Часть 4. Нежелание

***

Раннее утро выходных дней. На дворе среднего здания стояла небольшая толпа народа, что с течением времени рассыпалась и уменьшалась. Погода была на удивление теплой для осени в самом ее разгаре. Солнце было жарким, возможно, таким же, как и летом. Небольшие опавшие рыжие листья - мирно катались по каменной дорожке, застилая местные просторы и покрывая бывшие зеленые ковры золотистым оттенком. Легкий ветерок гудел в ушах, обдавая лицо свежестью. — Холлиберри, не желаешь сходить куда-нибудь? — громко говорила Голден Чиз, развесело шагая по асфальту при выходе из здания. — Не думаю, что сейчас подходящее время, — вяло отозвалась Холли, закинув сумку на плечо. — Я так устала после тренировки. Драконоборство оказалось действительно тяжким видом боя. — Слушай, а дело точно в этом? — слегка посерела Чиз, немного медля. — В последнее время ты выглядишь немного... неважно? На это Холлиберри лишь промолчала, продолжая свой шаг, будто специально игнорируя неудобные вопросы подруги. В последнее время она реально очень плохо себя чувствовала. Ей не давали покоя мысли и чувства в голове, такие приставучие и липкие, как смола, утягивающие вниз. — Да ладно тебе, не стоит так переживать, — соврала розоволосая, мягко улыбнувшись ей. — Не желаю нагружать тебя, тем более после боя. — Не ври мне, — внезапно голос стал серьезным, даже слегка угрожающим. Голден встала прямо по середине дороги, испепеляя взглядом Холли и отказываясь двигаться. — Я все вижу. Уже неделю ты ведешь себя не как обычно. Я понимаю, что лезть не в свое дело - ужасно некрасиво, но разве я могу сидеть без дела? — Правда, все уладиться, — Холлиберри отчаянно пыталась не втягивать в свои заботы Голден. — Это только мои проблемы. Если ты услышишь причину, то наверняка рассмеешься. Пара пустяков. — Холи, стоит развеяться. Пожалуйста, это очень необходимо, — резко смягчилась Чиз, продолжая свое движение и догоняя подругу. — И нет, для меня никогда не будут пустяком переживания моих друзей. Ты ведь прекрасно знаешь, что вы мне дороги. Холлиберри не любила тяготить жизнь других, не ее это. Наоборот всегда пыталась быть опорой для всех и каждого, оказывать должное внимание, выслушивать и помогать по мере возможностей. Ей присваивали даже некую материнскую роль, и она вполне ее оправдывала. Только вот даже самые яркие звезды рано или поздно гаснут без сил. Местами Голден Чиз напоминала ей себя, такую же зоркую и энергичную. Но самым главным отличием было то, что Голден никогда не волновали чужие проблемы, если Холи всегда старалась быть чудесной даже для малознакомых лиц. Жертвенная, словно подушка безопасности, и мудрая, преисполненная собственным горьким опытом. — Необязательно, — кратко вкинула ученица аграрного курса. — Обязательно, — брови нахмурились, а грудь распрямилась. — И не спорь. Я жду объяснений, и плевать, что там. Главное, чтобы тебе полегчало. — Ты ведь не отстанешь, да? — с малозаметными искрами цедила Холли. — Упертая, как баран около загона. — Это означает, что ты согласна? — присвистнула Чиз, пытаясь вернуть былую бодрость. — В любом случае, я знаю отличную кафешку как раз неподалеку. — Ты неумолима, Голди, — закатила глаза Холлиберри то ли от усталости, то ли от поведения подруги. — В этом вся я, — высоким тоном пропела блондинка, ведя за собой. — И не вздумай ничего скрывать. Тебе же лучше будет. Завернув за угол, парочка направилась к минималистичному на вид заведению. Дверной колокольчик звякнул. Их поприветствовал добродушный официант и само помещение, что изнутри казалось больше. Неброский дизайн без особых вырвиглазных деталей вызывал в груди тепло и напоминал домашний уют, что навивало тоску на Холи. — Ну и что же тебя гложет? — вкинула Голден, усаживаясь за свободный столик. — Как бы тебе сказать... — тянула резину Берри. — В последнее время дела идут, мягко говоря, не очень. — Видно. Но что же этому причина? — поинтересовалась Золотая. Чиз не хотелось, чтобы это было что-то воистину серьезное. Она волновалась, нервно дергая ногой под столом, и ее напряжение заметил даже официант, что подошел принять заказ. Они начали с довольно простых тем вроде завалов по учебе или же назойливых преподавателей, но разговор завернул немного в иное русло с течением времени. Погода на улице становилась более пасмурной; дело близилось к обеду. По прогнозу погоды сегодня обещали ливень с градом, предупреждая об этом в местной новостной газете, что магическим образом появлялась у каждого под дверью. Ничего хорошего это не сулило. Внезапно вырубили свет, что вызвало волну негодований. Как сообщили, запасной генератор был неисправен или что-то вроде этого; парочка не вслушивалась в слова администратора. В помещении стремительно темнело, отчего глаза слегка побаливали, но довольно быстро привыкли. Многие машины и аппараты вышли из строя, и все из-за отсутствия электроэнергии. Остаток гостей неспешно расходился, и заведение пришлось временно прикрыть, переворачивая табличку "open", так как не было возможности обслужить новых посетителей. Холли и Голден такая обстановка более чем устраивала. Это было лучше, чем гомон окружающих, такой гудящий и противный. Уровень тоски нарастал с каждым словесным оборотом, вскрывая некие личные данные и переживания. — Знаешь, на самом-то деле, меня беспокоит больше всего даже не все это, — грустно взвыла Холлиберри, поглядывая в окно. — Я скучаю по своей семье. Мне безумно неловко об этом говорить с учетом того, что... — она запнулась. — Ничего, меня это никак не волнует, — твердо заявила Голден Чиз, но она соврала. — Мне плевать, есть ли у меня родители или нет. Это не должно тебя беспокоить, и тем более мешать высказаться. События произошли слишком давно, чтобы этим упиваться, так что расслабься, давай не об этом. — Оу, все равно извини. Я до последнего не хотела затрагивать эту тему, но это и есть основной очаг моего беспокойства, — ее очи немного потухли, а сама девушка испытывала неимоверный стыд. — Это чуждо тебе, так что я не удивлюсь, если ты не поймешь меня. Но все равно спасибо, Чизи. Блондинка лишь измученно улыбнулась. Ситуация набирала обороты, всплывали триггерные воспоминания, которые она хотела забыть. Жизнь в приюте "Новой Надежды" хоть и была весьма неплохой, но все же отдавала болью в груди. Она даже не знает лица своих родителей и причину их поступка. Может, это было что-то действительно важное; может просто нежеланная ответственность, которую так не хотели принимать. Впрочем, хоть Голден и пыталась их как-то отыскать, плодов это не дало, и она забросила это дельце. Она не знала, хочет ли вообще встречи с ними; теми, кто бросил ее. Неважно. — Ну так, — продолжила Холлиберри, выпивая неизвестный по счету стакан сока. Благо, он стоил дешево. — Надеюсь, это тебя не ранит, просто правда... Я даже не знаю, как сказать и с чего начать. Розоволосой этот диалог казался тугим и невяжущимся. Если общение на отвлеченную тему давалось ей легко, то вот так вывернуть свое нутро было тяжелее. С учетом того, что это означало задеть, вскопошить чувства и воспоминания другого человека. Не просто человека, а кого-то близкого. Чиз ведь наверняка неприятно. У нее даже семьи как таковой и не было. Откуда ей знать, что значит такая сокровенная родственная близость? Это ведь другой уровень взаимоотношений. Берри боялась быть непонятой, ей не хотелось открывать старые раны подруге. Та уже пожалела, что не пресекла отчаянные попытки товарища узнать, что у нее на душе. Стало не по себе. "Эгоистка", пронеслось в голове Холи, будто током шибануло. Это ведь так эгоистично: знать о прошлом друга, но все равно давить на больное. Но с другой стороны, возможно, было бы хуже, не скажи девушка о своих проблемах вовсе. Голден Чиз не любит секреты. К тому же, она сама захотела, верно? Тогда почему Берри испытывает неловкость за это? Напряжение росло, угнетающая атмосфера нервировала. Кажись, будто розоволосая сейчас сорвется. — Учеба в этом месте чудная, не спорю. Но я безумно хочу обратно домой, к своим родным, — ностальгировала Холиберри, иногда поглядывая на Чиз и сканируя ее эмоции. — Я все еще помню, как утром мама готовила вкусные блинчики, оладьи или жарила яичницу всей семье. День всегда начинался с этого пряного запаха, будившего раньше любого будильника, такого щекочущего нос. В главе стола сидел отец, спокойно читая газету и попивая чашку кофе. Он выглядел весьма забавным по утрам. А еще бабушка, что недовольно бухтела и нравоучала. Тогда мы, конечно, вертелись от ее нотаций, но как же я сейчас хочу услышать тот голос снова. А братья и сестры... Я хочу снова с ними сыграть во что-нибудь. Сидеть вечером всем вместе и болтать, мирно попивая чай с малиной, или же сидеть, смотря новости. Это просто... мечта-а, как я желаю оказаться там побыстрее, — высказывалась Берри, томно вздыхая. — Это мучает меня всю протяжность времени, хоть его прошло не так много. А я уже разнылась. Но я не могу, Чиз, просто не могу без них. С каждым произнесенным словом внутри Голден Чиз что-то сжималось. Будто катком прошлись по всему телу, холод охватил всю ее. Каждое предложение больно впивалось в сердце. Нет. Она ничего не хочет вспоминать. Но вынуждена, от этого никуда не деться. А теребило подсознание еще и то, что блондинка никогда не сможет искренне посопереживать ей. У нее хотя бы есть родня. Но девушка стойко держала лицо, внимательно слушая очередные рассказы и понимая свою черствость. Разве Холли не видит, как ей больно, не понимает, что теребит то прошлое, от которого девушке хотелось сбежать? Но она ведь сама возжелала узнать, не так ли? Тогда почему сейчас давит кислую мину, будто съела целый лимон? Голден должна ей сочувствовать, но почему-то та не могла выдавить из себя что-либо. Такое мерзкое ощущение разливалось чарками по самосознанию, пока та пыталась одернуть себя от того, чтобы не закричать: "Ты хотя бы можешь их снова увидеть, когда на каникулах вернешься", или же: "Мне бы твои проблемы". Но рот держался на замке, дабы не вывалить такие язвительные комментарии. Было ужасно плохо осознавать, что ты нужна близкому, но не ощущаешь ровным счетом ничего. Что с ней? Раньше ведь Чиз могла легко успокаивать себя и сдерживать поток мыслей. Но сейчас злость, боль и отчаяние пестрили поярче любого калейдоскопа. Эмоции нахлынули в самый неподходящий момент. Если бы сейчас она могла только отправиться в спортивный зал и выместить свою бурю... Но она не могла. Она ведь не будет обесценивать переживания подруги только потому, что ей не повезло? Хотелось зарыдать от беспомощности, ведь нужно быть сильной. Блондинка не может позволить зависти охватить ее. Не тогда, когда Холи нуждалась в ее помощи. Берри была ей родной: логично, что та будет дороже любых глупых заскоков и мимолетных проявлений негативных аспектов личности Голден. Розоволосая всегда была рядом, когда было надобно, и теперь бросать ее на произвол судьбы дико несправедливо. Такие противоречивые вещи роились, буквально кипели в черепной коробке. Нужно было остудить пыл. Она по-прежнему любит Холлиберри и не желает ей зла. Просто накопилось. Но поддержать нужно. Ей было стыдно за свои такие неправильные эмоции. Была бы возможность их избежать... Только вот, что сказать и как реагировать? Она не особо сильна в поддержке, особенно такой. Побыть рядом или сделать что-то, – без проблем, но вот высказать свое мнение по этому или подобрать красивые слова – нет. Чиз всегда было трудно вести диалог на те темы, в которых она особо ничего не смыслила. Да и, к тому же, Голден Чиз — человек действия, а не слов. На языке крутилась всего пара фраз, и то бред собачий. Невыносимое, однако, чувство – переживать за родного, но при этом не ощущать истинного переживания; понимать, что это тебе незнакомо. Пальцы судорожно постукивали по деревянному столику, а глаза тщетно бегали туда-сюда в надежде найти подсказку или успокоение в среде. Капли пота медленно стекали по шее и вискам, лишний раз выводя, а крылья дрожали, будто сейчас мороз в сорок градусов. Волосы встали дыбом, а нервная усмешка и попытка загладить сложившееся положение делали только хуже. Стресс и тусклое помещение нагоняли усталость и сонливость. Комок в горле застрял, не давая вставить и слова в непрекращающийся поток слов и раздумий, что надоедал похлеще любого комара знойным летом. Мигрень наступила так же быстро как и жажда. Несмотря на выпитое количество жидкости, в горле пересохло. Девушке хотелось закричать, остановить это все и наконец задышать всеми легкими. Казалось, что это длится целую вечность, хотя, вероятно, от силы занимало минут пять. Тут встретились два совершенно разных мира. Мира упорной семьянинки, для которой родня дороже всего на свете, и мира амбициозной, целеустремленной карьеристки, для которой слово семья потеряло весь свой изначальный смысл. Хватит. Нужно было взять себя в руки и выдать хоть что-нибудь. И Чиз вклинилась в этот монолог, дабы показать свою доброжелательность и инициативу. С трудом, конечно. — Хоть это довольно тяжко, но, думаю, я все же отчасти понимаю тебя. Это нелегко, — вмешалась Голден. — В детстве у меня были друзья в доме для сирот. И когда я была вместе с ними, то становилось куда лучше. Я тоже отчасти скучаю по ним. — Правда? Я... Не думала, — тихо проговорила розоволосая, разглядывая опечаленным взглядом кружку. — Ты так мало говоришь о своем прибывании там, что складывается мнение, что тебе было плохо. — Пусть это и не сравнится с семьей, но ее заменяете мне вы, — зрачки слегка расширились, и появились маленькие блестящие бусинки. — Ох-х, Голди... — по лицу Холлиберри уже разлился водопад этих бусин. — Это так трогательно и признательно. Берри расплакалась. Ей приходилось долгое время сдерживать свои эмоции, и тут нахлынуло. Поддержка от Голден и ее волнение были необходимой помощью для разрядки. Навалившееся стекало в виде ручьев слез и давало некое облегчение. Чиз, завидев такую картину, не смогла себя сдержать и села поближе, вытирая прозрачные капли и легонько приобнимая подругу. Она в целом не была особой любительницей этих "розовых соплей", драмы и прочего. Но это - совсем другая ситуация, в которой Голден решила показать свою проницательность через физический контакт. Этого так не хватало в последнюю пору. Холли мысленно благодарила блондинку за то, что она оказалась рядом, заметила и посочувствовала ей. Другого и не нужно было. Несмотря на ее личные проблемы, та осталась и выделила должное внимание. Не каждый ведь сможет переступить через свои психотравмы и быть рядом с другом, так? Хотя студентка аграрного все еще испытывала вину за причиненные ею неудобства, расслабление пришло после приятных и теплых обнимашек. Голден Чиз укрывала своими большими крыльями, будто защищая от бед, и проговаривала фразы, что звучали безумно нежно. Груз упал с плеч Холлиберри, и стало ощутимо легче вздохнуть. Люди в кафе презрительно оборачивались и глядели. Но плевать с высокой колокольни на это, сейчас это не имело абсолютно никакой роли. — Прости, Холли, — еле слышно шептала Чиз, но вряд ли была услышана. А если и была, то проигнорирована. — Спасибо! Спасибо тебе за все, милая, — вжималась в грудь товарища Берри, хныча что-то себе под нос. — Ах, как же полегчало. — У меня есть идейка, как сделать так, чтобы ты не испытывала одиночество, — ласково заулыбалась блондинка. — Стоит, конечно, это обговорить, но попозже. — Ты как всегда великолепна, — лишь крепче обняла Холи и нырнула в этот поток восхитительных сентиментов. — Прогуляемся? Нам обеим нужен качественный отдых, — предложила Чиз, смотря в лицо подруге. — Конечно!

***