Вихрь.

Непогода, вихрь взаимных обвинений (Мы с ней)

Сметая всё на своём пути (Всё)

Забирает нас двоих (Нас)

Подымается всё выше пыль (Вверх)

Вперемешку с тем, что было так дорого (Дорого мне)

Врасплох, но ты была к этому готова

Цветок, оставивший в сердце шипы (Больно)

Вместе с ветром улетает и говорит: «До скорого» (Пока)

Я не был к этому готов (Ага)

***

***

***

Мы почти не общались. Разговоры между нами были редкостью, а если и случались, то неизменно заканчивались ссорами. Казалось, что мы не можем просто говорить – каждое слово превращалось в повод для спора, в искру, раздувающую пожар недопонимания. Мне было тяжело это осознавать, но ещё тяжелее было признать, что наши встречи с Гришей сошли на нет. Мы постепенно отдалялись друг от друга, будто два корабля, которые когда-то плыли рядом, но теперь исчезали в тумане разлуки. Я чувствовала стыд, вину, разочарование. Эти чувства душили меня, цеплялись за сердце, но изменить что-то я не могла. Было странное ощущение беспомощности, как будто я стояла посреди пустой дороги и не знала, куда идти дальше. Как выбрать между ними? Они оба стали для меня чем-то важным, стали частью моей жизни, но совершенно разными её сторонами. Один – как лето, жаркое, тёплое, с обжигающими прикосновениями и воспоминаниями, полными солнца и свободы. Другой – как зима, холодная, но при этом такая же настоящая, со снежными вьюгами эмоций, с тишиной и морозным воздухом, от которого по коже бегут мурашки. Они противоположны, но одинаково значимы для меня. И пока я пыталась понять, чего хочу на самом деле, я чувствовала, как меня разрывает между двумя мирами. Артём отвлёк меня от мыслей лёгким прикосновением, и я вздрогнула, словно вернулась из далёкого тумана. — Хочешь съездить куда-то? — его голос был спокойным, но в глазах читалось ожидание. Я моргнула, оценивая свои ощущения. Вопрос прозвучал неожиданно, но разве мне не хотелось вырваться отсюда? Уехать подальше от этой удушающей неопределённости, от бесконечных мыслей, которые не давали мне покоя. — Почему бы и нет, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Я увидела, как его глаза вспыхнули надеждой. Этот огонёк был таким живым, таким настоящим, что мне даже стало не по себе. Он думал, что я согласилась не просто так. Что я тоже чего-то жду, что, возможно, между нами ещё теплится что-то, что можно вернуть. Но я не была уверена. Я не знала, чего хочу на самом деле. Внутри меня всё ещё бушевала буря из вины, сожаления и какого-то странного чувства пустоты. Может, я просто искала способ убежать от себя самой. Может, просто хотела немного забыться. А Артём… Он надеялся.

***

Гриша Она стала моей ебаной зависимостью, и справиться с ней было невозможно. Ни сигареты, ни алкоголь, ни музыка — ничто не могло заменить её. Когда она сказала, что нам стоит приостановить встречи, прекратить эти тайные, нервные, наполненные жаждой поцелуи, что-то внутри меня сломалось. Я потух. Ощутил, как пустота растекается внутри, как будто меня обесточили. Я скучал. Безумно. Но признаваться в этом — слишком слабая хуйня. Я не тот, кто ноет или бьётся в истерике. Я просто нашёл способ заглушить эту дыру внутри. Заполнял её Кристиной — её модельным телом, длинными ногами, идеальными скулами. Она была красивой, ухоженной, холодной. В ней не было огня, который сжигал меня, когда рядом была она. Но я продолжал убеждать себя, что мне норм. Что я справился. Хотя каждый раз, засыпая, я ловил себя на том, что думаю не о Кристине. Я лежал с ней в постели, её ногти скользили по моей спине, её губы что-то шептали, но я не слышал. Потому что в голове снова и снова звучал её голос. Совсем другой, нежный, иногда раздражённый, иногда насмешливый, но всегда её. Я закуривал, отворачивался к окну, делал вид, что всё под контролем. Но внутри я знал правду. Кристина — это просто способ заполнить пустоту. А она — это то, что эту пустоту создаёт. И проблема в том, что я не хотел освобождаться от этой зависимости.

***

Артём Я не могу подозревать её в изменах. Да и зачем ей это? Просто это такой период, этап отношений. Всё нормально. Наверное. Я предлагал себе именно такую версию событий, пытался в неё поверить. Ведь чувства не могут исчезнуть вот так, без причины. Мы вместе. Мы должны быть вместе. Всё можно исправить. Поэтому я предложил ей поехать загород. Отдохнуть, сменить обстановку, провести время вдвоём, без напряжения и недосказанности. Она согласилась. Без энтузиазма, без улыбки, но согласилась. Мы ехали поздним вечером. Дорога была пустой, только свет фар выхватывал из темноты редкие дорожные знаки. Я держал руки на руле, сосредоточенно следя за трассой, но краем глаза всё равно наблюдал за ней. Алиса смотрела в окно, отвернувшись от меня. Слишком тихая, слишком отстранённая. И о чём она думает? Так хочется залезть в её голову, услышать хоть одну мысль, понять, что с ней происходит. Но она молчит, как будто нас вообще нет в одной машине, как будто мы чужие. Я крепче сжал руль, ощущая, как внутри нарастает напряжение. Я хочу, чтобы она посмотрела на меня так же, как раньше. Чтобы улыбнулась. Чтобы снова была моей Алисой. Но кажется, я теряю её. И самое страшное — я не знаю, могу ли что-то сделать, чтобы её удержать. Мы остановились у красивого, почти уединённого места. Небольшой холм, спокойное озеро, окружённое деревьями, которые уже начинали готовиться к осени. Лёгкий ветер приносил с собой запах травы и воды, напоминая, что лето медленно уходит, оставляя после себя только тёплые воспоминания. Я вытащил из машины плед и постелил его на траву, приглаживая руками, чтобы не было складок. Потом достал бутылку вина, два бокала, клубнику в шоколаде и свечи. Всё было идеально. Романтично. Продуманно. Я хотел, чтобы этот вечер был особенным. Хотел, чтобы она почувствовала, что всё ещё важна для меня. Алиса смотрела на меня, её губы тронула лёгкая, едва заметная улыбка. Я замер, осознавая, насколько давно не видел её такой — спокойной, искренней, без напряжения в глазах. В этот момент всё остальное перестало существовать. Только она, её взгляд, её улыбка, этот тихий вечер. Я не знал, о чём она думала, но впервые за долгое время мне казалось, что она здесь. Что она не где-то в своих мыслях, далеко от меня. И мне хотелось надеяться, что, может быть, всё ещё можно исправить. Что мы ещё не потеряли друг друга окончательно. Мы сели напротив озера. Тёмная гладь воды отражала редкие огоньки далёких домов, ветер лениво шевелил траву, заставляя её шелестеть. Где-то вдалеке слышался негромкий стрекот сверчков, но в остальном было тихо. Алиса молчала. Я молчал. Не было нужды в словах, но от этого тишина не становилась легче. Она будто давила, нарастала, превращалась в невидимый барьер между нами. Я смотрел на неё — на её профиль, на лёгкие тени, ложащиеся на лицо, на волосы, которые чуть развевались от ветра. Она казалась далёкой, даже сейчас, когда была рядом. Спустя какое-то время я осторожно проговорил: — Тебе нравится? Мой голос прозвучал глухо, немного неуверенно. Я ждал её реакции. Хотел увидеть, как в её глазах мелькнёт хотя бы проблеск эмоций. Хотел услышать ответ, который дал бы мне надежду. Она медленно перевела на меня взгляд. — Да, — её голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но я уловил в нём что-то странное. Она улыбнулась, но эта улыбка не была такой, как раньше. Не открытой, не тёплой. Скорее вежливой, словно из вежливости к моим стараниям. Я кивнул, отпил вина, чтобы скрыть разочарование. — Хорошо, — сказал я, больше для себя, чем для неё. Мы снова замолчали. Я смотрел на озеро, но ощущал, как между нами повисает что-то невыносимое. Воздух наполнился невидимыми вопросами, которые никто из нас не хотел озвучивать. Она сидела напротив, скрестив ноги, аккуратно перебирая пальцами край пледа. Мне хотелось протянуть руку, дотронуться до неё, почувствовать, что она всё ещё моя, что она не ускользает, но я не двигался. — О чём ты думаешь? — спросил я, наконец не выдержав. Она отвела взгляд, задумалась на секунду, а потом тихо ответила: — О многом. Это не был ответ. Это было уклонение. Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Она ускользала. И мне начинало казаться, что я уже ничего не мог с этим сделать. Я сжал бокал в руке, ощущая, как внутри медленно закипает раздражение. — О многом? — переспросил я, стараясь говорить спокойно, но в голосе всё равно прозвучала нотка напряжения. Она кивнула, не глядя на меня. — Ты всегда так отвечаешь, когда не хочешь говорить, — выдохнул я, ставя бокал на плед. Алиса ничего не сказала. Я посмотрел на неё, пытаясь уловить хоть какую-то эмоцию, но она всё так же смотрела в темноту, будто я для неё сейчас был просто звуком, но не человеком. — Чёрт, Алиса, — раздражённо провёл рукой по волосам. — Я стараюсь, понимаешь? Я реально стараюсь. А ты сидишь тут и даже не можешь сказать мне, что у тебя в голове. Она резко повернулась ко мне, в её глазах мелькнула вспышка гнева. — А что я должна сказать, Артём? Что у меня бардак в голове? Что я запуталась? Что не знаю, что чувствую? Тебе этого мало? — Да, мне этого мало! — Я повысил голос, чувствуя, как эмоции берут верх. — Потому что я хочу знать, где ты сейчас! Ты со мной вообще, или ты просто ждёшь момента, чтобы уйти?! Она резко встала, сжимая руки в кулаки. — Ты правда хочешь это услышать? Правда? — в её голосе звучало что-то почти сломанное. Я тоже поднялся. — Да, хочу! Она смотрела на меня несколько секунд, а потом тихо сказала: — Я не знаю. И этот ответ ударил меня сильнее, чем если бы она просто сказала «нет». Она развернулась и быстрым шагом пошла к машине, доставая телефон. — Я вызову себе такси, не хочу с тобой сейчас говорить, — бросила она через плечо, даже не оборачиваясь. Я сжал зубы, сжимая кулаки, смотря, как её силуэт растворяется в темноте. Всё внутри горело от злости и бессилия. — До скорого! — закричал я ей вслед, вложив в эти слова всю боль, обиду и сарказм. Алиса не остановилась, не обернулась, не ответила. Я стоял посреди этого чёртового пледа с бутылкой вина и свечами, которые ещё горели, и чувствовал, как что-то окончательно рушится.