Ненавижу.

Ненависть – это любовь, обернувшаяся вспять. Всем знакомо это чувство? Ненависть. Кто-то скажет, что ненавидеть можно только того, кто причинил тебе зло. Того, кто предал, обманул, унизил. Но самое страшное – ненавидеть того, кого когда-то любил. Того, с кем был счастлив. Того, ради кого жил. Как это происходит? Как от безумного притяжения мы приходим к тому, что не можем больше терпеть даже присутствие этого человека рядом? Всё началось с любви. Яркой, пылающей, выжигающей изнутри. Но чувства, которые горят слишком сильно, не могут оставаться неизменными. Они трансформируются. Либо в ещё большую привязанность, либо в ненависть. Сначала это была лёгкая раздражённость. Потом — частые споры. А потом — крики, ссоры, слёзы, огрызания. Страсть, которая раньше сводила с ума, превратилась в постоянное напряжение, в постоянную борьбу. Каждый разговор – как война. Каждое слово – как выстрел. Артём не хотел, чтобы всё так закончилось. Он снова приехал к ней, в который раз. Не потому что был глуп, а потому что не мог иначе. Он держал в руках букет — нежные, светлые цветы, напоминающие те времена, когда их любовь была такой же чистой. Но светлые времена давно ушли. А между ними снова разгонялось напряжение. Медленно, но неотвратимо, как гроза, которая вот-вот обрушится с громом и ливнем. — Почему ты просто не можешь поговорить со мной? — его голос дрожал, но он пытался сохранить контроль. — Потому что я не готова! — она ответила почти мгновенно, тоже на грани срыва. — Ты всегда не готова, Алиса! Всегда! — он сжал кулаки, крепче, чем следовало бы. — Ты знаешь, сколько я для тебя делаю? Она молчала, тяжело дыша. — Может, у тебя есть другой? Эти слова вырвались сами. Горькие, ядовитые. Он не хотел их говорить, но что-то внутри требовало ответа. Алиса резко подняла на него взгляд. В её глазах было столько боли и злости, что стало страшно. — Ты серьёзно? — её голос дрожал, но не от страха — от бешенства. — А почему нет? — он не отступал. — Ты всегда отдаляешься. Не говоришь, где ты. Не хочешь со мной разговаривать. А я должен просто сидеть и терпеть? Она засмеялась. Глухо, устало, горько. — Ты не понимаешь… Никогда не понимал, — голос Алисы был низким, каким-то пустым. — Проблема не в другом человеке. Проблема в нас. Мы уже не те, что были раньше. Артём смотрел на неё, пытаясь увидеть в её глазах что-то знакомое. Но перед ним стояла уже другая Алиса. Не та, в которую он влюбился. Она больше не была его. Но и не была ничьей. Между ними повисла тишина, наполненная всем тем, что они не могли сказать вслух. Алиса отвернулась первой. — Уходи, Артём. Он кинул букет на пол, и цветы разлетелись, словно символ того, что когда-то было, и что теперь уничтожено одним жестом. Пара лепестков медленно упала, как последние попытки сохранить хоть что-то. Всё закончилось, и это было неизбежно. Хлопнув дверью, он вышел, не оглядываясь. Каждый шаг по лестнице был тяжелым, как груз, который он не мог сбросить. В его голове звучал лишь один вопрос: как мы дошли до этого? Как люди, которые когда-то жили друг для друга, могут стать такими чужими? Алиса стояла, не двигаясь, смотря на пустое место, где только что был его взгляд. Пауза затянулась. Время, казалось, замерло. Она не могла понять, что чувствует — то ли облегчение, то ли глубокую, холодную пустоту. Это не было прощением. Это не было победой. Это было… конец. Просто конец. Тот момент, когда слова уже не имеют смысла, а чувства просто превращаются в боль, которую невозможно объяснить. Она тихо прошептала себе: “Это нужно было сделать.” Но внутри, в самой глубине, она не была уверена.

***

...Передоз любви, почти убит, ты Оставила на сердце гравировку (На-на-на) Забрала у меня лучшее время (Самое) Это тоже твоё лучшее время (Лучшее) Теперь эта стена — боль Это цена за наше счастье до небес, я уверен (Окей) Но если спросишь, что я думаю про тебя То я отвечу «ненавижу» (Сука) Теперь они подряд, нахуя мне семья? Потому что вряд ли там я себя вижу (Вряд ли)