Глава 13

Жизнь потекла своим чередом. Мое наставничество, клан, мелкие миссии с новоприобретенной командой занимали почти все мое время. Со временем оказалось, что у меня появились друзья, но может быть они всегда были, просто я не обращала на это должного внимания. С ними я тоже периодически проводила время. Особенно с Аяме, поскольку она всегда находилась в деревне. По настоянию Шикаку я много времени проводила с мамой Нара и Шикамару. Ка-сан наставляла нас на путь истинный, рассказывала о клановых обычаях, традициях, важности наследия, поведала множество легенд, связанных с нашим кланом и нашей принадлежности к священным оленям. Я часто водила Шикамару в лес, ему было полезно узнать границы его будущих владений, а я находила успокоение в этом тихом месте. Оленята моего Бэмби росли не по дням, а по часам. Они уже вполне могли выдержать вес Шикамару, но пробовать мы не стали. Олень Шикаку хоть и держался поодаль от нас, но складывалось ощущение, что он всегда присматривал за Шикамару. Пару раз я передавала своих учеников в лапы Гая, после чего ребятишки целовали песок, по которому я ходила, лишь бы я снова не сдала их Зеленому Зверю. Месяцев через семь после начала нашего пути мальчишки Учиха и Хьюга стали относиться друг другу если не по-дружески, то по приятельски. Разборок и драк (бессмысленных) становилось меньше. Касуми же, кажется, прониклась Хьюга и розовела каждый раз, когда он к ней обращался. Но и от этих бесконечных драк были свои преимущества, например они отточили свои навыки. Каждый из них пытался преуспеть: Исао научился примитивному катону, как и Касуми, а Хьюга совершенствовался в тайдзюцу (он, кстати, был единственным, кто по достоинству оценил тренировки Гая). Они научились быть поддержкой друг для друга. За три дня до моего шестнадцатилетняя умерла ка-сан. Спокойно, во сне, она просто не проснулась. С одной стороны, вспоминая свои предсмертные боли из прошлой жизни, я была рада, что мама Нара ушла из этого мира как и подобает такому хорошему человеку, с другой — я была разбита. На похоронах я не видела практически ничего, потому что пелена из слез не сходила с моих глаз. Мне приносили соболезнования безликие люди, я их просто не узнавала. Меня всю церемонию приобнимал одной рукой за плечи Шикаку, второй же он держал своего сына на руках. Шикамару был таким тихим, будто понимал всю серьезность ситуации. К концу церемонии Сакумо, которого я узнала по родному запаху и расплывающейся серебряной шевелюре, буквально вырвал меня из руки брата и куда-то повел. Я не разбирала дороги, слезы катились градом из моих опухших глаз, в груди было нестерпимо больно. Я не хотела терять маму, тем более так рано. Конечно, я была поздним ребенком (очень поздним по меркам здешних людей) и я уверена, что мама держалась столько, сколько могла. Но я была раздавлена, она ведь даже не побывала на моей свадьбе, не увидела моего тупого жениха. В общем, как оказалось, Сакумо привел меня к себе домой. Поняла я это только на следующее утро, поскольку как только моя голова коснулась футона, я вырубилась. Но и, поняв это, я ничего не предприняла, только перевернулась на другой бок и снова уснула. Я то просыпалась, чтобы поплакать, то засыпала, чтобы отдохнуть. Сакумо пытался меня кормить, но через день плюнул и только отпаивал, так как, по его словам, я теряла слишком много жидкости. Он пытался втюхать мне философский разговор про то, что смерть это не конец, и это неизбежный финал любой жизни и бла-бла-бла. Да я сама это понимала, я сама, черт возьми, прошла смерть в первых рядах, но от этого не становилось лучше. На четвертый день моего лежания он за шкирку выкинул меня в баню и облил ледяной водой, а потом отпаивал горячим зеленым чаем и рассказывал забавные истории из своей жизни. На пятый день мы гуляли по клановому кварталу Хатаке, и я была удивлена насколько оживленным он стал. Я давно не бывала здесь, а оказывается Сакумо с Какаши отремонтировали пустующие дома и лавки и сдали их в аренду или продали. Он показывал мне все и рассказывал. А когда он заговорил о границах клановых земель и всей подобной фигне, которую я недавно поведала Шикамару, я нахмурилась. — Если бы вы не были моим старичком, я бы подумала, что замуж меня выдают именно за вас, — нервно усмехнулась я, вышагивая возле кромки леса. Он остановился и заставил тем самым остановиться и меня. Я уже догадывалась, что он хочет мне сказать, поэтому не собиралась поворачиваться, пытаясь осознать, что я чувствую по этому поводу. — Клан Хатаке с незапамятных времен поклоняется Оками, — тихо начал он, уже смеркалось, так что от его бархатного голоса у меня пошли по спине мурашки. — Мой и Какаши призыв — это собаки, они хоть и являются потомками Оками-сана, но они из побочной ветви. Суме же потомок главной ветви, ее задача охранять наш род. — Значит она волчица? — так я и знала, слишком она крупная для обычной собаки. — Не совсем, — я наконец повернулась к Сакумо, и он предложил мне присесть на поляну. Я села с ним плечом к плечу и почувствовала невероятное единение. — Волком является Оками-сан, но поскольку его вид вымер много столетий назад, все его потомки так или иначе не волки. Главной ветвью у них считаются именно особи женского рода, потому что именно они по какой-то неизвестной мне причине наследуют гены Оками. Я бы назвал их волкодавами, но не знаю, насколько это верно. Однажды уже была ситуация, когда клан Хатаке был на грани вымирания. Тогда из главной ветви клана остался всего один мужчина. Мой предок вел разгульную жизнь и не собирался отказываться от холостяцкой жизни, Оками-сан долго наблюдал за ним, поэтому связал упадок своей главной ветви именно с этим. Он сам выбрал ему спутницу жизни и приставил к ней слабого, только недавно родившегося щенка. Оками-сан был уверен, что щенок умрет, но она стала подпитываться и нещадно тянуть из нареченной Хатаке чакру. Я ахнула. Именно это я и почувствовала, когда призвала Суме, вернувшись в Страну Огня. Раньше я не могла чувствовать чакру так осязаемо, поэтому не замечала. Поэтому, мать твою, когда Суме была рядом я ужасно плохо обращалась с клановым дзюцу, но в своей ссылке и без Суме у меня получалось лучше. И сейчас я снова скатывалась вниз, я думала, что это происходит из-за недостатка практики, но оказывается блохастая тянула из меня чакру. — Только когда жена главы клана Хатаке беременела, хранительница начинала заниматься своим собственным потомством, чтобы когда Оками-сан указал на следующую нареченную, новая хранительница уже имелась и была относительно готова. Я женился подобным образом и был невероятно счастлив в своем недолгом браке, но ее хранительница была не совсем готова. Шли постоянные столкновения, война отняла у меня почти двадцать лет жизни, мне просто напросто некогда было заниматься чем-то подобным. Поэтому, сама того не желая, хранительница моей жены использовала слишком много ее чакры. Мать Какаши только и успела дать ему жизнь, а сама хранительница тоже стала угасать, но как и ее подопечная успела дать жизнь Суме. Я не могла найти никаких слов, мне хотелось просто убежать. — Когда ты появилась на моем пороге, Оками-сан сразу вызвал меня через обратный призыв и указал на тебя, как на нареченную Хатаке, — о, он мог бы и не продолжать итак все было понятно. — Я был озадачен, поскольку совсем тебя не знал. Признаться честно, я переживал, что ты немного сумасшедшая, — я истерически хохотнула. — Твоя ка-сан со временем поняла, к чему все идет, поскольку чувствовала от Суме сродство, большее, чем может дать личный призыв. Я не посвящал ее в такие подробности, это клановая тайна, она долго отнекивалась от помолвки между тобой и Какаши. И я отпустил эту ситуацию. Тогда было много всего более важного, чем клан Хатаке. — А Какаши знал? — Не сразу, — вздохнул он, — я выдавал ему информацию по частям, но он и сам чувствовал это. Он много раз говорил, что ты такая странная, но его жутко тянет к тебе. Когда ты была в Кумо уже приличное время и боевые столкновения были редкими, он отправлял Паккуна к тебе и обратным призывом оказывался возле тебя. — Но я ни разу его не видела, — Сакумо вздохнул еще раз, — Какаши так и задумывал, он приходил только глубокой ночью, незаметно, чтобы ты об этом не узнала. — Но почему? — он тихо рассмеялся. — Потому что он всего лишь глупый мальчишка, — фыркнул он в конце, — он знает только стезю шиноби. Какаши не понимает, как сформулировать свои чувства к тебе. Не понимает, как вести себя. — А есть ли у него эти чувства? По-моему, никто не сможет затмить его любовь к кунаю, — Сакумо разлохматил мне волосы. — Ну учитывая, сколько о тебе говорит мой непутевый сын, он от тебя без ума. Просто не знает, с какой стороны к тебе подойти, — он не надолго замолчал, — Я понимаю, что вывалил на тебя все это, мы с твоей ка-сан собирались поступить по-другому. Тем более Какаши легко нашел путь к сердцу твоей мамы, и Шикаку его уважает. Пока тебя не было Какаши был частым гостем в Нара, — он лукаво улыбнулся. — Это может на тебя давить, но такая вот сложилась ситуация. Радует только то, что я остался жив, чтобы Оками-сан смог быстро пихнуть тебе Суме, иначе все это могло закончиться печально... Как с моей женой. Он наклонился, заглядывая мне в лицо, уже почти совсем стемнело, но он пытался разглядеть эмоции на моем лице, но на нам лишь была глубокая задумчивость. — Знаете, Сакумо-сан, что-то мне подсказывает, что вы с мамой не собирались посвящать меня в такие подробности, — я заглянула ему в глаза. — Вы могли просто сказать мне, что сговорились с мамой, и я бы выполнила ее последнюю волю, какой бы она ни была. Тем более, что я думала, что это Учиха или Хьюга. Хатаке не так страшно, если у меня есть вы. Да и Какаши мне нравится. Но в чем причина всего этого сейчас? Его уголки губ дернулись, но затем он сжал их в тонкую полоску так, будто был крайне недоволен моими умозаключениями. — Было бы лучше если бы ты была той дурочкой, за которую тебя все принимают, — я не ответила, вперив в него ожидающий взгляд. — В Учиха ичизоку последние пару месяцев заглядывает неизвестный гость. Его чакру не считывает барьер, его невозможно поймать. Чудо, что его вообще удалось засечь. Он не попадает в деревенский барьер, только в учиховский. Деревня Звука уничтожена несколько недель назад, говорят, что Орочимару убит, но его тело так и не было обнаружено, зато детей сколько угодно... — Значит эта черная тварь начала действовать, — кивнула я, понимая всю серьезность ситуации. — Да, и мы с Минато и Фугаку разработали план, — продолжил он, — Возможно, кто-то из нас не выживет... поэтому... — Нет, — я вскочила на ноги, — это не можете быть вы, — я начала расхаживать вперед и назад, — Почему все проблемы должны решать вы. Вы сделали достаточно, — всхлипнула я, — Пусть они сами разбираются, — Сакумо встал и поймал меня, взяв за плечи. по моему лицу уже струились слезы. — Ясу... — Я не могу потерять еще и вас, — всхлипнула я. — Небольшая жертва и не будет никакой четвертой войны, твой брат останется жив как и многие другие, их дети не останутся сиротами... — А что на счет вашего ребенка? — я сбросила с себя его руки и сделала шаг назад, — Какаши значит можно остаться сиротой? — Мой сын уже взрослый, а сын твоего брата? А сын Минато? — Пускай умирает Фугаку, — всплеснула я руками и сделала еще пару шагов назад. — Ясу, — очень строго сказал Сакумо, — успокойся. Я же не сказал, что кто-то обязательно умрет. Я допускаю такую возможность. — Не скармливайте мне это дерьмо, — у меня уже была натуральная истерика. — Я знаю, что вы все уже решили. Но почему это должны быть вы? Всегда вы? — я сделала еще один шаг назад, потому что Сакумо сделал шаг ко мне и уперлась во что-то твердое. Я развернулась и увидела обеспокоенные глаза Какаши, он поймал меня в кольцо рук и посмотрел вопросительно на отца, но я опередила Сакумо. — Уведи меня отсюда, — прохрипела я и почувствовала рывок. Мои колени подогнулись, когда Какаши подхватил меня на руки, я вытерла слезы и сопли о его плечо и снова всхлипнула, оглядываясь. Я узнала лес Нара и совершенно отпустила себя, завывая. Он сел у дерева и посадил меня на свои колени, периодически он гладил меня по спине и волосам, пока я не перестала содрогаться в уже беззвучных рыданиях. Не знаю, сколько прошло времени, когда я оторвалась от Какаши, его мерно вздымающаяся грудь успокаивала меня, но запах пыли щекотал нос. Видимо он только вернулся с миссии. На похоронах его точно не было. Я вздрогнула от воспоминаний о маме и разговоре с Сакумо. Мне было ужасно одиноко в этот момент. — Значит ты мой будущий муж, — хрипло полувопросительно сказала я. — Из-за этого ты так отчаянно рыдала? — его брови поднялись в удивлении, — Я даже немного оскорблен, я не так плох, как ты считаешь, — фыркнул он в конце, чем напомнил мне Сакумо. — Конечно, ты не плох, — кивнула я, вытирая остатки слез с глаз. — Мне нравится твоя родинка, — я медленно подняла руки и дотронулась до его маски, я не спешила, чтобы он смог меня остановить если хотел. Но он не останавливал, Какаши внимательно смотрел в мои глаза, как и я в его. Я медленно опустила маску и нашла искомый объект. Я закрыла глаза и приблизилась к нему, я больше почувствовала, чем услышала как быстро у него забилось сердце. Мое тоже было на грани из-за всех тих переживания. Я легким поцелуем коснулась его родинки и услышала его ошарашенный выдох. — Я хочу домой, Какаши, — выдавила я из себя на краю сознания. Все это дерьмо вымотало меня. Больше я ничего не хотела, кроме успокаивающей темноты.

***

На следующее утро я проснулась в доме моих родителей, там было ужасающе тихо. Я даже не порывалась встать с футона, все недавние события навалились на меня. Я зажмурилась, пытаясь привести мысли в порядок. Это заняло какое-то время. Вдруг я почувствовала поглаживание по моим спутавшимся волосам и вздрогнула от неожиданности. Посмотрев вбок, я увидела бегающий по моему лицу серый обеспокоенный глаз Хатаке, в мгновение мое тело расслабилось и я, повернувшись на бок, уткнулась носом в его грудь. Он уже не пах пылью, я приподняла уголки губ, поняв, что он сходил домой и вернулся. Не оставил меня одну. Это было мило. Для того чтобы собраться с мыслями мне понадобился целый день. Какаши вызвали к Хокаге и мои щеки горели алым пламенем, когда я поняла, что АНБУ (возможно, это был мой любимка Генма) пришел за ним в мой дом. Но на этом внимание заострять я себе не дала. Какаши мой будущий муж, а значит нет разницы спим мы с ним или нет (тем более, что мы не спим). Больше всего меня волновал Сакумо, поэтому я решительным шагом направилась к нему домой, там я его не застала, поэтому помчалась в Управление полиции. Конечно, моя пропажа нашлась в своем кабинете. Я зашла и молча села на свободный стул. Я была раздражена не только из-за сложившейся ситуации, но и из-за того, что они не могли поменять это долбанные неудобные стулья. Скряги! Сакумо тоже не торопился заводить со мной разговор. Возможно, он был во мне разочарован или даже злился, но и я не чувствовала себя неправой, хотя в груди больно кольнуло от этой возможности. Я меньше всего хотела разочаровывать своего старичка. После трех часов молчания и одной ужасно затекшей жопы я хотела встать и наорать на него снова. Еще спустя час в кабинет нерешительно постучали. Это был Исао, и он хотел спросить про тренировку, раз миссий не поступало. Я рявкнула на него, что они могут заниматься сами. Не маленькие уже. Сакумо раздосадовано покачал головой, но уголки его губ на момент дрогнули. Когда Исао, пискнув, ретировался, Хатаке наконец решил нарушить тишину. — Нельзя забывать о своих обязательствах, Ясу-чан, — я фыркнула. — Я только что решила, что буду вас охранять, а когда придет время, сама подставлюсь под удар, — конечно, я абсолютно не хотела умирать, и Сакумо прекрасно знал это, потому расхохотался, оскорбив меня до глубины души. — А как же твои ученики? — Справятся без меня, — я скрестила руки на груди и почувствовала как по моей пятой точке пробегают мурашки от того, что она дьявольски затекла. — У меня еще куча работы, иди и отдохни, раз у тебя сегодня выходной. — Никуда я не пойду, — я нахмурила брови поерзала на стуле, пытаясь нивелировать ущерб от этой чертовой мебели. Сакумо пожал плечами и снова окунулся в свитки. Я хотела расцеловать какого-то Учиха, который зашел в кабинет и попросил Сакумо явиться в допросную. Это дало мне повод встать и размять задеревеневшие мышцы. Когда я встала вслед за Хатаке, он фыркнул, но ничего мне не сказал. В допросную ожидаемо меня не пустили, и мне если честно абсолютно этого не хотелось. В ненадолго открывшейся двери я заметила в помещении Ибики с каким-то бедолагой, привязанным к стулу. Потом еще полчаса я слышала стоны боли вперемешку со сбивчивыми показаниями. К концу этого представления мне хотелось отмыться. Да, я была белоручкой в мире шиноби. Мне не хотелось связываться с этой темной стороной, но ради Сакумо я и не на такое готова. Даже, возможно, умереть. Правда, поразмыслив еще, я поняла, что подставиться у меня не получится, поскольку я не знаю всего плана, но я смогу сковать старика теневыми путами и толкнуть в пропасть Фугаку. А что? Мир от его смерти ничего не потеряет, а вот от смерти Сакумо — очень много. Правда на следующий день я в корне поменяла свое мнение. Я увидела совершенно другого Фугаку, он был только внешне похож с тем, что я видела в прошлой жизни. Он был заметно влюблен в жену, а дети его обожали. В нем не было столько строгости к сыновьям, я видела и теплоту в его глазах и участие к их жизни. Все-таки мой старичок положительно повлиял на него. Вечер наступил очень быстро, уже ближе к ночи Сакумо засобирался домой, а я вместе с ним. Проводив его до дома, и выслушав кучу отговорок, наполненных неприкрытым весельем, я пошла домой. Почти сразу меня догнал Какаши и, взяв мою ладошку в свою, мы направились в мой клан. Прохожие только и успевали ловить челюсть от увиденной картины, хорошо хоть знакомых не встретили. Какаши Хатаке хотели все девушки, гражданские или куноичи, нашего возраста и младше. Это без преувеличения. Особенно много я слышала об Анко. Аяме мне рассказывала пару раз, как она преследовала его до Ичираку и пялилась на то, как он ест. Анко устрашающая сучка, и я абсолютно не хотела переходить ей дорогу. Надеюсь, она просто смирится. А если нет, натравлю на нее Суме. Так в основном и проходили мои дни, по утрам я бегала в клан Хатаке, сидела с Сакумо в полиции или ходила по его бесконечным делам, а ночами меня гладил по голове Какаши и я засыпала. Шикаку пару (десятков) раз пытался вразумить меня, взывал к моей совести и репутации, но как он не понимал, что все это такая ерунда по сравнению со смертью Сакумо. Потом Какаши как обычно выдернули на миссию, и мне хотелось выть от одиночества. Оказывается я очень быстро привязываюсь к своим будущим мужьям. Я ужасно скучала. Через пару дней после его ухода, он прислал мне с Паккуном письмо, я была на седьмом небе от счастья. А как он писал, боже, так красиво. Там не было слов о любви, но все было пропитано трепетом и нежностью, с которыми он ко мне относиться. Правда уже будучи пару лет как замужем за ним, я от скуки решила открыть его порно книжки, и какого было мое удивление, когда я узнала, что все письма, которые он мне писал, были почти под копирку слизаны от туда. Два дня я не давала ему зайти домой, метая в него оскорбления вперемешку с сюррикенами. Ему приходилось ночевать у Гая или Обито, но потом я успокоилась, поняв, что он у меня воин, а не писатель. К тому же я все равно его любила. Через несколько недель меня и моих слюнтяев отправили на патруль юго-восточных границ, но ожидаемо там было тихо. Так что я воспринимала это как кемпинг, хоть и хотела поскорее вернуться домой, чтобы охранять моего глупого старичка. Пока мы там были мимо нас пробегали Гай, Хаяте, Анко и Юхи Куренай. Я впервые видела ее вблизи и, боже, до чего она была красивая. Асума ужасно удачливый идиот. Анко стреляла в меня взглядами, полными неприязни, пока Гай быстро рассказал, что на Дождь напали, и их отправили вдогонку к отряду поддержки. А мимо них они проходили, чтобы передать приказ Хокаге о нашем немедленном возвращении. Мы выдвинулись почти сразу, и я только и молилась всем известным богам, чтобы Сакумо сидел в деревне. И он правда там сидел, но только на случай нападения этой твари на Учиха. Кстати, поэтому нас так и выдернули: все Учиха, задействованные на миссиях, должны были вернуться в Лист. Шисуи, Итачи и Обито были на виду, за ними бдели четверо АНБУ + Сакумо и Фугаку. Минато и Шикаку координировали действия отрядов, которые направились на выручку Дождю. Все это не нравилось мне очень сильно. Когда солнце только начинало пробиваться на горизонте, знаменуя новый день. Хокаге получил информацию о том, что Дождь самостоятельно отбил нападение, целью которого был Нагато Узумаки. Он хоть и лишился обоих глаз, но главное был жив, а глаза можно и пересадить. Сакумо, услышав доклад, напрягся так сильно, что я думала он лопнет. Он быстро отдал приказ отправить больше людей на защиту границы деревни. Но было слишком поздно, со стороны Хьюга прорвались ивовцы. Непонятно чего они хотели, но переглянувшись с Сакумо, мне стало ясно, кто ими руководит. Больше 25% всех Хьюга были ранены, половина убиты мощным взрывом. Вот тебе и баланс, черт возьми. Они даже не успели вступить в бой. Как только на подмогу дернулись Учиха, Сакумо с Фугаку резко их осадили. — Что происходит, Ясу-чан? — спросил у меня нахмурившийся Шисуи. — Просто слушайте командиров, мне-то откуда знать, — я сама ужасно хотела побежать к Шикамару и спрятать его в самой дальней дыре. Остальных людей стали экстренно эвакуировать, но Учиха должны были сидеть на месте. Обито занервничал, думаю, он чувствовал поблизости своего давнего знакомого. Вообще-то мы все стояли прямо посреди центральной дороги квартала. По словам Фугаку, она лучше всего просматривалась, но мы были как на ладони. Маленькие дети хныкали от страха и напряжения, только один Саске держался (и в буквальном смысле тоже, за ногу своей ка-сан). Ему было запрещено подходить к старшему брату. Эта троица стояла в самой середине. Все остальное было, как в замедленной съемке. Фугаку заорал не своим голосом: — Микооотооо, — я обернулась, но было уже поздно. Черная хрень буквально влетела в нее, а потом она резким движением потянулась к младшему сыну. Шисуи среагировал молниеносно и активировал Сусано, закрывая мальчика и притягивая к себе. Тогда лже-Микото приставила к своей шее кунай и жутко улыбнулась. Она потребовала отдать ей Саске или Итачи, зная, что только на них может оказать давление. Итачи дернулся вперед, но его отец загородил ему дорогу. — Это больше, чем наша семья, Итачи, — еле расслышала я тихий голос Фугаку, а потом увидела как он сглотнул и прикрыл глаза, собираясь с силами. Когда лже-Микото стало понятно, что ее требования не будут удовлетворены, она перерезала себе горло. Саске истерически заплакал, а Итачи упал на колени, держась за глаза. — Сакумо, — зарычал Фугаку, поворачиваясь к нам. — Под землей, — стал он оглядываться. — Не вижу ее. Когда я снова посмотрела на центральный квартет и Саске, я заметила небольшую рябь вокруг них. Значит это был барьер. Очень мощный, потому и маленький. Но что-то было не так. Люди стали паниковать, и отходить к домам. Фугаку пытался перекричать галдеж толпы, но ему это не удавалось. Черная тварь влезла в какого-то мужчину и попыталась преодолеть барьер, но его откинуло, а тварь выпала из него. Сакумо начал молниеносно складывать печати, я не понимала, что он делает. Фугаку тоже начал делать это одновременно с ним, но оба они не успели, и желе ухнуло снова под землю. — Ясу, — услышала я крик Обито, но уже не смотрела на него, все мое внимание было обращено к моей ноге, по которой ползла эта дрянь. Сакумо растерялся, дернувшись в мою сторону, но быстро стал складывать печати с самого начала, я перевела взгляд на что-то кричавшего мне и бегущего в мою сторону Обито. Все-таки Обито хороший друг, вон как за невесту своего товарища переживает. Удивительно, но в этот момент я не боялась смерти. Было не страшно. Рядом был Сакумо, Шикаку и Шикамару будут живы и здоровы. Только Какаши жалко, так и помрет без меня холостяком. Пока я прощалась с жизнью, черная тень кинулась к стремительно приближавшемуся Обито, влетела в него, тем самым остановив его. Мне хотелось закричать от досады. Столько всего было сделано, чтобы уберечь Обито и все напрасно. И лучше бы это было так, но, к сожалению, это сыграло на руку Сакумо, который оказывается складывал печати, чтобы призвать шинигами. Я отмерла и кинулась к Сакумо, над ним уже вырисовывался силуэт бога Смерти, но я не собиралась останавливаться. Остановил меня в итоге Катон, который бросил в нашу сторону лже-Обито. Мне сильно обожгло руку, а вот с Сакумо, на которого пришёлся основной удар, стоял целёхонький. Я запнулась об свою же ногу от ужасной боли, которой обдало от плеча до предплечья, и плюхнулась на землю. Хатаке был сосредоточен на цели, но я видела, что он и наблюдает за мной боковым зрением. Посмотрев на Обито, я заметила силуэт шинигами и сзади него. И Сакумо, и Фугаку вместе пытались вытянуть эту тварь, но, по-моему, это было лишним. Неизвестно, кто первым сложил печати, но важно то, что оба они умрут. Когда Фугаку понял, что они сделали это одновременно, он крикнул. — Хатаке, оставь мальчонке душу, а я заберу эту тварь, — Сакумо с готовностью кивнул, — Мне было приятно познакомиться с тобой и работать бок о бок. Спасибо, — с трудом поклонился Фугаку. Мои глаза и так были полны слез от боли, но теперь это можно было назвать просто водопадом. — Взаимно, Фугаку-кун, — Хатаке поклонился в ответ и повернулся ко мне. На фоне я слышала, что Фугаку обращается к сыновьями, еще дальше грохотала битва. Было слышно как с грохотом рушились дома. — Ясу, — он посмотрел на меня с такой нежностью, что я чуть не задохнулась. — Береги себя и позаботься о Какаши. — Если вы умрете, — всхлипнула я, — я испорчу ему жизнь, — он по-отечески улыбнулся. — Ты так не сделаешь, — он склонил голову вбок, — Ты чудесная девочка, Ясу, — эта тварь сопротивлялась, поэтому они с Фугаку отдавали последние силы на удерживание ее души и души Обито, — я всегда хотел дочь, — он закашлялся, — спасибо, что выбрала меня... — П-па-па, — позвала его я, он широко улыбнулся в ответ, а потом все закончилось. Шинигами исчез, а Сакумо и Фугаку повалились на землю. Я подползла к моему старичку и рыдала, завывая. Не знаю, сколько я так просидела, пока меня буквально оторвали от тела любимого мною человека. Шикаку отнес меня домой, где Ёшина отпаивали меня сакэ и обрабатывала ожог. У меня была полнейшая апатия, я не произнесла ни слова, пока не уснула, достаточно охмелев. — Похороны были эмоциональными, малыш, — наш охранник подскочил на стуле услышала в этот момент оглушающий треск молнии. Я же пыталась одной рукой утереть слезы, которые лились из глаз от воспоминаний о том кошмарном дне. — Проститься с ним приехали главы Облака, Дождя и Песка. Было очень много людей, которых тронула смерть Сакумо. Он сделал много всего за свою недолгую жизнь. Твой дедушка не был героем или спасителем деревни, а тем более он не был заговорщиком. Ему не нужна была власть или что-то в этом роде. Он всего лишь был отцом, другом, союзником и величайшим из людей. Я сделала все, что было в моих силах, — я погладила сына по белоснежным волосам, который проснулся от громких звуков, — чтобы мир не лишился Сакумо Хатаке. Я поцеловала моего Сакумо в макушку и принялась ждать его непутевого отца, чья тысяча птиц уже разносилась по окрестностям. Охранник метался от двери до двери по коридору, вытащив катану из-за спины, но все равно не смог ничего сделать, когда чидори моего мужа пронзило его озлобленное сердце. — Любовь моя, у тебя такое лицо как будто ты плакала, — он склонил голову, одновременно пытаясь нащупать ключи от нашей клетки в одежде бедного парня. — Они меня пытали, — спокойно сказала я. Какаши распрямился и его лицо окрасила такая страшная эмоция, что ее было видно даже сквозь маску. Кажется, даже воздух начал искриться от его ярости. — Мне все это время пришлось сидеть на этом неудобном стуле, — кивнула я головой на предмет мебели подо мной, — Ужасно затекли все мышцы. — Ты дура, Ясу? — взбеленился Какаши, — я буквально чуть не поседел сейчас. — Ты и так седой, милый, — муж наконец нашел связку, открыл нашу клетку и заключил нас в крепкие объятия, — Ты очень долго, — прошептала я ему в грудь. — Я торопился как мог, но из Страны Воды путь неблизкий. Я ужасно переживал, — выдохнул он. — С кем осталась малышня? — спросила я, отпихнув мужа, чтобы он от избытка чувств не задушил нас ненароком. После нашей свадьбы Какаши ушел из АНБУ, а сейчас являлся наставников для слишком знакомого мне трио спиногрызов. — Ты не поверишь, когда я расскажу тебе про одного из великих мечников Тумана. — Кажется, я знаю эту историю, — ухмыльнулась я. — Все время забываю, что ты ведьма, — улыбнулся он, мы уже шли по проходу, когда он повернулся и вытянул руки. — Привет, отец, — обратился он к нашему сыну, — ты не испугался? — малыш хлопал глазами и тянул руки к своему папе, но я шлепнула Какаши по рукам. Он рассмеялся и отвернулся к выходу. — Сколько раз я говорила тебе, что это не смешно, — я толкнула его ногой под коленку и его нога подкосилась, а сам он буквально вывалился наружу. Когда я вышла из помещения, увидела, что перед нами восемь человек и все в масках АНБУ. — Ясу-чан, — поприветствовал меня Шисуи, приподнимая маску, — я бы пришел к тебе раньше, но семпай... — Я больше не позволю, чтобы кто-то, кроме меня спасал мою девицу в беде, — сказал Какаши, отряхивая брюки. — Шисуи, — зашипела я, — зачем вы притащили сюда Итачи? У него завтра церемония помолвки. — Хината, все понимает, — глухо раздалось из под маски рядом стоящего с Шисуи человека. Я закатила глаза. — Иди ко мне, малыш, — Какаши наконец взял сына на руки, а мои собственные плетьми опустились по бокам. Я только сейчас поняла, как сильно устала. Слава богу мы были не слишком далеко от Страны Огня, но манипулировать чакрой мне удавалось с трудом последние пару недель. Так что придется плестись по земле. Пока мы шли Шисуи поведал мне что-то про барьеры и печати, какую-то замкнутую цепь, которую удалось развеять только совместной техникой молнии и бла-бла-бла. Я в этом ничего не понимала да и не было мне особо интересно. — Эм, семпай, — негромко обратился ко мне Шисуи, — а ты в курсе, что беременна? Я услышала, как закашлялся сзади Какаши и всплеснула руками в наигранном возмущении. — Спасибо, что испортил сюрприз, — на самом деле, это не было сюрпризом. Я собиралась скрывать это от мужа столько, сколько смогу, чтобы он снова не сходил с ума и не перебарщивал с опекой. "Все-таки судьба странная штука", — подумала я и, развернувшись, взяла за свободную руку своего любимого непутевого мужа. Он сжал ее в ответ, и я почувствовала, что всегда могу положиться на любого из Хатаке.