Моя.

Артем Я перевернулся на бок, разглядывая её. Алиса лежала, укрывшись одеялом до плеч, её дыхание было размеренным, а губы едва заметно шевелились во сне, будто она что-то говорила. Её лицо выглядело таким спокойным, расслабленным, и мне нравилось видеть её такой — без тревоги, без боли, просто спящей в безопасности рядом со мной. Я провёл пальцами по её щеке, осторожно, чтобы не разбудить. Кожа была тёплой, мягкой, как лепестки цветов, которые я дарил ей. Свет утреннего солнца пробивался сквозь шторы, оставляя на её лице золотистые блики. Волосы растрепались по подушке, и я аккуратно убрал пару прядей, чтобы лучше видеть её лицо. Я смотрел на неё и думал, сколько всего ей пришлось пережить. Я знал о её прошлом, знал, каким был Гриша. Его треки говорили обо всём. Они кричали о боли, о зависимости, о разрушающей любви, которая одновременно питала и убивала. Мы как-то пересеклись на студии. Он был укуренный, с тяжёлым, отстранённым взглядом, погружённый в себя, в свои мысли. Я тогда заметил, как у него зазвонил телефон. Он вытащил его из кармана, посмотрел на экран, и я успел увидеть имя «Алиса». Он на секунду задержал взгляд на экране, словно раздумывал, стоит ли отвечать. Потом нажал на зелёную кнопку. — Чё? — его голос был глухим, равнодушным. Я не слышал, что она ему говорила, но видел, как он закрыл глаза и раздражённо провёл рукой по лицу. — Всё норм, Алиса. И сбросил вызов. Я тогда не понимал, как можно так. Как можно с такой холодностью говорить с человеком, который явно волнуется за тебя, который, возможно, не спал всю ночь, беспокоясь. Я смотрел на неё сейчас, спящую в моей постели, и знал, что больше так не будет. С Гришей у неё были эмоциональные качели, боль, разочарование, но со мной всё будет по-другому. Я хотел дать ей стабильность, спокойствие, ту самую любовь, которую она заслуживает. Я осторожно провёл ладонью по её спине, ощущая тепло её тела сквозь тонкую ткань. Она слегка пошевелилась, сонно вздохнула и потянулась ко мне. Я обнял её, укрыл одеялом плотнее и тихо прошептал: — Как тебя вообще можно было обидеть, Алиса?.. Она что-то пробормотала во сне, но я не расслышал. Её дыхание снова стало ровным, и я понял, что она так и не проснулась. Я закрыл глаза, вдыхая запах её волос. Её аромат смешался с лёгким запахом наших духов, постельного белья и чего-то родного, тёплого. Я чувствовал, как моё сердце сжимается от любви. Я больше никогда не позволю ей чувствовать себя ненужной.

***

Гриша Я знал, что у неё появился кто-то. Не хотел верить. Долго отгонял эту мысль, придумывал оправдания, игнорировал намёки. Но в глубине души понимал: рано или поздно это произойдёт. И всё же, когда увидел это своими глазами, что-то внутри меня сжалось. Поздний вечер. Комната пропитана запахом дорогого парфюма и сигаретного дыма. Приглушённый свет от настольной лампы едва освещает пространство, оставляя нас с Кристиной в полумраке. Она сидит рядом, её длинные ноги, загорелые и гладкие, скрещены, тонкие пальцы лениво перебирают мои волосы. Говорит что-то на фоне, но я не вслушиваюсь. В руке телефон. Бездумно листаю ленту ВК, механически двигая пальцем вниз, пока взгляд не цепляется за жирный заголовок. «НОВАЯ ДЕВУШКА МАЙОТА — babeklisa?» Я на автомате замираю, даже дыхание становится чуть тише. Под заголовком фото. Она. Алиса. И он. Они идут по улице, его рука уверенно держит её пальцы. Она смотрит вниз, будто смущена или просто не хочет привлекать внимания. Фон размытый, но видно, что это не постановочный кадр — кто-то сфотографировал их на ходу. Вероятно, фанаты. Теперь этот снимок разлетается по всем пабликам, набирая сотни комментариев. Я медленно сжимаю телефон. Губы плотно сомкнуты, в груди будто что-то неприятно царапает. Не знаю, сколько времени я смотрю на экран, но затем, не думая, листаю вниз. — это же бывшая Буды? — шлюха. — а они смотрятся… — милые)) — Буда ревнует?) От последней строки веет чем-то мерзким. Я выдыхаю. Внутри всё сжимается, но лицо остаётся невозмутимым. Кристина замечает, что я смотрю, и резко вырывает телефон из рук. — Эй! — раздражённо бросаю я, но она уже сверкает глазами. — Ты что, блядь, серьёзно? — её голос звенит от злости. Она трясёт телефон перед моим лицом. — Ты до сих пор пялишься на свою бывшую? Я закатываю глаза и забираю телефон обратно, но это её только больше заводит. — Ты вообще нормальный?! — Кристина резко вскакивает с кровати, и её длинные волосы взлетают вслед за движением. В глазах бешенство. Я молчу, откидываясь на спинку кровати, сжимаю телефон в руке, но экран уже заблокирован. Всё равно это изображение въелось в память. Алиса. Её маленькая рука в его ладони. Где-то глубоко внутри зарождается мерзкое чувство. Глухая, тёмная злость, которая постепенно растекается по телу. Я даже не сразу осознаю, как сильно сжимаю зубы. — Ты что, блядь, до сих пор по ней сохнешь?! — Кристина наклоняется ко мне, её пальцы вцепляются в плечо, как когти. — Или ты думаешь, что я дура и ничего не вижу?! Я медленно перевожу на неё взгляд. Она в одном чёрном топе, короткие шорты, длинные ногти вцепились в мою кожу. Ноздри раздуваются от злости. — Да угомонись ты, — лениво бросаю я, убирая её руку. — Да пошёл ты, Гриша! — она раздражённо отталкивает меня в грудь, но я даже не шелохнусь. Я усмехаюсь. Не из-за неё. Из-за себя. Потому что Кристина права. Я не могу сказать, что до сих пор «сохну» по Алисе, но… Я ненавижу саму мысль, что её может касаться кто-то другой. Что она может улыбаться кому-то другому. Что кто-то другой знает, какой у неё голос по утрам, как она закусывает губу, когда нервничает, и как пахнут её волосы после душа. В голове всплывает воспоминание: лето, лагерь, ночной воздух, её тонкие запястья в моих руках, её взгляд — злой, колючий, а потом… потом всё это превращается в что-то другое. Я резко встаю с кровати, заставляя Кристину отшатнуться. — Ой, всё, заебал, — она театрально закатывает глаза, скрещивая руки на груди. — Хочешь к ней — так вали к ней. — Ага, конечно, — ухмыляюсь я. Я сам знаю, что это невозможно. Кристина стоит передо мной, её дыхание сбивчивое, грудь резко поднимается и опускается. Она до боли стискивает челюсть, взгляд сверкает от ярости. Она хочет скандала. Я её слишком хорошо знаю. И знаю, чем это закончится. Я резко притягиваю её к себе, чувствуя, как она сначала дёргается, но уже через секунду сдаётся. Её пальцы впиваются мне в спину, ногти царапают кожу, губы слипаются в злом, почти грубом поцелуе. Это не про чувства. Это про то, чтобы заглушить внутри пустоту. И мы оба это понимаем.

***

Алиса Я проснулась от лёгкого, но заметного учащённого сердцебиения. В груди приятно щекотало, но разум ещё не до конца проснулся. Глаза были тяжёлыми, веки слегка дрожали, пока я наконец не открыла их. Первое, что я увидела, — это Артём. Он лежал рядом, поддерживая голову на руке, и просто смотрел на меня. Задумчиво, внимательно. Как будто пытался запомнить каждую деталь моего лица. Я чуть нахмурилась. — Что? — голос был хриплым после сна. Артём улыбнулся — мягко, тепло, так, как только он умел. Кончиками пальцев он осторожно коснулся моих губ, будто проверяя, настоящая ли я. — Доброе утро, — тихо сказал он. Я прижалась щекой к подушке, пытаясь удержать улыбку. — Доброе… — пробормотала в ответ, голос всё ещё сонный. Он убрал прядь волос с моего лица и чуть дольше, чем нужно, задержал руку у моего виска. В комнате было тихо. Только наши дыхания и приглушённые звуки улицы за окном. Я смотрела на него. На его светлые волосы, слегка растрёпанные, на глаза, в которых читалась тёплая, обволакивающая нежность. И мне вдруг стало так спокойно. Так по-настоящему спокойно. — Моя. Артём произнёс это тихо, но в его голосе чувствовалась уверенность. Я смотрела на него, пытаясь понять, почему от этого одного слова у меня внутри всё перевернулось. Он не спрашивал, не сомневался — просто утверждал. Его пальцы мягко скользнули по моей щеке, очерчивая линию скулы. В глазах не было сомнений, только тёплая, почти нежная собственническая уверенность. Я не знала, что сказать. Просто смотрела на него, ощущая, как сердце вдруг начало биться чуть быстрее. — Твоя… — выдохнула я, сама не понимая, почему говорю это. Артём улыбнулся. Такой тёплой улыбкой, что мне захотелось закрыть глаза и просто раствориться в этом моменте. Он наклонился ближе, его губы коснулись моего лба, а потом медленно опустились ниже — к виску, щеке… и, наконец, к губам. Я закрыла глаза, позволяя ему украсть этот поцелуй.