Эпилог

Недавно я поняла, что скоро мне исполняется 27 лет. Боже, да я считаюсь долгожителем в этом мире. Хоть война и не совсем закончилась, а скорее перешла в стадию холодной, жизнь можно было считать относительно мирной. Да, все друг друга не любили, постоянно в чем-то подозревали, гонялись за смертоносными техниками, но в открытую не нападали. Для принятия превентивных мер в ход шли всякие уловки. Год назад в Конохе через день отлавливали шпионов и диверсантов, как раз таки наше с малышом Сакумо похищение стало последней каплей в терпении Листа. Теперь в деревню попасть было очень сложно. Да, с точки зрения безопасности это было необходимым шагом, но с точки зрения экономики — полнейшим дерьмом. Ну и своих шпионов тоже имели по всему Какурезато. И диверсии проводились, хоть я подобные методы и не поддерживаю. Пришлые торговцы, если и совались к нам, то надолго не задерживались, а местные продавали только необходимое. Никаких излишков. А жаль, потому что у Облака были более продвинутые технологии на все. Начиная от их чакропушки, которую они используют в попытке уничтожить луну, до бытовых приблуд. С другой стороны, Коноха тоже делала упор на развитие своего разнообразного производства: от выращивания экзотических культур до примитивной техники, не забывая и о научных инновациях. Правда до действительно светлого будущего было еще далеко. Еще бы эти умы направляли бы больше внимания на бытовые моменты, а не всякие штуки для чакры. Долбанные ублюдки! Что сложного изобрести чертов блендер? — думаю я каждый раз, толча овощи для прикорма Кеиджи. К несчастью, нашему второму сыну давал имя мой "любимый" муж, так как умолял меня, опасаясь, что я назову его в честь бывшего главы клана Учиха. Я правда не собиралась называть его Фугаку, несмотря на то, что он был отличным человеком (временами). Однако все мольбы Какаши были глупостью ибо назвать ребенка так, имея в виду просто второго сына, хоть и почтительного, было верхом глупости, но уговор есть уговор. Поэтому сейчас Кеиджи ждет свое овощное пюре. Ему уже полгода, и у него уже несколько недель отчетливы пищевой интерес. Больше всего малыш любит картофельное пюре, это меня забавляет, хоть картошка и сладкая. Любят ее здесь, ничего не поделаешь. Обычно, когда Какаши не на задании, всем этим занимается он, но сейчас очень занятый опытный-джонин-Конохи кормит нашего старшего сына, который очень соскучился по папе. Вообще я знаю, что выбирать любимчиков нельзя, плохо, просто фу, но я ничего не могу с собой поделать — мой маленький Сакумо — моя душа. Кеиджи я тоже безусловно люблю, но чует мое сердце, он будет папиным сыном. И характер у него точно как у Какаши: он спокойный — я могу сосчитать по пальцам одной руки сколько раз он плакал за эти шесть месяцев, и у Кея ужасно взрослый взгляд. Иногда меня это пугает, но, вспоминая его отца и деда, понимаю, что все это чистая генетика. Сакумо же растет шебутным, любознательным и импульсивным, правда он еще не говорит, но, я считаю, что это нормально. Хоть Какаши временами и впадает в панику, ссылаясь на то, что сам сказал первое слово в девять месяцев, но в целом соглашается со мной. Не хочет, наверное, получить по своей светлой голове. — Ясу-сенсей, — в дверной проем заглядывает до боли знакомая рожа, которая мне уже опостылела за последние несколько недель. Я тяжело вздыхаю, но потом расслабляюсь, преследуя свои интересы. — Я тебе не сенсей, Исао, — я преувеличенно разочаровано вскидываю руками, — Ты давно джонин и сам уже наставник. Я чувствую себя старой, — он спешит извиниться, нервно переминаясь с ноги на ногу. И правильно. Негодник повадился бегать ко мне за советами по воспитанию своих учеников-спиногрызов. Но вот новости: Они — его головная боль, не моя. Прогоняю его пинками, а он всегда возвращается. Конечно, я понимаю, что ему тяжело совмещать службу в АНБУ с наставничеством, но, опять же, это не моя проблема. Мои проблемы сейчас сидят за обеденным столом. И еще парочка в клане Нара. На этом все. — Ну пожалуйста, Ясу-сенсей, — тут я уже вздыхаю совершенно искренне. — Во-первых, зайди в дом и поработай руками, — слышу как за спиной фыркает Какаши, но Исао без возражений принимается за создание пюре. — Они вообще меня не слушаются и постоянно ругаются, — наконец начал свой душераздирающий (нет) рассказ Учиха. — Я не знаю, что с ними делать. Им часто приходится тренироваться без меня, но эти тренировки абсолютно безрезультатны, — он ставит перед Кеиджи пюре, наливает себе чай и садится напротив меня. Вот наглый соплежуй. Не учат их ничему в этом клане Учиха, хотя Итачи, кажется, наоборот переучили. Я возмущенно цокаю, и Исао подскакивает на ноги, спеша попросить разрешение, чтобы присоединиться к нашему семейному завтраку. Вот Нэо на прошлой неделе был сама обходительность, будто сын дайме в период ухаживаний: и пакет мой с продуктами донес, и с Сакумо повозился, и комплиментов мне наделал, но, как только стал рассказывать про свои наставнические проблемы, был в ту же секунду выпнут из дома. — Конечно, садись, Исао, но со своими проблемами справляйся сам, — я тепло улыбнулась. Кстати, я очень горжусь своими учениками. Это единственная команда из их выпуска, что в полном составе жива по сей день, хоть и работают они уже не вместе. И это только их заслуга, они у меня трудяги. — Ну-у сенсей, — заканючил парень. Я бы сказала, уже мужчина. — Ты должен самостоятельно разбираться со своими учениками, тут тебе никто не помощник, — я аккуратно кладу в маленький ротик ложку пюре и слышу самое милое в мире причмокивание. — Если ты не заставишь их тебя уважать, слушать и следовать твоим приказам, то они все равно, что бесполезные куски мяса. — Ну что мне их бить что ли? — возмутился Исао, а я закатила глаза. — Бей, если хочется, — я пожала плечами и отправила следующую ложечку с пюре в бездонную пропасть Кеиджи. — Я не могу, — приосанился он. — Это неправильно. Я должен найти к ним подход, — я рассмеялась. — Это карма, Исао, — он глупо заморгал. — Вы с Нэо постоянно цапались, как кошка с собакой, но перестали же потом. — Потому что нам надоело избивать друг друга, — перешел тот на фальцет. — Ваши методы вообще недейственны, — я пожала плечами. — Ну не знаю... Вот скажи мне, ты знаешь где сейчас Нэо? — Конечно знаю, — Учиха закатил глаза. — Он на патруле границ. — А откуда ты это знаешь? — Исао фыркнул, а потом задрал подбородок. — Я все знаю о своем лучшем друге. Я повернулась к Какаши и беззвучно сказала: "Что за идиот?". Через пару секунд до Исао дошло. — И что мне их тоже стравливать? — я снова пожала плечами, отпивая кофе, за которым утром Какаши сходил к Аяме. Все-таки люблю дурака. — Я твоих учеников не знаю. С вами это сработало, с ними может и не получиться. — Ну и что мне делать, — застонал Учиха и звучно ударился лбом о стол, чем вызвал смех у Сакумо. — Просто бей их. Ты знаешь, скольких детей избил Какаши, когда его назначили наставником? — Хатаке поперхнулся чаем. — Эй, — возмутился муж, — это было тестирование, — я заговорщицки посмотрела на Исао, приподнимая правую бровь. — Конечно, тестирование, дорогой. Не нервничай, — а потом я понизила голос до шепота. — Он просто ненавидит детей. Исао рассмеялся, и я не удержалась от улыбки. — Дело в том, — прочистил горло Какаши, — что когда загоняешь человека, а особенно неокрепшие умы, которые еще не умеют ориентироваться в стрессовых ситуациях, в угол, они проявляют себя во всей красе. То есть ты можешь годами знать человека и никогда не узнать его по-настоящему, а в стрессовых ситуациях люди такие, какие есть. Кто-то продает своих товарищей, кто-то плачет от страха и умоляет о пощаде, а кто-то грудью бросается, чтобы защитить собаку. Я, растроганная до глубины души, под столом беру руку мужа и сжимаю. Я помню и понимаю. — Спасибо, Хатаке-сама, вы мне очень помогли, — кланяется Исао и собирается ретироваться, как ему в лицо прилетает пюре из батата. — Эй, — возмущается тот на мой выпад, стирая оранжевую кашицу из под глаза. — Эй? — этот мальчишка совершенно отбился от рук. — То есть и вам спасибо, сенсей, хоть вы и ничего толком и не объяснили, — я фыркаю и дергаю головой. — Иди уже, у нас тут семейный завтрак, — Исао еще раз кланяется, но уже стоя, благодарит за уделенное время и чай и уходит. Не успеваю я сделать еще один глоток сладкого кофе и насладиться поглаживанием моей коленки, как в дом врывается Обито. Видите ли он месяц не видел своего лучшего друга. А ничего, что семья его не видела ровно столько же. — Черт возьми, — я с грохотом ставлю чашку на стол, отчего оба моих сына вздрагивают, и я поспешно жалею о своей эмоциональности. — Учиха, можно хоть на один день, да что уж там, на один час оставить нас в покое. Ты что? Слепой? Я понимаю, что у тебя один глаз, но извилины то две. У нас тут воссоединение семьи, если не видишь. Нет, я понимаю, что ты идиот, но тут даже Наруто бы понял, что Какаши должен хоть час провести со своими детьми. Долбанное дерьмо, — на последних остатках эмоциональных сил кричу я. — Ну ничего себе, — выдохнул Обито и плюхнулся на дзабутон. — И как ты с ней живешь? — обращается уже к Какаши. — До ужаса влюблен, — муженек пожимает плечами и засовывает в открытый от удивления рот Сакумо еще одну ложку мисо супа, смешенного с рисом. — Слава Ками, я никогда не испытывал это пагубное чувство, оно поистине разруши... — Дельмо. Я не хочу поворачиваться, потому что с непоколебимой ясностью понимаю, кто это сказал. — Дельмо, — снова раздается в абсолютной тишине. Я наконец поворачиваюсь к Какаши и замечаю, что он еле сдерживает смех. Проходит пара мгновений и еще одно "Дельмо", прежде чем два идиота, являющиеся почти тридцатилетними джонинами, опорой деревни, разражаются смехом. — Кажется, Шикаку-сан должен мне триста рё, — пытается отдышаться Какаши и треплет Сакумо по голове. — Он ставил на "папу", потому что "ну не может сын двух благородных кланов говорить ругательства". Молодец, сынок. Твою мать! Конечно, Шикаку мне прочитает длиннющую лекцию, сделает выговор, не стесняясь никого и ничего. Я для него все еще младшая несмышленная сестра, которая не умеет держать язык за зубами. — Дерьмо, — устало выдыхаю я. — Дельмо, — весело подхватывает Сакумо.