Часть 7. Пролитые краски

***

Мистическая Мука лишь измученно вздохнула, беря в руки письмо от Сайлент Салта и читая его содержимое. Все, что ей оставалось - протяжно выдохнуть и смириться. Стоило ожидать гостей. Это стало уже некой традицией, обычаем - вечно заваливаться к ней домой, порой даже без приглашения. Да, неудобно. Да, некрасиво и неэтично, но белокурая привыкла. Настолько, что каждый вечер готовится к незваному визиту ее остолопов-друзей, ибо те могли прийти, когда им заблагорассудится; навестить свою подругу, когда посчитают нужным. В первое время она злилась, да так, что готова была уже плеваться ядовитыми ругательствами. Но поняла одно - безысходность. Они беспокоились о ней, потому что в последние года три та прибывала в глубокой апатии, почти бездонной и стягивающей. В любом случае, они старались. И это правда, ведь Флаур испытывала равнодушие почти ко всему; каждое движение было отлично отрепетировано, чтобы походить хоть чуток на живого человека. А иначе она была копией мертвеца, что резко ожил. Редко она чувствовала прилив сил и заново начинала хоть что-то испытывать, и происходило это только рядом с близкими. Именно в тот промежуток Мистик и ощущала себя живой. Именно живой, потому что какие-то частички ее души уже давно отмерли и слезли, будто старая шкурка, и дали свободу ее новой Я. Я, которое ее только губило, но которое было необходимо. В самом начале этой тропы девушка была невероятно эмоциональной и чуткой, готовой проявить милосердие ко всем, выполнять их вожделения. Она исполняла жадные желания других, перегибая с работой, чтобы удовлетворить окружающих. В особенности ее дяди и младшего брата, что так и сквозили, горели мечтой обуздать ее способности. Желали сесть ей на шею, превратить ту лишь в инструмент, эдакую палочку-выручалочку, что мигом доставит то, что нужно. За все годы работы в сфере с людьми Мука поняла, что они все скупы и алчны в своих пожеланиях. Народ порой хочет того, что выше ее возможностей. Им плевать на всех, кроме себя. Подавляющее большинство именно такие; это пугало и вызывало у нее отвращение. Началось все именно с того, что в свои добрые пятнадцать лет она нашла у себя магические умения: осуществление чужих волеизъявлений. Тогда ее обыкновенная, ничем не примечательная жизнь внезапно стала полна ликующих лиц ее родных, что получили свои хотелки, что радовались росту ее способностей и исполнению своих прихотей. Мистик всегда хотела быть лучшей дочерью и племянницей, быть полезной и любимой. Именно в то время и настал ее звездный час: она стала кем-то большим, нежели просто белый след, призрачно уживающийся с ними под одной крышей. Они возвели ее к богам, но разочаровались также быстро, когда, ведомая их желаниями, та стала уж больно истощенной. В тот момент ей будто пролили свет на происходящее, заставили взглянуть на этот реальный мир. Такой гнилой, недостойный всех тех башен, что она возвела ради него, недостойный исполнения мечт. Вся людская сущность заставляла сморщиться от горького осознания правды и незнакомых потех. Эта бренная вселенная не была достойна таких подарков и подношений. Ее дар — ее проклятие. Что есть людские потребности, если они все равно лишь сольются с землей или же превратятся в прах, который разнесет ветром? В них совершенно не осталось первоначального смысла, ведь они все равно обернутся в небытие, откуда и были родом. В кромешную тьму и забвение. Они обязательно вернутся в место, где нет боли, страданий, где нет желаний. Так будет лучше всем. Желания — лишь жалкий мираж, такой же временный, как и они сами. Они меняются, некоторые так и остаются недосягаемыми, а некоторые превращаются в жизнь. Но это все равно пустой звук, видение, которое рано или поздно растворится в тысяче себе подобных. Мука перестала быть удобной, перестала быть рабом. Даже истерические вопли младшего брата, которого она когда-то всем сердцем любила, теперь же вызывали лишь пустоту. А крики ее некогда любимого дядюшки сейчас и вовсе перестали волновать. Те пожаловались на родителей, а они всего-навсего размахивали руками, не в силах что-либо предпринять. Стало смешно с жалких попыток вернуть себе былое величие и вседозволенность. Разные методы пробовались: от шантажа до просьб смиловаться и наконец-то решиться снова начать им "помогать". Но все тщетно. Диву кошмарили с того момента, когда она только-только перебралась в этот город к родственнику. Помнит, как радовались за нее родители и гордились ею, искренне. Дали разрешение покинуть свой родной край и отправиться в свое перспективное будущее туда, куда-то вдаль. В самом начале все было гладко, даже слишком. Но ужасы начались потом. Благо, из этого, казалось, долговечного сна ее вытянула смерть бабушки. Женщины не из робкого десятка, что могла поставить кого угодно на свое место. Весьма приятная и вольная пожилая старушка, что должна была прожить еще с десяток лет, судя по ее активности. Должна была... И она покинула их. В тот миг Флаур поняла, что не испытывает абсолютно ничего, будто она и есть зияющая черная дыра без грани и эмоций. Не жарко и не холодно от кончины этой доброй бабули, причем ее родной. Было тоскливо больше от того, что она не может даже нормально сопереживать покойной. Просто пустота. В наследство та оставила лишь захолупье на окраине города. Старенький домишко в восточном стиле, со вкусом, но деревянные доски полов противно скрипели, стоило лишь ступить на них. Окна были выбиты, а огород пустовал вот уже некоторую протяжность времени. Таким он был никому не нужен. Но стоило Мистик разобраться со всеми этими проблемами и привести этот дом в божеский вид, то новоявленные близкие сразу же позарились на него. Попытка отнять то немногое, что осталось в память от ее un membre de la famille préféré, как любила ее называть сама Мука, была пресечена. Они проиграли судебное дело с позором и треском на лицах. Это вскипятило белоликую еще сильнее, заставляя все больше разочаровываться в человеческом роде. Но вот прошли года, и ныне от бывшей злобы осталась лишь утрата и безразличие к всяким безделушкам, судьбе и словам. Все, во что она верила, рухнуло под натиском цепких ручонок жадной родни. А можно ли в целом назвать их родней? Невозможно. И вот Флаур снова сжимает этот треклятый конвертик, мнет его несколько секунд и выбрасывает в мусорное ведро, куда бы предпочла выкинуть и все свои дела. Отправляется стоять под холодным душем и думать. Думать много и долго, да так, что каждая новая мысль будет отдавать головной болью в висках. Не зря она стала членом Филологического факультета. Это и есть ее природа — думки. Она очень много размышляет на счет некоторых индивидов, осмысляя и удивляясь их неподатливой логике. Такой, какую еще свет не видел. И все же, удивительные существа они. Слишком разные, чтобы быть единым. Ледяные капли речушкой пробегаются по оголенному телу, а рассуждения идут своим ходуном. И вот ее встречает холодная гостинная, а затем и собственная комната. Излюбленный халат-пеньюар, сотканный из тончайшего шелка, прохладой ложится на коже. Прикормив своих рыбок - карпов кои - Мистик отправилась убирать все, что можно разбить, и все, что нельзя. Потому что иногда в ее скромном жилище происходил такой погром, что мама не горюй. Помнится, как они играли в Монополию, но Бернинг Спайс разозлился так сильно, что опрокинул весь стол и разбросал атрибуты по всему залу. Собирать по крупицам все это деяние было занятно, но бедный низенький стол все еще не оправился от подобной ярости и стал инвалидом без ножки. И даже после таких пережитых травм тот был бережно заклеен скотчем вместо полной замены и держался только на божьем слове. Безусловно, сам виновник сея торжества тоже знатно опахал за это и получил смачный подзатыльник и леща. С тех пор играть в настолки стало просто рискованно для всей мебели в доме и его обитателей. Ох, как же весело они резвились у нее дома, что слов не подобрать. Местами они вели себя весьма культурно и спокойно. Например, Сахар играла на арфе, перебирая тонкими и изящными пальцами серебряные струны, или же Шэдоу решался заиграть на скрипке. Те отзывались чудесной мелодией и служили усладой для ушей. Либо всей компанией сидели и мирно попивали чай, ведя светские беседы. А иногда они готовы были разгромить все в округе, творя хаос и оставляя за собой полный беспорядок. Отперев свою дверь, дабы пришедшие могли беспрепятственно пройти вглубь строения, Флаур принялась вытаскивать разномастные игры и раскладывать их. Надеется, что сегодняшний вечер пройдет как по маслу. Но неожиданно деревянная створка с хлопком закрывается, и гость заявляется в ее дом. Это оказалась Этернал Шугар, что пришла раньше положенного часа, так еще и с пакетами невесть чего. — Приветики, дорогуша! — на высокой ноте пропела дизайнерша, разуваясь и подходя ближе. Она звучала очень воодушевленно. — Я не помешала твоим планам? — Конечно нет, — вяло отозвалась Мука, располагаясь на мягком диване. — А что ты так рано? — Подумала, может, тебе нужна помощь, — ответила розоволосая, ставя пакеты прямо на стол. А затем оглядела беловолосую с ног до головы и восторженно заорала. — Надо же, ты все-таки решила надеть то, что я тебе подарила?! — Верно, но, думаю, мне стоит переодеться к приходу других, — слегка приулыбнулась Мистик, видя сияющее лицо подруги. — Кстати, ты тоже выглядишь сногсшибательно. — Ой, спасибки-и, — смущенно отвела взгляд Вечная, захлопав крыльями. Девушка, отмерев, принялась размещать продукты и деликатно складывать их на горизонтальной поверхности. Сахар и впрямь предстала в отличном виде. Легкое, тянущее холодок атласное платье. Не под стать погоде, но элегантное и красивое. Мерцающие бусины-жемчужинки подчеркивали длинную шею, а сережки бросались в глаза. Золотистые украшения смотрелись на ее силуэте как влитые, органично вписываясь в детально продуманный образ. Тонкий капрон обрамлял красивые ноги; сама она была с нежно-розовым подтоном кожи и закругленными чертами личика. Ей безумно шли наряды в романтичном стиле. Белые крылья были такими пушистыми и громадными, а еще очень бархатными, что манило погладить их. Но и нарушать личные границы человека не особо-то и хотелось. Хотя иногда ее одежда была экстравагантной и непонятной Флаур. Дизайнер, что уж с нее взять! Быстренько сменив одеяние, Мистик принялась томно ожидать прихода своих товарищей, временами поглядывая на напарницу. В голову пришла, как ей показалась, хорошая идея. И та размеренными шагами направилась поджигать благовония. Легкое движение рукой, и фитиль загорелся ярко-оранжевыми искорками, а затем оставил тлеющие угольки. Девушка дунула на ароматизированную палочку, и вот по комнате уже разносился пряный запах. Этернал только обрадовалась такому дополнению и разглядывала азиатские орнаменты в зале, прямо как в первый раз. Вторым новоявленным гостем был Шэдоу Милк, который поприветствовал их с широкой улыбкой, обнажая ряд белесых зубов. Он был особенно хаотичным, мог прийти заранее и выжидать, а мог опоздать на полвека. — Дамы, здравствуйте, — почти мурлыча, проговаривал синеволосый, выглядывая из проема. Потоптавшись на месте пару секунд, тот все же пролетел внутрь. — Ох-х, ну и напугал же ты, — схватилась за грудь Флаур, приоткрыв очи шире обычного. — Ну уж не обессудьте, — игриво поклонился шут, разыгрывая очередной спектакль. — И так-с, думаю, нам уже стоит выбирать, во что мы будем играть. — Может, дождемся Спайса и Салта? — вмешалась Вечная, наматывая прядку на палец, параллельно жуя что-то. Не хотелось поднимать столь избитую тему в виде выбора развлечения на этот вечер. — Ах-х, не в этот раз, — с озорством оглядывался арлекин, хитро потирая ладонями. — Вот они у меня попляшут сегодня! — Если, конечно, они не задавят тебя первее, — фыркнула Мука, скептично относясь к словам друга и не придав им особого значения. Но звуки в коридоре привлекли внимание, отвлекая от полилога. Долгожданные друзья в лице Сайлента и Бернинга явились также скоропостижно после их упоминания, как если бы в буфете раздавали бесплатные пирожки. Громкость Спайса заметил бы даже глухой, что уж говорить о слышащих. Он ступал вразвалочку, кидая свои вещи куда-то вдаль. Соль же лишь тихо плелся следом, аккуратно сложив свою верхнюю одежду, и принялся за мытье рук. — Скучали? — с усмешкой произнес Специи, толкаясь с Милком, который чуток поперхнулся из-за этого. — Где можно сесть? — Ты тупой или слепой? — воспрянула розоволосая, скрестив руки и укоризненно смотря, а затем двинула указательным пальцем. — Сесть можешь во-он там, у входа; как раз коврик есть. — Очень смешно, юмористка, — с сарказмом отразил воин, неодобрительно закатив глаза, и присел на пол. Остальные суетились рядом, кидая короткие фразы приветствия. — Во что играть-то будем, друзья? — Конечно же в Монополию! — разразился хохотом Тень, вертя тросточку в руке, будто игрушку. А затем с характерным звуком стукнул ей о деревянный пол. — Господи, помилуй, только не это, — противилась Мистик, уже готовая протестовать на счет подобного решения. — Вы в прошлый раз чуть не оставили меня бездомной; мне того раза хватило сполна. — Может, сыграем в Уно? — вклинился Тихий, решив подать голос, и про которого, может, даже забыли. — Чудесный вариант! — похлопал того по плечам Молоко; он лепетал нараспев, хваля компаньона. — Что же, будем играть на желание или просто так? — Пожалуй, просто так, — отчеканила Флаур, потому что последствия таких партий куда лучше, чем последствия игр на желание. Проигравший обязательно будет, и им мог оказаться кто угодно. — Ну почему-у же, — по-лисьи сощурился Шэдоу, улыбаясь глазами. — Потому что знаем вашу фантазию, — оттарабанил Соль, присоединившись к бурному обсуждению и усаживаясь за приготовленный стол. — Сайлент, ты что, за них?! — вспушился Спайс, поднимая свой тон на октаву выше, а затем добавил с досадой. — Ну и предатель. — То-то же! — весело покачала головой дизайнерша, подначивая другу и теребя того. — Салт, присаживайся, не слушай этих балаганщиков. — Я думаю, что нам пора начинать, — спокойно перебила стычку Мистик и начала доставать карты. — Кто раздает? — Точно не Бернинг, — Тихий подносил чашку чая ко рту, дабы отпить немного. — У него рука тяжелая. — Давайте-ка я, — с хорошим настроением процедил синеволосый, буквально отбирая карточки с рук Муки. — Щас раздам, как по-старинке! — Блять, что это? — разгневанно ругался брюнет, смотря на свою руку и видя плохие карты. — Это пиздец. Не становись дилером, пожалуйста. — Шэдоу, идиотина! — скрипела зубами Шугар, разъяренная своим набором. Голос ее срывался чуть ли не на фальцет. — Я тебе щас в рыло дам. — Абсолютно поддерживаю данное решение, — влилась в разговор Мистик. — Да ну, нормальные вроде карты, — пожимал плечами архитектор, пересчитывая их. — Ну во-от, хоть кто-то доволен, — хихикал шут, смотря на хмурые рожицы своих товарищей. — Бог с тобой, и кто начинает? — уже смирилась со своей участью белокурая дива. И игра началась. Ход за ходом становилось все интереснее. Итог партии волновал всех, а за столом то и дело летали возгласы и выкрики. Они полностью отдались процессу, в крови кипел настоящий безумный азарт. Желание не оказаться проигравшим сейчас было куда важнее всего на свете. Нервы были на пределе, а мозг старался работать в полную силу, продумывая каждый ход и считая проценты вероятности. Через несколько кругов из игры вышел Соль, а вслед за ним и Сахар. Обстановка накалялась с каждой минутой; кажись, еще немного, и можно будет ощутить эти разряды электричества в воздухе. Складывалось впечатление, будто это игра не на жизнь, а на смерть. — Это нечестно, — возмущался Специи, разглядывая карты на столе, готовый уже раскидать все. — Милк шулерит! — Клевета! — принял позицию контратаки арлекин, размахивая руками и яро пытаясь обелить себя. — Как дети маленькие, успокойтесь, — пыталась собраться Флаур. На виски что-то давило, а мигрень мешала адекватно придумать план действий. — Да какие, сука, плюс четыре!? — уже во всю горланил воин, прибывая в шоке от выкинутых игральный карт. — Ты с ума сошел? — Возможно, — смеялся Молоко, ведь зрелище было по-настоящему уморительным. — Новый цвет, хм-м... Синий! — Я блокирую тебе ход, — с легким самодовольством заявила Мистик. — За что-о, я думал, мы союзники! — глаза распахнулись от очередного поворота в партии. Тень принялся судорожно оглядываться на друзей. — За то, что у меня в начале были плохие карты, — уже вошла во вкус беловолосая, ожидая Спайса. Прошла еще пара кругов, но атмосфера не утихала. Пот струйками стекал по шее, ладони также потели, пачкая карты. Глаза лихорадочно бегали то по поверхности, то по лицам товарищей. — Вот не повезло, так тебе и надо, — гоготал Бернинг, кидая на горизонтальную поверхность последнюю карту. — Ай, блин, не успел, — разочарованно стукнул себя по лбу шоумен, осознавая, что находится на грани проигрыша. — Кидала, Спайс. — Нефиг было гасить меня, полудурок, — победоносно хлопнул воин, усаживаясь рядом с Шугар. — А я надеялась, что ты въебешь, — с театральной грустью прошептала Этернал, уплетая салат. — Не судьба. Значит, в другой раз. — Не-не, такого счастья нам не нужно, — вписался Сайлент, делая глоток из чашки. Тем временем Молоко ощущал себя загнанным в угол, в западню, которую устроила Мука. Она была весьма уворотливой и с легкостью избавлялась от карт. Под конец руки уже тряслись, а дыхание сбивалось так же, как и мысли. Единственной оставшейся надеждой было обмануть, но и тут его поймали. — Это не по правилам, — заметила девушка, кидая взор ниже. — Уверяю, Милк, будешь хитрить - мигом вылетишь. — Аргх, ну вот же черт! — хотел выместить всю свою злость Тень, злобно прожигая взором игральные атрибуты. А затем руки вцепились мертвой хваткой в стол, готовые оторвать кусочек или же опрокинуть его. — А ну-ка, стол не трожь! — шикнула предупреждающим тоном Мистик. Та грозно посмотрела, мол: "Не смей трогать". — Ну все, меня все достало! Я больше не буду играть в эти тупые игры, — недовольно буркнул арлекин и со шлепком кинул карты на стол. На него ошарашенно глянули, но ничего примечательного в этом не было, ведь вывести того из себя могла любая незначительная мелочь. Весьма обычная картина. Они знали, что тот все равно продолжит веселиться. За три года некоторые, а то и все, успели запомнить его разного рода привычки и характер. Синеволосый успел пройти все пять стадий принятия, даже несмотря на то, что его провал больно задел его самооценку. В любой другой ситуации он бы до последнего не подавал виду, стараясь сохранять самообладание и держать непоколебимое лицо. Но он тут. С близкими. А значит, может так ярко выражаться и не думать об постановочном притворстве. Неожиданно от осознания стало гораздо легче. Выдохнув, шут стал по-немногу успокаиваться, разгоняя назойливый рой различных идей. Остаток вечера нужно было провести без инцидентов, незабываемо...

***