узнать друг друга лучше, но мне нужно время. Пока просто привыкнуть ко всему. Он молча кивнул, словно знал, что я скажу именно это. В его взгляде не было ни разочарования, ни давления. Только понимание. — Я не тороплю, — тихо ответил он, снова сосредоточившись на дороге. И мне стало немного легче. Пусть внутри всё ещё было слишком много пустоты, но хотя бы сейчас рядом со мной был человек, который не пытался её заполнить чужими словами. Он просто был рядом. Машина мягко остановилась возле моего подъезда, но я не спешила открывать дверь. В салоне было спокойно, почти уютно. Здесь, рядом с ним, я чувствовала себя защищённой, понимаемой. Не хотелось выходить, не хотелось возвращаться в пустую квартиру, где меня никто не ждал. Но домой идти всё равно пришлось. — До встречи, Алиса, — сказал он, взглянув на меня с лёгкой улыбкой. — Я тебе напишу, как приеду. Я кивнула, не найдя, что сказать. Мы обнялись — крепко, по-настоящему. Его тепло ощущалось даже сквозь одежду, а лёгкий аромат парфюма задержался в воздухе, будто впитываясь в мою кожу. Он даже пах… как-то легко. Чисто. Отстранившись, я открыла дверь и вышла, обернувшись напоследок. Помахала ему рукой, а он в ответ кивнул, наблюдая за мной, пока я не скрылась в темноте подъезда. Здесь, внутри, было холоднее, чем на улице. Может, Артём действительно окажется тем, кто сможет на меня повлиять? С ним было проще, легче. Он не давил, не пытался сломать меня или подстроить под себя. Он просто был рядом — внимательный, спокойный, понимающий. Без криков, без драм, без боли.

***

Я легла в постель, укуталась в одеяло и закрыла глаза, но сон не спешил приходить. В голове всплывали моменты прошедшего вечера — его тёплый голос, внимательный взгляд, лёгкий аромат парфюма, который до сих пор чувствовался на рукавах моей кофты. Почему-то внутри было странное волнение, лёгкость, словно в животе порхали бабочки, как у маленькой девочки, впервые почувствовавшей влюблённость. Я улыбнулась сама себе. Неужели всё может быть так просто? Без боли, без ожидания удара в спину? Неужели я действительно могу позволить себе это чувство?

***

На следующее утро я проснулась поздно. В комнате было тихо, только солнечные лучи пробивались сквозь шторы, оставляя на стенах причудливые узоры. Потянувшись, я села на кровати и провела рукой по лицу. Первой мыслью было закурить. Почувствовать знакомый горьковатый вкус дыма, расслабиться. Я даже потянулась за пачкой, но вдруг остановилась. И что со мной, блять? Я раздражённо бросила сигареты обратно на стол. Почему-то не хотелось, хотя раньше это было чем-то вроде утреннего ритуала. Я медленно поплелась в ванную, включила горячую воду и встала под душ. Капли стекали по коже, смывая остатки сна, проникая в каждый уголок сознания. Я давно не уделяла себе столько времени — обычно всё было механично, бездумно. А сегодня хотелось чувствовать каждое движение. Намазать кожу нежным кремом, расчёсывать волосы, не торопясь, вдыхая аромат шампуня. Хотелось быть красивой. Для себя. Для него. Я надела лёгкую пижаму, приготовила завтрак и позволила себе целый день провести в уединении. Чай, книги, музыка на фоне — мне давно не было так спокойно. Но тишину прервал неожиданный стук в дверь. Я вздрогнула, отложила кружку и, подходя к двери, по привычке спросила: — Кто? — Курьер. Я приоткрыла дверь и увидела перед собой мужчину лет тридцати. В руках он держал огромный букет. Нежный, необычно собранный, он источал лёгкий сладковатый аромат, мгновенно заполняя собой пространство. Я на секунду замерла. — От кого это? Курьер кивнул на маленький конверт. — В записке всё написано. Я машинально взяла букет, чувствуя, какой он тяжёлый. Цветы были такими красивыми, что сердце невольно сжалось. Мне так давно никто не дарил букетов… Я почти забыла, каково это — чувствовать себя любимой. Когда дверь за курьером закрылась, я осторожно положила цветы на кухонный стол и развернула записку. «Ты моё море.» Простая, но такая тёплая фраза. Я тут же поняла, от кого это. Артём. Улыбка сама скользнула на губы, и на душе стало чуть теплее. Я взяла телефон, на мгновение задержала палец над его именем в списке контактов и, глубоко вдохнув, нажала на вызов. В груди ощущалось лёгкое волнение, будто я делала что-то особенное. Гудок. Ещё один. — Да, Алис? — раздался его голос, тёплый, спокойный. Я невольно улыбнулась. — Привет, Артём. Хотела поблагодарить за букет. На той стороне провода воцарилась короткая пауза, а затем я почти физически почувствовала, как он улыбается. — Не за что, Алиса. Я угадал с цветами? Я провела пальцами по нежным лепесткам, снова вдохнув их лёгкий аромат. — Конечно, Артём, мне такие ещё никто не дарил! — призналась я, и голос мой прозвучал мягче, чем я ожидала. — Рад слышать, — ответил он, и в его голосе мелькнуло что-то тёплое, будто он действительно искренне рад. — Я наберу тебе вечером, Алис? Я кивнула, хотя он этого не видел. — Хорошо. Мы попрощались, и я положила телефон на стол. В груди было странное ощущение — лёгкость, умиротворение, почти детская радость. Я ещё раз взглянула на букет, словно не веря, что он действительно здесь, рядом со мной. Мне давно никто не делал таких жестов. До самого вечера я ходила по квартире и то и дело бросала взгляд на букет. Пальцами осторожно касалась нежных лепестков, вдыхала лёгкий, чуть сладковатый аромат. Цветы наполняли пространство теплом и уютом. Неужели так мало надо для счастья? Я провела ладонью по гладкой поверхности стола, на котором стоял букет, но мысли всё равно ускользнули в прошлое. Вспомнился Гриша. Его тяжёлый, пристальный взгляд, в котором всегда читалось что-то необъяснимое — боль, злость, тоска. Его эмоциональные качели, изматывающие, но такие притягательные. Сердце сжалось. Нет. Не сейчас. Я глубоко вздохнула, словно пытаясь очистить себя от старых мыслей, и заставила себя улыбнуться. Главное, что сейчас всё хорошо. Резкий звук телефонного звонка вывел меня из задумчивости. Артём. Я сразу взяла трубку. — Привет, — его голос звучал мягко, спокойно. — Привет, — ответила я, ощущая, как по телу разливается приятное тепло. Мы говорили долго. О чём угодно — о жизни, о планах, о случайных мелочах, которые, казалось, не имели значения, но именно в них рождалась особая близость. Он слушал, не перебивая, а я ловила себя на том, что мне действительно хочется говорить. С ним было по-другому. Легко.

***

— Ха-ха-ха-ха-ха, это очень смешно, стоп, стоп, подожди. — Я пыталась успокоиться, но смех всё равно вырывался сквозь дыхание. — Ты вообще знаешь, сколько времени сейчас? Только не смотри, угадай. На другом конце линии слышалось лёгкое шуршание, будто Артём переворачивался с бока на бок. — Не знаю, может, час ночи, два. — В его голосе слышалась сонная ленца, но и тёплая, расслабленная нотка. — Хах, не знаю, короче. Я скосила взгляд на экран телефона, где светились цифры. — Угу, полпятого. — Я сама не верила, что мы проговорили столько времени. — О чём мы говорили четыре часа? Артём тихо засмеялся, будто сам был удивлён. — Я вообще даже не заметил, как пролетело время. Я повернулась на спину, уставившись в потолок. Глаза уже начинали слипаться, но заканчивать разговор не хотелось. — Я тоже. Ты хочешь спать? — Я обернулась на бок, обняв подушку, будто это могло заменить его присутствие рядом. — Да не. — В голосе Артёма послышалась лёгкая улыбка. — На самом деле, я хочу послушать ещё, как ты смеёшься. Я прикрыла глаза и чуть сильнее сжала телефон в руке. — Я и так улыбаюсь всё время, пока мы говорим. — Ха-ха, да я тоже. — Он снова засмеялся, но на этот раз мягко, почти по-домашнему. — Может, нас вообще заклинило, и теперь так и останемся на всю жизнь… Я улыбнулась в ответ, даже зная, что он этого не видит. — Представь, через лет двадцать сидим такие, смеёмся в телефон, а дети такие: «Мам, пап, да что с вами?» — Ха-ха, и мы такие: «Ребят, мы просто когда-то давно заболтали друг друга до рассвета и с тех пор не можем остановиться». Мы снова рассмеялись. Артём вздохнул в трубку, будто качая головой. — Знаешь, это даже странно… — его голос стал чуть тише. — Что? — Ну, мне с тобой так легко, будто мы всегда общались. — Я тоже об этом думала… — я закусила губу, пытаясь сформулировать мысли. — Словно мы давно знаем друг друга, просто как-то забыли об этом. На той стороне линии на секунду повисла тишина. — И знаешь, мне нравится это чувство, — наконец сказал он. Я улыбнулась. — Мне тоже.