Глава 67

      ...Обхватив ловкими пальцами ножку хрустального бокала, заполненного до краёв пузырящейся прозрачной жидкостью, огненная пегаска поднесла край сосуда к приоткрытым пухлым губам и, пролив несколько капель, скользнувших по подбородку, чтобы сорваться в короткий полёт до груди, начала пить маленькими, но быстрыми глотками. Её треугольные уши развернулись и наклонились назад, веки наполовину опустились, оставляя лишь небольшие щёлки, через которые лукаво выглядывали яркие глаза, расслабленные крылья распростёрлись по поверхности заполняющей бассейн воды, будто бы летунья дополнительно опиралась ещё и на них.       Влажные пряди гривы, в демонстративной небрежности спадающие на плечи и спину, в то же время оставляющие открытой изящно изогнутую шею, покрытую короткой бархатистой шёрсткой, не способной скрыть от цепкого взгляда напряжённые тренированные мышцы, придавали образу летуньи некоторую соблазнительную дикость, качественно отличающуюся от хрупкости утончённых придворных кобыл. Упругие округлости груди, имеющие довольно скромные размеры в том числе и из-за спортивного телосложения, поблёскивали капельками того самого шампанского, вовсе не случайно пролитого мимо рта в будто бы неловком движении. Плоский живот, напряжённый словно натянутый барабан был немного втянут, из-за чего грудная клетка оказалась приподнята, тем самым подчёркивая изящество талии, переходящей в крутые бёдра, едва-едва не скрытые под водой полностью.       ...Когда же горло Спитфайр в последний раз дёрнулось, совершая глотательное движение, она ловко перехватила губами кубик льда, отвела в сторону бокал и встретилась взглядом с глазами владыки Мира, после чего ловко подхватила кусочек замороженной воды, чтобы расположить его между белоснежными зубами, сомкнувшимися в смущённой улыбке с отчётливым хрустом. В глазах огненной пегаски в этот момент отчётливо сверкнули искорки озорства, превращающие стыдливую маску в обещание незабываемых впечатлений, если у партнёра хватит смелости протянуть руку и взять желаемое.       "Интересно, это у неё природное, или же Вандерболтов учат не только летать?", - несмотря на устроенное представление, мысли в голове текли ровно и свободно почти без содействия духов-контракторов, чему способствовало тесное общение сразу с несколькими самочками, не уступающими темпераментом эквестрийской крылатой пони.       ...Впрочем, следовало признать то, что спортсменка и телохранительница принцессы любви (не у подопечной ли нахватавшаяся трюков?), уже сейчас сумела оставить о себе весьма яркое впечатление. В глубине души даже разгорелась искорка разочарования от того, что она отказалась от приглашения войти в число невольниц, став своеобразным алмазом в импровизированной короне.       "Я приложил бы все силы, чтобы раскрыть весь твой потенциал; нашёл бы для тебя идеального духа-контрактора, который подчеркнул бы сильные стороны и прикрыл слабые; не позволил бы твоему пламени начать угасать с возрастом... Жаль. Как жаль", - мимолётная мысль, что можно было бы сблизиться с крылатой пони без гарантии, обеспечиваемой контрактом - была откинута как полностью несостоятельная.       ...В конце концов доверие - это роскошь, которую могли себе позволить лишь те, кто не обладали ни силой, ни властью, ни богатством, ни знаниями. Во всяком случае - именно этому научила жизнь в императорском дворце, где зависть и страх приводили к предательствам даже самых близких на первый взгляд существ.       - Прошу простить мою несдержанность... Марк, - виновато произнесла эквестрийка, возвращая бокал на возвышающуюся над водой платформу, неуловимым движением слизнув с губ капельки влаги. - После выступления меня всегда мучит жажда, которую не так-то просто утолить. Порой мне кажется, что разгорающийся в груди во время полёта жар вот-вот вырвется наружу... ну или же иссушит меня до состояния мумии.       Последние слова завершились негромким, но мелодичным смешком, прикрытым ладошкой. Одновременно с тем летунья подшагнула чуть ближе, пуская по поверхности воды рябь мелких волн, в которых отражалось её поджарое тело.       - Ничего страшного: я понимаю, что такое - магические нагрузки, сопряжённые с физическими тренировками, - подхватив графин, вновь наполнил опустевший сосуд, после чего бросил в шипящий напиток ещё два кубика льда. - Мне пришлось потратить немало времени для того, чтобы научиться не только разжигать внутренний огонь по собственному желанию осознанным усилием, но и гасить его.       - Правда? - собеседница вскинула бровки и навострила ушки, заинтересованно развернув их вперёд, протянула руку к бокалу, но так и не взяла его с импровизированного стола, положив ладонь рядом с рукой императора. - Тогда, Марк, может быть ты поделишься своим опытом... в тушении внутреннего огня? Я не знаю - почему, но мне кажется, что это пламя до сих пор не утихло и сейчас медленно тлеет, вот-вот готовясь вспыхнуть вновь.       На последних словах пальцы свободной руки огненной пегаски прочертили кривую линию по её животу, остановившись только внизу груди. В эти мгновения прищуренные глаза, снизу вверх заглядывающие с немой просьбой, а также приоткрытые губы, кажущиеся обветренными после дневных полётов манили по-настоящему сильно.       - Разве я могу отказать в столь малом после того, как мне было оказано настолько большое доверие? - несмотря ни на что, но здравомыслие никуда не делось, а потому, наклонившись вперёд так, чтобы между мордочками оставалось расстояние не больше ладони, едва не рассмеялся от вспышки негодования лишь только до кобылки дошёл смысл слов: - Но для этого мне нужно осмотреть ваши крылья, леди Спитфайр. В конце концов, ранее мне не доводилось столь тесно... работать с пегасами.       - Разумеется, Марк, - быстро взяв себя в руки, растянув губы в соблазнительной улыбке, летунья всё же подхватила бокал и подняла его на уровень груди, чтобы с замаскированным любопытством азартом спросить: - Что мне нужно делать?       - Ничего особенного, - выпрямив спину и изобразив небрежный жест правой рукой заявил: - Мне просто нужен доступ к вашим крыльям, леди. Обещаю, что буду очень осторожен.       - Я вам верю, Марк, - чуть отступив, Спитфайр сделала пару глотков из бокала, отставила его на прежнее место и всем телом развернулась к платформе, чтобы немного наклониться и опереться ладонями о плоскость мраморной плиты. - Надеюсь, вы не забудете о том, что крылья пегасов очень чувствительны... и уход за ними доверяют только очень близким... друзьям.       - Я буду очень нежен, - зайдя огненной летунье за спину и наклонившись, прошептал это почти на самое ухо, заставив собеседницу улыбнуться и всё же начать нервничать.       Положив обе ладони на верхнюю пару лопаток пони, мысленно обратился к духу жизни и направил свою энергию мягкой волной, чтобы перед внутренним взором узреть две мощные магистрали, идущие вдоль позвоночного столба, ветвящиеся на десятки мелких каналов и единицы более толстых ветвей. Медленно проводя руками сверху вниз старался запомнить схему магической подпитки каждого корешка нервной системы, одновременно с тем заставляя кобылку ощущать мягкое тепло прямо под своей кожей.       - Марк, я не хочу ставить под сомнения твой профессионализм, но мои крылья немножко выше, - посмотрев себе через левое плечо, хихикнув, произнесла Спитфайр.       - М... О чём ты? - изобразив удивление, обхватил ладонями ягодичные мышцы пони, чувствуя как нервно дёрнулся из стороны в сторону хвост, после чего плавно переместил ладони на внешние стороны бёдер. - Чтобы решить возникший у тебя вопрос мне, как профессионалу, необходимо получить информацию обо всей системе. Или же ты считаешь, что крылья работают в отрыве от ног?       - Что вы, доктор, - Спитфайр ещё раз хихикнула, после чего и вовсе наклонилась над столом, теперь уже локтями опираясь о мраморную плиту, нависнув над миской с нарезанными апельсинами. - Продолжайте, пожалуйста.       - Благодарю за содействие, - присев на корточки, провёл ладонями до голеней кобылки, обхватил их своими ладонями и медленно поднялся вверх, пока вновь не оказался на выпяченной части тела, красующейся шикарным хвостом.       ...Магии в огненной пегаске было достаточно, чтобы без вреда для себя поддерживать не только малого, но и среднего духа. Склонность же к ветру и огню давала широкие возможности, благодаря которым она в будущем могла бы освоить стихийные трансформации вовсе без посторонней помощи. И от того досада за отказ на предложение стала ещё чуточку ярче, одновременно с тем распаляя и другие желания.       Вновь перенеся ладони на поясницу летуньи, проскользил кистями ей на живот, ощутив как напряглись под ловкими пальцами мышцы. Поднявшись ещё чуточку выше - прошёлся по нижним рёбрам, вызвав конвульсивное напряжение и сдавленное хихиканье, но не стал акцентировать на этом внимание и вернулся к напряжённым мышцам позвоночного столба, между коими пролегла глубокая борозда.       Правой рукой проскользив к шее, а левую - опустив на крестец, пальцами ухватился за гриву и медленно потянул на себя, заставляя огненную пегаску распрямиться так, чтобы вновь опираться на ладони. Это действие было довольно грубым, однако же вместо возмущения или негодования вызвало иную реакцию: подёргивающийся из стороны в сторону хвост приподнялся, а крылья напряглись, пусть и не расправились во всю ширь.       "Ну, это можно исправить", - усмехнувшись своим мыслям перенёс правую ладонь на левую верхнюю лопатку, после чего пальцами левой руки захватил нижнюю кромку крыла у основания и, направив через неё слабый электрический заряд, стал продвигаться в сторону маховых перьев.       Крыло напряглось и расправилось, став твёрдым настолько, что это должно было быть почти болезненно. Впрочем, данный факт не помешал проделать ту же манипуляцию с другой стороны, а уже после этого, грудью прижавшись к выгнутой спине летуньи, руками проскользнуть у неё подмышками, дабы прощупать грудные мышцы.       - И... какой... вердикт... Доктор Марк? - тяжело дыша, ощущая дыхание у себя на загривке, глубоким, нетерпеливым голосом спросила крылатая пони, после всех манипуляций находящаяся на грани.       - Весьма достойно, леди Спитфайр, - вместе с произнесением имени огненной пегаски, пальцами левой руки сжал её грудь, не забыв сопроводить свои действия лёгким разрядом, одновременно с тем сжимая правую ладонь на медальоне, коему досталась полноценная духовная молния.       Эквестрийка выгнулась, вздрогнула всем телом, а затем и вовсе обмякла, повиснув на руках владыки Мира. Однако же куда более интересная метаморфоза произошла с её украшением.       "У всех бывают свои тараканы, но не настолько же большие...".