Глава 43. Переговоры

— Полагаю, пришло время кое-что выложить на стол, — сказала Грейнджер. Драко уставился на поднос между ними. Идиотская часть его сознания зафиксировалась на ровной текстуре древесины, в то время как остальная лихорадочно соображала: что за игру затеяла эта глупая ведьма? О каких «переговорах» идет речь? И что именно она собирается «выложить на стол»? Их взгляды встретились, и он словно перенесся на то самое первое занятие по Прорицаниям. Темно-золотистые глаза Грейнджер изучали его с холодным любопытством. На мгновение ему показалось, что ее розовые губы разомкнутся, чтобы сухо объявить: «Мне нужно восемь ЖАБА». А теперь она хмурилась. Ждала, что Драко что-то скажет в ответ? Очевидно, это был очередной чертов тест, но в момент, когда совет был бы кстати, голоса Малфоев и Блэков в его голове предательски умолкли. Даже жалкий голосок разума не подавал признаков жизни. Драко попытался рассуждать рационально. Ведьмы, пытающиеся его соблазнить, не были для него в новинку — девушки из Слизерина начали вешаться ему на шею еще на четвертом курсе. На шестом курсе он позволил себе всего пару жарких недель — пока непосильные поручения Темного Лорда не положили этому конец. Тогда Драко погрузился в угрюмое молчание, огрызаясь на любую осмелившуюся приблизиться девушку, даже на Пэнси. Но он не забыл. Не забыл нежность и обволакивающую соблазнительность, украдкой брошенные взгляды, откровенный шепот, комплименты, от которых перехватывало дыхание. Девушек, выскальзывающих из-под столов, из-за гобеленов и книжных шкафов. Торопливые встречи украдкой в коридорных альковах, классах, за библиотечными стеллажами. Но никогда прежде Драко не испытывал такого безумного вожделения, как сейчас, глядя на Грейнджер, которая восседала на другом конце дивана, словно пушистая красная птичка. — Итак, — сказал он, пытаясь звучать легкомысленно, — стол. — Поднял руку. — Позволь мне быть первым. Между пальцами Драко материализовалась бледно-серебристая карта. Он положил ее на деревянную поверхность. Грейнджер помедлила, затем перевернула карточку своей маленькой рукой. На карте красовались четыре заглавные буквы, тисненые витиеватым черным шрифтом, — настолько вычурным, что его едва можно было разобрать:

СЕКС

Щеки Грейнджер вспыхнули, но выражение лица не изменилось. Она прикусила губу и покачала головой. Внутри Драко что-то умерло. Секса на столе не будет? Но я же надел этот халат с узором пейсли! Аааа! Однако внешне он остался невозмутим. Малфои не стонали, не хватались за голову и не катались по полу в отчаянии — как бы к тому ни принуждали обстоятельства. Вместо ответа он положил вторую серебристую карту рядом с первой. Грейнджер перевернула ее. На этот раз там было четыре слова, написанные тем же вычурным шрифтом:

ПОПРОБУЙ МЕНЯ НА ВКУС

Грейнджер отвела взгляд, все ее лицо пылало. — На столе этого не будет, — сказала она. — Прости, но оно уже здесь, — парировал Драко. Она снова посмотрела на него, слегка поменяв позу. Драко заметил, как кончик ее языка скользнул, увлажняя пересохшие губы, и кровь в его жилах забурлила еще сильнее. Грейнджер засунула руку в карман халата, пробормотала заклинание — и на столе появилась бледно-золотая карта рубашкой вверх. Контрпредложение. Драко перевернул ее одним изящным движением. Простые черные буквы гласили:

КОСНУСЬ ТЕБЯ

Уступка. Пусть и небольшая. Драко дотронулся до золотой карты, и текст изменился:

ГДЕ

На этот раз Грейнджер не отвела взгляда. Она достала палочку и коснулась карты:

ВЫБИРАЙ

Драко замер, сознание мгновенно заполнилось образами. О да, у него было множество вариантов. Множество вещей, которые она могла бы сделать. — Что ж, — сказал он, словно оказывая великую милость. Грейнджер улыбнулась, ее щеки все еще пылали, и выложила еще одну золотую карту:

КОСНИСЬ МЕНЯ

Драко снова дотронулся до карты пальцем, и буквы закружились, перестраиваясь:

ГДЕ

Палочка Грейнджер добавила текст, подражая его витиеватому шрифту:

ВЕЗДЕ

— Что ж, — повторил Драко тем же невозмутимым тоном, хотя прекрасно осознавал, что его маска равнодушия трещит по швам, а взгляд становится хищным. Но он еще не закончил. Драко сотворил новую серебристую карту:

ПОПРОБУЮ ТЕБЯ НА ВКУС

Гермиона вспыхнула еще сильнее. Она создала новую золотую карту, которая завертелась словно волчок и упала лицевой стороной вверх:

НА РАССМОТРЕНИИ

Драко кивнул. Для слизеринца «может быть» было практически равнозначно согласию. — На этом наши переговоры завершены, — чопорно объявила Гермиона. Она подняла руку, и все карты сами прыгнули ей в ладонь. Спрятав их в карман халата, она превратила поднос обратно в книгу. Драко откинулся на спинку дивана, изображая расслабленность. Теперь ход за ней. Маятник дедушкиных часов раскачивался, огонь в камине потрескивал, а собственное дыхание Драко казалось слишком громким. Гермиона встала и посмотрела на него сверху вниз, засунув руки в карманы. Драко старался не выглядеть слишком заинтересованным. Внезапно она встряхнула головой — пышный пучок подпрыгнул — и отошла от дивана. Драко повернул голову, следя, как она останавливается перед камином, оказавшись к волшебнику спиной. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент пушистый красный халат соскользнул с ее плеч и бесшумно упал на ковер. Слова застряли у Драко в горле. Какой бы он ни представлял ее под этим нелепым халатом, такого он не ожидал. Черное кружевное боди, переплетенное тонкими розовыми лентами, открывало спину до самой поясницы. Танцующие тени от огня скользили по обнаженной шее, изгибу позвоночника, округлой заднице под полупрозрачным кружевом и дальше — к изящным голым ногам. Драко не помнил, как встал с дивана и подошел к камину. Он просто оказался там — позади нее, развязывая ленты, обнажая ее плечи. Гермиона повернулась к нему, и ее глаза сияли так ярко, что больно было смотреть. — Мал... — начала она. — Драко, — поправил ее он. — Драко.  Больше она не будет называть его Малфоем наедине, пока это в его власти. — Драко... — выдохнула она и прильнула к нему всем телом, страстно прижавшись губами к его рту. На вкус она была как пряное вино. Драко согнул колени, опустив их обоих на мягкий халат, расстеленный на ковре. Теперь Гермиона была под ним — именно там, где он хотел ее видеть. Его руки обхватили ее шею, слегка сдавливая. — Ах ты маленькая провокаторша, — прорычал он. Она слегка улыбнулась. — Я люблю четкие границы. — Тогда переговорщик из тебя никакой, — сказал Драко. Ее игра предоставила ему слишком много свободы. Она открыла рот, чтобы ответить, но Драко не был настроен слушать. Его губы накрыли ее, а рука скользнула в волосы, оттягивая голову назад, и Драко углубил поцелуй в стремлении ее подчинить. Но перехватить контроль над ведьмой оказалось не так просто — ее пальцы развязали пояс его халата и скользнули вниз по груди. Мягкие подушечки коснулись чувствительных шрамов на животе, затем опустились еще ниже... Драко оторвался от ее губ с тихим стоном. — На спину, Драко, — прошептала она. Он немедленно растянулся на ковре с неуклюжестью, недостойной Малфоев. Лежа на спине, он впился взглядом в ведьму, склонившуюся над ним, — в ее рассыпавшиеся кудри, подсвеченные огнем, в обнаженные плечи. Он чувствовал себя таким же беспомощным, как в ту ночь, когда она ударила его книгой, когда читала ему вслух, когда сняла очки. Он сжал губы, сдерживая слова, готовые сорваться с языка. — Где, Драко? Ммм? Вот здесь? — ее рука скользнула в его шелковое нижнее белье. — Ты выбираешь. — Осторожнее с ногтями, — предупредил он. Она вытащила руку и подняла к свету — короткие, аккуратно подпиленные ногти с красно-золотым маникюром. — Я адаптировала заклинание, — сказала она. Расслабившись, Драко мягко сомкнул пальцы на ее запястье и направил ее руку вниз, молча давая понять, чего бы он хотел. И она подчинилась — касалась, сжимала, скользила... Грубые движения сменились влажной теплотой ладоней, и в его сознании всплыли фантазии — куда более старые, чем он готов был признать — о губах Гермионы Грейнджер на нем. Но это не входило в условия их договора, так что он позволил образам растаять, откинув голову и просто наслаждаясь прикосновениями этих нежных рук. — Еще, — выдохнул Драко и тут услышал шепот у самого уха — знакомый властный тон.   — Скажи «пожалуйста», Драко.  Глаза Драко распахнулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как она подносит липкие пальцы к губам, и он едва не задохнулся.  — П-пожалуйста, — прохрипел он, но было уже слишком поздно — он кончил. Салазар, и это только от ее рук. Как унизительно. Слова Тео эхом отдавались в его голове: «от нее одни неприятности». Она все еще была сверху, ее губы касались его лица. Черное боди сползло, обнажая изгибы груди и ареолы сосков.  — Поцелуй меня, Гермиона, — прошептал он. Она подчинилась, и он почувствовал свой вкус на ее губах. Драко зарычал и одним плавным движением перевернул ее на спину — теперь он снова смотрел на нее сверху вниз. На них обоих попали капли спермы, волосы Гермионы были растрепаны, и только ограничения собственного тела не позволили Драко войти в нее прямо здесь и сейчас, к черту стол. Его руки потянули за тонкие завязки кружевного боди, и Гермиону пронзила дрожь. Драко сбросил с себя халат, а затем склонился над ведьмой, чтобы облизать ее солоноватый скользкий сосок.  — О Драко, — простонала она, когда он прикусил сосок, и его руки двинулись по ее телу, вслепую дергая ленты и разрывая кружева. Он прижался губами к ее горлу, протиснул в нее палец, потом другой. Такая узкая. Грейнджер зашипела, потом застонала, вцепившись в его волосы и выгибаясь ему навстречу. Она кончила, вскрикнув, но Драко позволил ей лишь короткую передышку. Его член снова был болезненно твердым, а когти Гермионы удлинились, несмотря на заклинание, и впились в его кожу. Так что если она не хотела, чтобы Драко нарушил их условия договора, ему нужно было срочно отвлечься. В конце концов, «на рассмотрении» не означало «нет».     Она быстро поняла, чего он добивается, и ахнула, когда он сдвинул кружево, а его губы опустились ниже. — Драко... — взмолилась она. — Используй слова, Гермиона, — прошептал он, касаясь губами ее кожи. По ее телу пробежала дрожь. — Гермиона, — повторил он, наслаждаясь каждым слогом ее имени. — Скажи мне. — Продолжай... продолжай... — Продолжать что? — спросил он своим самым надменным тоном. Она это заслужила. — Драко... — снова простонала она. — Определись с условиями, — сказал он. — Насколько я помню, это осталось на рассмотрении. — Лизни... лизни меня... пожалуйста, Драко... Он с готовностью исполнил ее просьбу, вновь доведя ее до оргазма, исследуя ее тело руками и губами, пока на ее глазах не выступили слезы. Он и сам был близок к тому, чтобы прослезиться. Никогда прежде он не тратил столько времени на ведьму. Никогда не заходил так далеко без полноценного секса. Что с ним не так? Забыв о кровати, об Исчезательном заклятии — пусть и на время, с ее телом в своем полном распоряжении, Драко почувствовал, как что-то внутри него ослабевает и трескается. Она принадлежала ему. Ему — чтобы трогать и целовать, и сегодня она не могла отказать ему. Карты так решили. Он мог водить руками по этой теплой, слегка влажной от пота коже, снова покусывать эти соски, а затем ласкать их языком, ловить ее ладонь и класть на свой член в безмолвном требовании — ожидая, что она подчинится. Гермиона сама повалила его на спину, чтобы склониться над ним, и заставила его кончить снова. А затем он вернул долг — его прикосновения стали грубее, голос — ниже. Он ожидал возражений — она же не Вейн, в конце концов. Но когда он прижал ее своим телом, разрывая черное кружево, она застонала. И когда она игриво попыталась выскользнуть из его рук, а он схватил ее, приказав вести себя прилично, — она лишь дерзко улыбнулась. — Не заставляй меня спускаться ниже, — прорычал Драко. Ее улыбка стала шире, и он почувствовал, как ее рука скользит по его бедру. — О, я обязательно заставлю. Когда они наконец остановились — изможденные, но не до конца удовлетворенные — огонь в камине почти погас, а единственная лампа в комнате едва светилась. Губы Драко были опухшими от поцелуев, грудь покрыта царапинами, а он оставил темно-красные метки на ее гладкой коже. Ее скомканное кружевное боди валялось на ковре. Гермиона взмахнула палочкой, очищая их обоих, и Драко нахмурился, оглядывая ведьму. Ему больше нравилась растрепанная версия. Но ему было не на что жаловаться. Даже если бы она перекрасила всю комнату в красно-золотые тона, он не проронил бы ни слова — что было крайне нехарактерно для него. Малфои обожали возмущаться. Прижавшись к ней и уткнувшись носом в ее волосы, Драко не чувствовал себя ни Малфоем, ни Блэком. Голоса в его голове молчали, а тело было расслабленным и безвольным. Драко протянул руку, чтобы дотронуться до груды разорванных кружев и перекрученных лент.  — Где ты это взяла? — с любопытством спросил он. Тихий смешок.  — Тебе лучше не знать. — Вейн? Она покачала головой. Его рот искривился.  — Ты надевала его для... — Нет. — Она шлепнула его по голому плечу. — Я никогда не надевала его раньше. — Намекни, — прошептал Драко. Ее мягкая улыбка выглядела очень по-слизерински.  — Один поцелуй — один намек. Он не был уверен, что сможет поцеловать ее — так сильно распухли его губы — но он сделал все возможное и поднял голову, чтобы снова посмотреть на нее.  — Ну? Еще одна ухмылка. — Ортопедические носки. Что?  — Уверен, я заслуживаю намека получше, — капризно сказал Драко. — Тогда поцелуй меня получше. Драко бросил на нее хмурый взгляд, но затем волна усталости накатила на него.  — Хочешь лечь в кровать? — спросил он вместо этого. — Нет. — Ее голос слегка дрожал. — Давай останемся здесь. — Хорошо. — Драко нехотя поднялся и подошел к кровати, чтобы снять постельное белье и перенести его к слабому огню в очаге. Затем они оба легли на толстое зеленое покрывало и укрылись тяжелыми стегаными одеялами. Гермиона что-то бормотала, уткнувшись в его шею, а он гладил ее мягкие волосы. Закрыв глаза, Драко ощутил странное спокойствие. Эта ведьма видела его худшую сторону, и все же она была в его объятиях. Он надеялся, что следующие переговоры будут более плодотворными. Он не вынесет еще одну такую ночь. Драко беззвучно вздохнул, ощущая течение времени. Рано или поздно она придет в себя. Она же Гермиона Грейнджер. Их что-то принадлежит ночи, а не дневному свету. Они снимут Исчезательное заклятие — и она уйдет. «Однажды», — подумал Драко, зарываясь лицом в ее кудри. Но только не этой ночью.