Глава 42. Ночь двенадцатая — Охранные чары

Вечер среды, Башня Гриффиндора Гермиона стояла посреди спальни, нервно разглаживая шелковые зеленые шорты и топ на тонких бретелях. Бисерная сумочка висела у нее на плече. Разговор с Малфоем в библиотеке — шепот, двусмысленные намеки, его горячее дыхание на ее ладони — вселил в нее неожиданную уверенность. Она была готова. Или по крайней мере думала, что готова. Ну... она определенно была готова подумать о том, чтобы быть готовой. Возможно. Неужели она и правда собирается это сделать? С Драко Малфоем? Гермиона глубоко вдохнула и закрыла глаза. В любом новом деле важно правильно настроиться. Красные лепестки. Шелковистая кожа под ее ногтями. Блеск глаз и полные губы, очерченные словно по ее заказу. Соблазни меня, львица. А потом? Новые образы: Малфой отстраняется, его бледная кожа покрыта испариной. Губы искривляются в презрительной усмешке. Взгляд становится холодным и равнодушным — он получил то, чего хотел. Гермиона тряхнула головой, пытаясь очистить сознание. Это нелепо. Но в ушах навязчиво звучал тот знакомый, насмешливый голос: Грязнокровка с лошадиными зубами… Если тебе интересно, откуда эта вонь, мама… Гермиона задрожала — шрам на руке жгло. Поганая грязнокровка... ГРЯЗНОКРОВКА… Золотые часы на камине пробили: динь… динь… Гермиона резко распахнула глаза и отпрянула назад, дважды взмахнув палочкой. Изумрудный шелк превратился в клетчатую фланелевую пижаму, а мюли — в пушистые носки. Гермиона призвала книгу в руки и сунула палочку в пучок.  Так было лучше, но все равно недостаточно. Она слаба. Все еще может поддаться... Последний удар часов: динь! — Глотик! — позвала она. Кот прыгнул в ее объятия, и они исчезли во вспышке белого света.

***

8 утра, четверг, Башня Гриффиндора Тем утром Гермиона не замечала, что Живоглот пропал, пока не наполнила его миску водой. После насыщенной ночи с Малфоем, прорицаниями и кошмарами она проспала, отключив будильник. Пришлось спешно собираться, из-за чего она разозлилась — не осталось времени перечитать книгу Фарли Дьюма «Предзнаменования смерти: Что делать, когда беда стучится в дверь?». Она стояла с керамической миской в руках (наполненной водой из-под крана — Гермиона не была уверена в безопасности воды, созданной заклинанием Агуаменти), когда наконец осознала, что кот не тычется мордой в ее лодыжки и не орет, как обычно. Более того, она вообще не видела его все утро. Где же он? О нет. Гермиона замерла, не обращая внимания на воду, которая стекала по ее ноге из миски с улыбающейся рожицей и пропитывала правый носок. Она поняла, где Живоглот. Ее бедный, милый, невинный кот заперт в слизеринских подземельях, среди смертельно опасных существ и с враждебно настроенным к нему волшебником, который... Миска с грохотом упала на пол. Гермиона схватила сумку и палочку и бросилась из спальни. Глотик! Оставшись одна в коридоре возле Полной Дамы, Гермиона проверила Карту Мародеров, которую стащила у Малфоя вместе со своей палочкой и сумочкой в том алькове. Малфой все еще находился в своей спальне, но Карта не показывала животных, если только они не анимаги. Поэтому Гермиона отправилась в Большой зал ждать. Невилл улыбнулся ей, но ничего не сказал, продолжая капать зелье из пипетки на маленький фиолетовый кактус. Гермиона открыла свою зловещую книгу и украдкой поглядывала на большие двустворчатые двери Большого зала. Минуты шли. Зал постепенно заполнялся сонными учениками, но Малфоя среди них не было. Гермионе отчаянно хотелось снова взглянуть на Карту, но вокруг было слишком много людей. Прошло еще несколько минут. Пришла Джинни и уткнулась в сборник в кожаном переплете с рассказами о Шерлоке Холмсе. Невилл наконец закончил возиться с кактусом и принялся за яичницу с беконом. Гермиона больше не могла ждать — она отодвинула тарелку и схватила свою расшитую бисером сумочку, готовая штурмовать подземелья... И тут Малфой величественно вошел в двери Большого зала с привычным презрительным выражением лица.  В Зале по очевидной причине воцарилась мертвая тишина — Живоглот следовал по пятам за Малфоем, ярко-рыжая шерсть кота резко контрастировала с абсолютно черной одеждой слизеринца. Кот семенил следом за Малфоем, высоко подняв хвост, будто делал так каждое утро. Если бы Гермиона попыталась описать выражение морды своего кота, она бы сказала, что он выглядит... самодовольным. Живоглот сопроводил Малфоя до слизеринского стола, и Гермиона мельком заметила рыжий всполох под скатертью. Остальные слизеринцы выглядели шокированными, и никто в Зале даже не пытался притвориться, что продолжает завтракать. Малфой же спокойно намазывал джем на булочку, будто его постоянно сопровождали пушистые коты. — Это... Живоглот? — хрипло прошептал Невилл. — С Малфоем? — Глотик... эм... следит за ним, — ответила Гермиона, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. Джинни оторвала взгляд от книги.  — Умно. Прямо как Тоби. — Довольно открыто следит, — заметил Невилл, хмуро наблюдая за слизеринским столом. — И Малфой, кажется, совсем не против. Гриффиндорцы продолжали строить догадки, но Гермиона их уже не слушала. Она анализировала увиденное: Глотик терпел ее друзей, но никогда не ходил за ними по пятам. Что произошло прошлой ночью? Вспомнилось потрясенное лицо Малфоя, когда она появилась в его постели с котом. Он же грозился вышвырнуть Глотика в подземелья! Но не вышвырнул. Слова Малфоя снова разошлись с его действиями. Суровый холодный мужчина с его дразнящими прикосновениями, попытками защитить ее от Теннанта, уважительным отношением к Луне, редкими проблесками уязвимости... А теперь вот это. Гермионе вдруг стало стыдно за свою клетчатую фланелевую пижаму. Он заслуживал изумрудного шелка, более того, он заслуживал... Будто почувствовав ее мысли, Малфой посмотрел через весь зал на Гермиону, и она не смогла сдержать улыбки. А он... почти улыбнулся в ответ. Мерлин, что вообще с ними происходит? Гермиона почти ничего не съела — так была взволнована. Когда Малфой направился к выходу, Живоглот по-прежнему следовал за ним по пятам. Весь зал снова уставился на Гермиону, и ей оставалось только пожать плечами, будто так и было задумано.

***

Остаток утра выдался не менее странным. Введенные после хогвартского инструктажа по мерам безопасности новые правила включали охранные чары на дверях всех кабинетов. Проблема была в том, что многие профессора владели защитными чарами далеко не так хорошо, как того требовала их должность. Конечно, Гермиона понимала — не каждый провел год, спасаясь от Пожирателей смерти и егерей, — но, с другой стороны, разве это слишком — ожидать, что люди, ответственные за образование юных волшебников, способны наколдовать приличную защиту? Увы, реальность оказалась печальной. Слизнорт был одним из лучших — он просто заблокировал дверь в класс, чтобы вздремнуть. Этим утром Гермиона не заработала дружеских симпатий, сняв чары, чтобы студенты смогли попасть в кабинет и урок продвинутого зельеварения начался вовремя. По крайней мере, чары Слизнорта были просты. Другие преподаватели экспериментировали с куда более сложными вариантами. Трелони, например, наложила защитные чары, впускавшие только тех, кто числился в списке или сдал домашнее задание. А мадам Хуч зачаровала вход на квиддичное поле так, что попасть туда можно было только на метле — что обернулось катастрофой для первокурсников Слизерина, славящихся неумением летать. Один мальчик упал прямо в Озеро, и Хагриду пришлось вылавливать его. Некоторые преподаватели вообще перестарались. Мадам Пинс установила на дверь библиотеки коварные чары, превращающие должников в жаб. Вскоре коридор был заполнен рюкзаками и земноводными, и никто не мог пройти, так что МакГонагалл пришлось лично разбираться с последствиями. Далеко не каждый студент, даже прошедший войну, мог похвастаться хорошими навыками создания и разрушения защитных чар. Гарри не затрагивал эту тему на встречах ОД, поэтому лишь немногие семикурсники и восьмикурсники владели ими в совершенстве. Гермиона и Джинни были в них сильны, как и Джастин, наложивший в свое время сложные чары для защиты семьи и постоянно их тестировавший. Некоторые старшекурсники Рейвенкло умели устанавливать мощные чары, но никто из них не мог эти чары разрушить. На Слизерине оказалось больше всего специалистов по взлому: Тео Нотт и — неожиданно — Дафна и Астория Гринграсс. (Что заставляло задуматься об их домашней обстановке). Ну и конечно Малфой прославился как разрушитель чар после истории с лестницей Трелони. Так что вскоре МакГонагалл начала поручать ему исправлять защитные чары по всей школе. Гермиона не могла сдержать улыбки, наблюдая, как грозный на вид Малфой шествует по коридору ЗОТИ с палочкой наготове и Живоглотом, следующим за ним по пятам. Ни Малфой, ни его рыжая тень не появились на обеде. Гермиона пришла на прорицания заранее, нервно поправляя плиссированную синюю юбку и джемпер с V-образным вырезом и молясь, чтобы ее напарник все же появился. Наконец-то она узнает правду.  Малфой вскоре пришел, но не был расположен давать объяснения. Хмурясь, он просто плюхнулся на пуф, отчего крошечный столик дрогнул, а чашки, зеркала и веточки разлетелись в стороны. — Синистра ошиблась с защитой Астрономической башни, — проворчал он. — Дверь открывалась, только когда Венера находилась в оппозиции к Земле. — Но это невозможно, Меркурий и Венера никогда... — Я знаю, — сквозь зубы процедил Малфой. Гермиона промолчала — просто привела столик в порядок и налила Малфою чай. Он, конечно, не поблагодарил, но выпил три чашки и угрюмо хрустел предложенным печеньем. Трелони все еще не появилась — что было странно. В последний раз Гермиона видела профессора прорицаний у подножия зачарованной лестницы, бормочущей что-то о духовных поисках. Что ж, больше времени для учебы. Оставив напарника дуться, Гермиона углубилась в главу Ваблатски о гадальных зеркалах. Однокурсники пили чай и обсуждали новые меры безопасности. — Она превратила меня в жабу! — возмущалась семикурсница Хаффлпаффа. — Жабу? — скептически переспросила подруга. — Ну я... это... поправилась! Малфой поставил чашку и строго посмотрел на Гермиону. — Тебе стоит надеть поводок на своего рыжего монстра. — Где он сейчас? Малфой долил чаю и бросил в чашку три куска сахара. Затем он начал водить указательным пальцем над чашкой, и жидкость послушно закружилась. Гермиона завороженно следила за движением, чувствуя, как теплеют щеки. — Наверное, ждет меня у лестницы, — мрачно произнес он. И впервые за сегодня встретился с ней взглядом. — Отзови своего монстра. — Живоглот не монстр. Он очень умное магическое создание. — Я знаю, — сказал Малфой, отхлебнув чай. Гермиона едва не ахнула. — Что случилось? — спросила она. Малфой заколебался. Гермиона наклонилась ближе. — Расскажи. Малфой бросил на нее многозначительный взгляд.  — И что я получу взамен?  — Я велю одному магическому созданию перестать преследовать тебя — или хотя бы делать это не так демонстративно, — добавила Гермиона, поскольку не могла ручаться за поведение полукниззла.  Драко скрестил руки, все еще раздраженный.  — Эта... этот зверь украл мою палочку прошлой ночью.  — Он что?! — пискнула Гермиона.  — Я положил палочку на кровать, и этот... кот стащил ее.  Наверное, он подумал, что ты собираешься его заклясть, — подумала Гермиона.  — Мерзкая зверюга, — провозгласил Малфой. — Ему повезло, что я вывел его из подземелий.  — И все? — спросила Гермиона. — Он просто ушел?  — Нет, — признался он. — Возможно, нам повстречалась змея.  Гермиона ахнула.  — Какая змея?  — Питон. — Он отхлебнул чаю. — Возможно, два питона.  — ДВА ПИ...  — Тихо, — предупредил он, ставя чашку на столик. — На нас смотрят.  Гермиона оглядела комнату — он был прав: болтовня стихла, и два десятка пар глаз уставились на них. Она постаралась говорить тише.  — Два питона? — потребовала она ответа. — И ты без палочки? Что случилось? Ты в порядке? А Живоглот?  — Конечно, мы в порядке, — фыркнул Малфой. — Пустяки. Кот бросил мне палочку, и я быстро разобрался со змеями.  Гермиона прищурилась. Она сильно сомневалась, что все было так просто. Два питона вряд ли просто отпустили бы такую добычу, как Живоглот. Гермиона попыталась встать, но Малфой схватил ее за запястье под столом.  — С твоим котом все в порядке, — сказал он.  — Его душили? Укусили?  — Один питон вцепился ему в лапу и... тащил... — Малфой отпустил ее запястье. — Я разобрался с этим. Удалил змее челюсть.  — Как? — спросила Гермиона.  Малфой самодовольно ухмыльнулся.  — Буквально. Удалил челюсть вместе со всеми остальными костями.  — Фу, — Гермиону передернуло от отвращения.  — То же самое проделал и со второй змеей. Интересно, что теперь Барнаби будет делать — вряд ли он попросит у Помфри Костерост.  Гермиона уставилась на слизеринца, не находя слов.  Малфой спас ее кота. Она вообще его знает? — КЛАСС! — растрепанная голова Трелони неожиданно появилась из люка в полу, и профессор с трудом залезла с лестницы в комнату. — Никто из вас не получил моего послания? Все смутились. — Какого послания, профессор? — спросила Парвати. Их преподавательница прорицаний выглядела разочарованной. — Я была уверена, что хотя бы мистер Малфой узрит мою дилемму. Я обращалась через мир духов, но, увы, все ваши помыслы оказались слишком плотскими! Малфой ухмыльнулся, а Гермиона закатила глаза. Его помыслы всегда касались плотских удовольствий. — Что случилось, профессор? — спросила Ромильда. — Я оказалась в западне, — драматично прошептала Трелони, размахивая руками в длинных рукавах. — В западне снаружи, не в силах войти! Темный дух преградил мне путь... На лице Малфоя появилось то самое злорадное выражение, знакомое еще с первых лет обучения. Гермиона вдруг вспомнила, что он заходил в класс последним. — Это ты наложил защитные чары, чтобы не дать ей войти, да, Малфой? — прошипела она. — Если это можно назвать защитой. Первокурсник справился бы. — Зачем тебе... Он пожал плечами. — Хотел немного отдохнуть. Гермиона не успела ответить — Трелони, которая до этого стонала о «тьме, застилающей ее Внутреннее Око», заговорила о чем-то действительно важном. — Однако тест состоится, как и планииииииировалось... — протяжно пропела она. — Мы не позволим злу, что бродит в мире материальном, восторжествовааааааать... Малфой снова ухмыльнулся, а Гермиона прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Уж наверняка у злых духов есть дела поважнее, чем срывать тесты по прорицаниям. Трелони взмахнула палочкой, и камин вспыхнул, заполняя комнату клубами благовоний. Все закашлялись. — Прочь, темные призраки! — возопила провидица, раскинув руки. — Склонитесь перед Светочем Знания! Большинство студентов уставились на профессора с открытыми ртами, но Малфой лишь насмешливо приподнял бровь. — Я Узрела путь, — продолжала Трелони. — Сегодняшнее тестирование будет посвящено не каким-то скучным фактам, а вопросам сердца и души. Веселье Гермионы мгновенно испарилось. Что это значит — скучные факты? — Взгляните, взгляните на предметы перед вами, — вещала Трелони. — Узрите, узрите, что таится в ваших сердцах. Важно не то, что вы знаете, а то, что вы чувствуете. — Она точно не хочет знать, что я чувствую, — пробормотала Гермиона. — У нас осталось тридцать минут до конца занятия, — продолжила Трелони. — Пусть каждый вглядится в предметы на столе и запишет, что нашептывает ему сердце. Малфой криво усмехнулся, и Гермиона вдруг поняла — что бы его сердце ни шептало, она, пожалуй, впервые с ним согласится. Покорно взболтав чаинки, она уставилась в гадальное зеркало, пока Малфой изучал линии на ладони и перебирал веточки. Затем он начал что-то строчить на пергаменте. — Что ты пишешь? — не удержалась от вопроса Гермиона. — Выдумываю на ходу. И нет, я не дам тебе списать. — Я и не собиралась! — возмутилась Гермиона. Она тут же уткнулась в собственный пергамент.  — Надеюсь на это, — сказал Малфой. — Учитывая, что я все еще весьма недоволен тобой.  Гермиона подняла глаза. — Из-за Живоглота? — Я полагал, мы достигли взаимопонимания вчера. — Голос Малфоя звучал холодно, пока он четким, размашистым почерком заполнял пергамент всякой ерундой. — И все же ты явилась прошлой ночью в этой кошмарной клетчатой пижаме, готовая защищать свою честь, с книгой и котом наперевес.  Она нервно заерзала на своем пуфе. — Я... потеряла счет времени, — солгала она.  — Гермиона Грейнджер не теряет счет времени. — Малфой отложил перо и наклонился ближе. — Ты передумала насчет нашего чего-то.  Гермиона повертела в пальцах одну из веточек для ксиломантии. — Я... струсила. Малфой отстранился, его взгляд заледенел. — Ты не веришь, что я могу измениться. — Я засомневалась, — призналась она. Его скулы напряглись, но он промолчал. Гермиона заставила себя продолжить: — Я подумала, вдруг все, что ты говорил... было просто уловкой. Что ты просто пытаешься... — КЛАСС! — Трелони взгромоздилась на свое возвышение, уперев руки в бока. — Успокойте свой разум! Я вижу столько напряжения, смятения и сомнений! Это мешает моему Внутреннему Оку! В классе воцарилась тишина. Гермиона украдкой взглянула на Малфоя — он выглядел настолько напряженным, что мог бы помешать Внутреннему Оку всего замка. — Транслируйте счастливые мысли! — пропела Трелони. — Позитивные ауры света, сладчайший нектар духовного мира! Малфой вернулся к своему пергаменту, скорбно поджав губы. — Малфой, — сказала Гермиона. Он проигнорировал ее. — Драко. Он поднял взгляд — его лицо было непроницаемой слизеринской маской. — Прости. Я должна была доверять тебе. Молчание. — Я знаю, что ты не стал бы насмехаться, будучи потным, — брякнула она. Малфой нахмурился, а Гермиона готова была натянуть розовую скатерть на голову. Мерлин, она ужасна во всем этом. Но она все равно продолжила: — Я знаю, ты не падший, не проклятый и не... эм... порочный. Он приподнял бровь.  — Порочный? — Ну, может быть, капельку... — Она собралась с духом и робко улыбнулась. — ...Надеюсь. Малфой моргнул, замерев с пером в руке. — Для меня секс действительно что-то значит, Драко, — прошептала она. — Ты значишь... — У нее снова сдали нервы, и голос дрогнул. Молчание. Гермиона уставилась на веточки, чувствуя, как горят щеки. И вдруг она ощутила легкое прикосновение к своей голой коленке под скатертью. — Я понимаю, — сказал Малфой. — Это... немного пугает, — выдохнула она. Его пальцы слегка сжали ее колено. — Да, Гермиона, — тихо согласился он. — Это что-то действительно немного пугает. Несколько секунд они молча осознавали новую реальность, в которой Драко Малфой и Гермиона Грейнджер могут означать что-то вместе. Возможно, их слова создали какой-то странный альтернативный мир с нехваткой кислорода — потому что Гермионе вдруг стало трудно дышать. — ТУЧИ РАССЕЯЛИСЬ! — возвестила Трелони. — Сдавайте работы! Прозвучал бронзовый гонг, и пергаменты сами свернулись в свитки, улетая в корзину, стоящую у кресла профессора. Гермиона ахнула — она не дописала! Но тут же махнула рукой — ответы все равно были чепухой. Сунув расшитую бисером сумочку в карман юбки, она встала, но Малфой преградил ей путь. Его серебристые глаза изучали ее. — Никаких котов сегодня. И никакой клетчатой пижамы. Она кивнула, оглядев комнату. Никто не смотрел — все слишком торопились быстрее покинуть класс. — Ты ранила мои чувства, знаешь ли, — драматично продолжил Малфой. — Мне потребуется серьезное утешение. Гермиона закатила глаза.  — То есть ты предлагаешь свое исправление в обмен на секс? — Я ничего не предлагаю, — усмехнулся он. — Хитро. — Гермиона фыркнула. — Что ж, я тоже ничего не обещаю. Развернувшись на каблуках, Гермиона нырнула в толпу, желая скрыться от этого пронзительного взгляда.

***

В тот же вечер Гермиона снова стояла посреди своей спальни, размышляя, что надеть в постель. Ромильды, как обычно, не было — ее соседка по комнате точно завалит свои ЖАБА. Гермиона нацелила палочку на свой сундук.  — Акцио ортопедические носки, — сказала она. Из сундука выплыл матерчатый мешочек и плюхнулся на ковер. Дрожащими руками Гермиона развязала узел и вытащила несколько пар носков странной формы. Затем на свет появился совсем другой комплект одежды. Черное, кружевное, отороченное розовыми лентами нижнее белье было одной из тех самых пикантных вещиц, которые остались после близнецов Уизли в палатке. Комплект выглядел нетронутым, неношеным, но Гермиона, поджав губы, все равно произнесла мощное очищающее заклинание. Затем, не дав себе опомниться, она надела нижнее белье, не глядя в зеркало. Попытка уложить волосы только усугубила бы ситуацию, поэтому Гермиона просто расчесала их и завязала черной лентой. Затем она надела свой пушистый красный халат, сунула палочку в карман и села на диван в спальне со своим справочником «Дурмстранг: Руководство». Там была увлекательная глава об офицерах (школьных старостах), которые должны были... Со вспышкой белого света Гермиона с грохотом приземлилась на кровать Малфоя. Она вскочила на колени, оглядываясь. Полог на кровати были широко распахнут, открывая взору всю комнату. Ореховая мебель, узорчатые ковры и зеленое бархатное кресло сияли в свете единственной лампы. В очаге, выложенном блоками из черного стекла, весело потрескивал огонь. Но две вещи превращали эту комнату из типичной викторианской спальни с роскошной мебелью в нечто особенное. Крошечные огоньки, рассыпанные по всему пространству, словно далекие мерцающие звезды. И мужчина, стоявший у камина. Малфой был воплощением аристократизма в черно-зеленом шелковом халате с узором пейсли и вышитых тапочках. Отблески огней играли в его глазах, а волосы отливали золотом. — Глинтвейн? — тихо предложил он. Гермиона сглотнула, вцепившись в воротник халата. — Да, спасибо. Малфой разлил вино из небольшого котла в две кружки. Она наблюдала, как он опускается на диван, а разрез халата приоткрывает его длинные голые ноги. — Ну, иди сюда, — он протянул ей дымящуюся кружку. Гермиона моргнула. — Покинуть кровать? Малфой кивнул. — Но ловушки... — начала было она. — Их больше нет. Гермиона подползла к краю матраса и осторожно высунула голову. Крошечные огоньки подмигнули ей в ответ. — Ты уверен? — Совершенно уверен. — Он посмотрел прямо ей в глаза. — Доверься мне. — Но как... — Гермиона. — Голос Малфоя был тверд. — Я предлагаю тебе сделку. Садись на диван и выпей вина, а я расскажу тебе об этой комнате. Гермиона на мгновение прищурилась, а затем спрыгнула с кровати. Пол не взорвался в ту же секунду, поэтому она осторожно пошла к дивану, оставляя следы на бархатистом ковре. Малфой усмехнулся, протягивая ей кружку. — Заткнись, — сказала она, плюхнувшись на диван. Она пригубила горячее вино. — Эти маленькие огоньки просто прелесть. — А, так ты их видишь, — сказал он. — Эти огоньки для твоей защиты. Гермиона подняла на него глаза.  — Я не понимаю. Он сдвинулся на диване, развернувшись к ней и вытянув руку вдоль спинки. Выражение его лица стало серьезным. — Теннант привез с собой в школу несколько предметов. Проклятых. Опасных. — Значит, каждый огонек... Малфой кивнул. — Да. Каждый огонек указывает на проклятый предмет. Который нельзя трогать. Гермиона с новым интересом осмотрела комнату, обращая внимание на серебряные шкатулки и хрустальные безделушки, отмеченные огоньками. Взгляд скользнул к комоду — и вот оно — маленький огонек мерцал на ручном зеркальце, которое ей так понравилось в ночь вечеринки Рейвенкло. Она содрогнулась. — Как ты это сделал? — спросила Гермиона. — Как обезвредил ловушки? Как пометил предметы? Что они делают? Как ты определил... Малфой закатил глаза. — Чтобы ускорить процесс, позволь кое-кому другому ответить на эти вопросы. Талли! Гермиона едва не выронила кружку, когда в спальне с громким треском появился домовой эльф. Это был очень маленький эльф, молодой и явно женского пола. Она была одета в накрахмаленную белую наволочку с вышитым гербом Хогвартса. — Мистер Малфой, сэр.... Нееееет! — завизжала эльфиха и спряталась под столом. — Талли! — прошипел Малфой. — Талли, что ты делаешь? — Это мисс Грейнджер! — завопила Талли. — Мисс Грейнджер! Нееееет! — комнату заполонили громкие рыдания.  Малфой поставил кружку, встал и пошел через всю комнату, чтобы заглянуть под стол.  — Объяснись, Талли! — Маленькие вязаные ловушки! — всхлипнула Талли. — Мисс Грейнджер оставляет маленькие вязаные ловушки! Талли не хочет быть свободной! ТОЛЬКО НЕ Г.А.В.Н.Э! ТОЛЬКО НЕ Г.А.В.Н.Э! — Ловушки? Мы же обезвредили все ловушки, помнишь? И что, черт возьми, в говне? — Малфой перевел взгляд на Гермиону. — Я знаю, Теннант часто напивается до беспамятства, но эльфы всегда убирают за ним. — Никаких носков! Никаких шапок! — завопила Талли. Малфой нахмурился. — Талли, если ты не прекратишь... Гермиона смущенно откашлялась, ощущая себя неловко. — Эм, Малфой? — она почувствовала, как к лицу прилил жар. — Это не ее вина. Это... моя. Малфой выпрямился во весь рост, одарив ее царственным взглядом неодобрения. — Ты хочешь сказать, это по твоей вине эльф рыдает под моим столом? Гермиона кивнула. — Гражданская Ассоциация Восстановления Независимости Эльфов. Талли издала пронзительный вопль, и Малфой сузил глаза. — В говне, — повторил он. — Г.А.В.Н.Э. Гражданская Ассоциация Восстановления Независимости Эльфов. На четвертом курсе я начала кампанию по освобождению эльфов, оставляя повсюду вязаные шапки. — И шарфы... И НОСКИ! — Талли высунула голову из-под стола. Она икала, а слезы катились градом по ее щекам. — Немедленно вылезай, Талли, — велел Малфой. — Ты не можешь ей приказывать! — возмутилась Гермиона, и эльфиха снова зашлась в рыданиях. Малфой бросил на Гермиону убийственный взгляд, а затем повернулся к эльфу. — Талли, это моя комната, и я буду тебе приказывать, если захочу. Вылезай, и я обещаю, что не позволю мисс Грейнджер надеть на тебя носки. Талли спряталась за спиной Малфоя, уткнув заплаканное личико в его роскошный халат. — Вот почему я не совершаю добрых поступков, — пробормотал волшебник. Затем он вернулся к своему повелительному тону.  — Грейнджер, скажи Талли, что не будешь пытаться ее освободить. — Но она должна быть свободна! — запротестовала Гермиона. — У меня есть... Малфой сверкнул глазами, и она фыркнула. — Ладно. Талли, я не буду пытаться тебя освободить. — Никакой одежды? — тоненьким голоском спросила эльфиха. — Ни шапок, ни носков, ни шарфов для Талли? — Никакой одежды. Обещаю. — Договорились? — Малфой осторожно отцепил длинные пальцы эльфа от своего шелкового халата. — Прекрасно. А теперь расскажи мисс Грейнджер про ловушки. И огоньки. — Талли помогла мистеру Малфою убрать ловушки, — с гордостью сказала эльфиха. Ее уши печально опустились. — Талли не знала, что делала это для мисс Грейнджер. Гермиона улыбнулась эльфихе, которая в ответ лишь съежилась от страха.  — Очень мило с твоей стороны, Талли. — Использовать эльфа для поиска пожирательских ловушек Теннанта было весьма разумно. Домовые эльфы были очень чувствительны к магическим следам. — Не могла бы ты рассказать мне об огоньках, Талли? — попросила Гермиона. — Если ты не против? Талли посмотрела на Малфоя, который устало махнул рукой. — Мистер Роули принес сюда плохие вещи, — сказала Талли. — Очень плохие. — Правда? — Гермиона была заинтригована. — Например, эти стеклянные бусы? — Они душат. Очаровательно.  — А эта длинная серебряная коробка? — Коробка кусается. — А нож для писем? — Нож режет, кровь льется на поднос, который... — Вы двое уже закончили? — прорычал Малфой. — Должен сказать, я не ожидал, что этот вечер пройдет именно так. — Хорошо, — уступила Гермиона. — Но я бы хотела провести инвентаризацию позже. — Отлично. Талли, ты можешь идти. — Разве ты не собираешься поблагодарить ее, Малфой? — Неееет! — эльф бросился к его ногам. — Не благодарите Талли! Талли — хороший эльф! Только свободные эльфы получают благодарность! Нееееееет! Малфой хмуро посмотрел на Гермиону.  — Молодец.  Он повернулся к Талли.  — Я приказываю тебе немедленно покинуть спальню. Талли просияла.  — Мистер Малфой так добр к Талли! — она с треском исчезла. Малфой сел на диван к Гермионе и взял свою кружку, сурово глядя на ведьму.  — Ты не должна прикасаться ни к одному из этих отмеченных светом предметов, Грейнджер, ни тыкать в них чем-либо, ни левитировать их, ни даже дышать на них. — Конечно нет, — сказала Гермиона. — Очень хорошо. — Малфой сделал глоток. — Мы больше не будем это обсуждать. Гермиона открыла рот и снова закрыла его, стараясь не хихикать. Малфой выглядел таким раздраженным и подавленным, несмотря на все приложенные усилия. Это было довольно мило. Деспотично, авторитарно, темномагически мило. Она лишь кивнула и сделала глоток вина. Горячий пряный напиток разлился теплом по телу. Наступило молчание, нарушаемое лишь потрескиванием огня в камине и мерным покачиванием маятника старинных часов. Гермиона откинулась на подушки, разглядывая мерцающие огоньки, указывавшие на опасные предметы. Если бы можно было изучить их, не активируя. Может... Они допили вино и Малфой поставил кружки на столик. Повернувшись к ней, он замер — тишина затянулась. Гермиона вдруг остро ощутила, как нелепо выглядит в своем пушистом халате, с босыми ногами, подобранными под себя. Малфой же был воплощением аристократической грации — его халат распахнулся, обнажая мускулистую грудь и бледные длинные ноги. Неосознанно Гермиона наклонилась вперед, притягиваемая его порочной улыбкой. Их разделяло меньше двух футов — стоило лишь подвинуть левое колено, опереться правой рукой о спинку дивана, наклониться... Нет. У нее был план на этот вечер, если, конечно, ей хватит смелости. Гермиона встала, игнорируя недовольную гримасу Малфоя, и взяла с кровати «Дурмстранг: Руководство». Сердце бешено колотилось, когда она снова устроилась на черных кожаных подушках и положила книгу между ними. Малфой скептически приподнял бровь. — Я хочу, — голос звучал куда спокойнее, чем Гермиона себя чувствовала, — начать переговоры. Достав палочку, Гермиона трансфигурировала книгу в полированный деревянный поднос на ножках. — Полагаю, — сказала она чопорно, — пришло время кое-что выложить на стол.