Глава 53. Целесообразность

— МРААУУУ! Гермиона изо всех сил цеплялась за сон. Тяжелый груз переместился у нее на груди, и она почувствовала легкое прикосновение к щеке. Она снова в кровати Драко, его руки обнимают ее, его голова лежит на... — МРААУУУ! Или нет. — Ах, Глотик, слезай! — простонала Гермиона. Пушистая морда тыкалась в ее лоб. Усталость сковала ее тело, а сознание было вялым и затуманенным. — МРААУУУ! Она открыла глаза и с облегчением увидела вышитого гриффиндорского льва на балдахине. — Что такое, Глотик? Ты хочешь завтракать? — Гермиона бросила взгляд на золотые каминные часы — без десяти восемь. Слава Мерлину, сегодня суббота. Живоглот спрыгнул с кровати и помчался к двери, царапая дерево когтями. Гермиона зевнула и тоже поднялась, поправляя помятую больничную сорочку. Она огляделась в поисках своего пушистого красного халата, прежде чем вспомнила, что он остался в подземельях Слизерина, в той комнате, где... нет, нет, нет, сначала утренний чай. Ее кот снова подал голос, леденящий душу скрежет по деревянной двери невозможно было игнорировать. — МРААУУУ! — Ладно! — Натянув свитер Уизли, Гермиона заковыляла к двери. — Вот! Открыто! Иди же! Но Живоглот не ушел — он сел перед открытым проемом и опустил взгляд. Гермиона выглянула в коридор и увидела маленькую полосатую кошку, сидящую на каменном полу. Розовый носик кошки дернулся, затем она поднялась, грациозно потянулась и скользнула в комнату. Остановившись в центре ковра, она уставилась на Живоглота, который издал тихое «мяу» — такого Гермиона еще никогда не слышала от полукниззла. — Прекрасно, что ты заводишь друзей, Глотик, но сейчас не самое подходящее... Она замолчала на полуслове, когда полосатая кошка (теперь Гермиона разглядела подозрительные отметины вокруг кошачьих глаз) встала на задние лапы. Ее очертания начали меняться, вытягиваясь в высоту, пока в центре комнаты не оказалась директор МакГонагалл. — Закройте дверь, мисс Грейнджер, и перестаньте таращиться, — произнесла МакГонагалл. Гермиона поспешила выполнить оба указания, пока МакГонагалл осматривала комнату — ее взгляд скользнул по разбросанной одежде Ромильды, незастеленной кровати и пачке сигарет на подоконнике. Гермиона избегала смотреть на себя в зеркало. Лучше не знать правды. — Прошу прощения за неожиданный визит, — сказала директор. — Но это необходимо. — С Драко все в порядке? Теннант очнулся? — Почему бы вам не присесть, мисс Грейнджер? Гермиона плюхнулась на кровать, внезапно ощутив дрожь в руках. Пожилая ведьма подняла руку, и диван в комнате развернулся к Гермионе лицом. МакГонагалл ждала. — Прошу, — прохрипела Гермиона, указывая на диван. Директор устроилась на подушках, не выпуская посох из рук, и пристально посмотрела на Гермиону. — Мистер Малфой в безопасности и хорошо восстанавливается. Гермиона с облегчением выдохнула. — Спасибо. — С мистером Роули ситуация иная. Все гораздо серьезнее. — Согласна, — Гермиона выпрямилась. — Но мы можем предъявить ему множество обвинений. — Мисс Грейнджер... Гермиона начала загибать пальцы. — Покушение на убийство, сексуальное домогательство третьей степени, незаконное использование магических артефактов, два случая намеренного повреждения палочек и отсутствие анимагической регистрации. И я очень сомневаюсь, что он принимал все положенные зелья от бешенства. Директор явно прилагала усилия, чтобы сохранять терпение. — Мисс Грейнджер, ситуация, о которой я говорю, касается состояния здоровья мистера Роули. Гермиона моргнула. — Что вы имеете в виду? — Ночью у мистера Роули случился рецидив. — Что? Какой именно... — Он впал в вегетативное состояние, — холодно произнесла МакГонагалл. — Я проведала его сегодня утром. Мистер Роули, по-видимому, не демонстрирует признаков осознанности и не реагирует на раздражители. — Это... это... — Гермиона не знала, как это назвать. — Именно, — сказала МакГонагалл. — Что это значит для... для предъявления обвинений... — Волшебное законодательство не позволяет судить человека в вегетативном состоянии, разумеется. Мадам Помфри организовала перевод мистера Роули в больницу Святого Мунго. Гермиона не знала, что и думать. А как же все обвинения? — А что насчет Аврората? — спросила она. — Главный Аврор Робардс захочет провести расследование. Ее желудок сжался при мысли о том, что Министерство будет допрашивать Драко. Губы МакГонагалл искривились при одном упоминании сэра Гавейна Робардса. — Аврорат не проинформирован. Пока что о событиях прошлой ночи знаем только мы с вами, мадам Помфри, мистер Поттер и мистер Малфой. Гермиона уставилась на нее. — Вы хотите оставить Министерство в неведении... официально. — Если только вы как главная пострадавшая не возражаете, мисс Грейнджер, — сказала МакГонагалл. — Вы можете настоять, чтобы заявление все же было составлено на случай, если мистер Роули придет в себя. Гермиона закусила губу. — А у него есть шансы поправиться? — Практически нулевые, — ответила пожилая волшебница. — Мадам Помфри тщательно его осмотрела, даже применила легилименцию, но не обнаружила ни цельных мыслей, ни самосознания. Тишина. Лишь тихое тиканье часов на каминной полке нарушало молчание. Гермиона в ужасе смотрела на МакГонагалл, отчаянно сопротивляясь неизбежному выводу. Она так беспокоилась, что Теннант навредит Драко, что даже не подумала об обратном. — Хорошенько подумайте, мисс Грейнджер, — сказала МакГонагалл. — Если заявить о действиях мистера Роули, Министерство начнет расследование с участием вас, а также мистера Поттера и мистера Малфоя. Мадам Помфри, скорее всего, подтвердит, что травмы, нанесенные мистеру Роули, не казались необратимыми вплоть до сегодняшнего утра. — Больница Святого Мунго, — пробормотала Гермиона. — Разве целители не спросят, как… — В Мунго примут к сведению лишь то, что я сочту нужным им сообщить. А сообщу я ровным счетом ничего, — ответила директор. Ее глаза холодно блеснули за стеклами очков. — Прецеденты уже были. Гермиона сглотнула. Златопуст Локонс. Дамблдор так и не рассказал целителям о событиях в Тайной комнате, когда Локонс попытался стереть память Гарри и Рона, но заклятие отразилось и поразило его самого. И теперь бывший профессор навсегда останется пациентом психиатрического отделения — а заодно известным автором и надоедливым портретом. Она опустила глаза на свои сцепленные руки, лежащие на больничной сорочке, обдумывая последствия, в случае если она решится обнародовать правду о Теннанте. Аврор, находящийся не при исполнении, посреди ночи стал свидетелем кровавой сцены в спальне с участием героини войны и двоих слизеринцев, один из которых бывший Пожиратель смерти. Действия Гарри тоже попали бы под расследование. Комната превратилась бы в место преступления. Драко заподозрили бы в пособничестве Теннанту — несмотря на то, что он сам ему противостоял. А ухудшение состояния Теннанта и правда выглядело подозрительно. Все могло вывести на Драко. Жестокая и скандальная история — настоящий подарок для «Пророка». Все это пронеслось в голове Гермионы чередой стремительных мыслей, ведущих к одному решению. Война научила ее ценить целесообразность, Мерлин свидетель, ей и раньше приходилось скрывать кое-что от Министерства. И все же Гермиона колебалась, прежде чем заговорить. — Все-таки тяжелая травма головы — не шутка, в любой момент все может пойти наперекосяк, — наконец сказала она. МакГонагалл кивнула. — Безусловно. Снова воцарилась тишина. Затем директор заговорила: — Мистер Поттер утверждает, что прошлой ночью вы вдвоем незаметно доставили мистера Малфоя и мистера Роули в лазарет. Гермиона кивнула. — В таком случае, я надеюсь, что события прошлой ночи не станут достоянием общественности. — Но директор… — Гермиона запнулась, затем твердо продолжила. — Люди должны узнать о поступке Драко. Он мог погибнуть, спасая меня! Все считают его безжалостным Пожирателем смерти… — Не все, — возразила МакГонагалл. — Я — нет. Вы, мадам Помфри и мистер Поттер — тоже нет. Даже некоторые рейвенкловцы, как я слышала, видят в мистере Малфое не только его Метку. И этого, мисс Грейнджер, возможно, пока достаточно. — В ее глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие. — Хорошо, — Гермиона вздохнула. — Я согласна. Мы не будем сообщать в Аврорат об этом. — Гермиона… — МакГонагалл назвала ее по имени, и гриффиндорка моргнула от неожиданности. — Не сомневайтесь, если бы мистер Роули сегодня утром очнулся в здравом уме, этот разговор был бы совсем другим. Мы предъявили бы ему все обвинения, которые вы перечислили, плюс несколько моих собственных. Никакие неудобства не остановили бы нас на пути к правосудию. Ни мистер Поттер, ни мистер Малфой не позволили бы замять нападение на вас — хотя бы ради защиты других от будущих действий Роули. Гермиона кивнула, понимая, что директор говорит правду. Похоже, Драко каким-то образом сумел доказать МакГонагалл свою порядочность. Пожилая ведьма поднялась, взмахом руки вернув диван на место. — Не буду мешать вам отдыхать и восстанавливать силы. Завтрак принесут в комнату, как и остальные приемы пищи, если пожелаете. — Спасибо, директор. МакГонагалл кивнула в ответ. — Мисс Грейнджер. Ее силуэт вдруг закружился и сжался, а дверь спальни приоткрылась ровно настолько, чтобы стройная полосатая кошка ловко проскользнула в щель. Как только дверь захлопнулась, Гермиона рухнула на кровать, больше не в силах держаться на ногах. Наперекосяк. У Гермионы было четкое представление, кто поспособствовал тому, что все в разуме Теннанта пошло наперекосяк. Неужели Драко действительно это сделал? Что за человек способен на... В сознании Гермионы вспыхнуло воспоминание, которое она месяцами подавляла. Две головы, склоненные друг к другу — одна почти лысая, другая с непослушными кудрями. Ее родители беззаботно смотрели документальный фильм об Австралии. А она стояла за их спинами, стиснув челюсти и подняв палочку. Концентрировалась. Когда калечишь разум тех, кто доверяет и любит тебя, — надо делать это наверняка. И она сделала. Тщательно. Настолько, что лучшие специалисты больницы Святого Мунго так и не смогли распутать ее заклятия. В итоге родителей пришлось снова отправить в Австралию и снова применить Обливиэйт... — Я должна была, — пробормотала она вслух. — Чтобы защитить их. Я не жалею. Драко думал о том же самом? Навел ли он палочку на Теннанта, чтобы спасти ее и себя? Или только себя? Или это была просто месть? Гермиона застонала. Если спросить Драко напрямую, он вряд ли ответит. Возможно, даже он сам не знает ответа на этот вопрос. Этот мужчина не всегда сам осознает свои мотивы. Живоглот, уловив ее тревогу, ткнулся мордой в ладонь. Что за человек способен на... Она фыркнула, разочарованная собственной наивностью. Драко совершал куда худшие вещи, чем стирание памяти одному психу-недопожирателю. С кем, она думала, она имеет дело? С Роном? Джастином? Гарри? Ни один из них не способен на такое. Но вот она сама... Сделала бы она то же самое? Гермиона закрыла глаза, представив Теннанта в кровати, — массивное тело без движения, сомкнутые веки. Свою руку с палочкой, нацеленной на его лоб. Простого Обливиэйта было бы недостаточно — его легко было увидеть в сознании жертвы. Пришлось бы уничтожить все... Или выбрать более простой путь... Перед ней всплыло воспоминание: визит в больницу Святого Мунго, изможденная женщина с пустым взглядом, вручающая Невиллу цветок. А... Значит, Драко поступил именно так. Смогла бы она? Грубая рука сжимает ее грудь. — Теперь назови мое имя. Да, она смогла бы. Гермиона открыла глаза и резко поднялась, сознание вдруг прояснилось. Все уже случилось, и возмущаться было бессмысленно — особенно когда одна лишь мысль о Теннанте, беспомощном и неподвижном в больничной палате, вызывала глубокое облегчение. Лицемерием было осуждать Драко. Он слизеринец. Малфой. И Блэк. Это было необходимо. Гермиона спрыгнула с кровати и подошла к письменному столу. Бледное зимнее солнце ореолом отражалось в золотых рамках с фотографиями семьи и друзей. Луч света играл на пустой стеклянной банке с дырочками в крышке. Необходимо. Стряхнув мрачные мысли, Гермиона приняла неприлично долгий душ и вернулась, чтобы обнаружить на столе поднос, ломящийся от еды. «Принудительный труд домовых эльфов», — кисло подумала она, натягивая зеленый джемпер, черные джинсы и ботинки. Ведьма неуклюже заплела кудри в косу и надела серебряную цепочку с неудавшейся сине-зеленой планетой. Гермиона уже жевала тост, размышляя, не подсунуть ли вязаную шапку под масленку, когда услышала тихий стук в дверь. Открыв, Гермиона никого не увидела в коридоре — значит, первокурсники опять дурачатся или... — Заходи, Гарри, — тихо сказала она. Легкий шорох магического шелка подтвердил догадку, как и мелькнувший черный ботинок. Дверь закрылась — и Гарри появился в комнате, стягивая мантию-невидимку и складывая ее в невозможно маленький комок, который затем исчез в кармане. Гарри выглядел ужасно — стресс всегда отражался в первую очередь на его внешнем виде. Волосы дико торчали, воротник плаща перекрутился, а под зелеными глазами залегли синяки. — Ты вообще спал прошлой ночью? — спросила Гермиона. — А ты? — парировал он. — Да, пока четвероногая МакГонагалл не навестила меня утром. Садись. Поешь. — Она усадила друга в угол дивана. — Снимай плащ. Передвинув столик, Гермиона левитировала поднос с едой. Впихнув Гарри яичницу с сосисками, она положила яйца и фасоль на свою тарелку. Внезапно она почувствовала, как сильно голодна. Пока они ели, Гермиона то и дело украдкой поглядывала на друга. Вблизи, при дневном свете и в спокойной обстановке, он казался старше — и был похож на слизеринца. Даже без длинного плаща он выглядел официально в черном свитере с высоким горлом, брюках и ботинках. Зеленые глаза Гарри тоже изучающе ее разглядывали, но он молчал, пока они доедали каждый свою порцию и пили по несколько чашек чая. — Ты был утром у Драко? Как он? — наконец спросила она. Гарри поерзал в кресле. — Немного напряженный. И, э-э, бледный. — Как необычно. Гарри явно испытывал неловкость. — Я обошел под мантией территорию школы, сделал несколько кругов вокруг замка. Все только и говорят об Изобель МакДугал — некоторые обвиняют Малфоя, но никто не упоминает Роули. — Роули вообще не должен был здесь находиться, — Гермиона поставила чашку. — И как он выглядел этим утр... нет, не смей! — она отпихнула руку Гарри. — Не трогай черничный маффин. Возьми скон. Гарри не стал спорить, просто затолкал в рот половину малинового скона. — Так как Роули выглядел? — повторила Гермиона. — Ын ыл ыз занаыа. — Ради Годрика, Гарри! — Гермиона отхлебнула чаю и терпеливо подождала. Рано или поздно Гарри должен был проглотить этот монструозный — в лучших традициях Рона — откушенный кусок. — Он не реагировал, — наконец сказал Гарри. — Просто лежал, бессмысленно уставившись в потолок, — уголок его рта дернулся. — Вылитый Торфинн. Гермиона подавила ответную ухмылку. — МакГонагалл сказала, что его отправят в больницу Святого Мунго. — Теннанта только что перевели туда, — Гарри допил чай. — В конце концов все узнают, что он в отделении имени Януса Тики, но у него ведь нет семьи, которая могла бы пожаловаться. — Мне не нравится, что мы просто заметаем все это под ковер, — нахмурилась Гермиона. — Люди должны знать, что сделал Драко. — Должны ли? — Гарри холодно посмотрел на нее. Несмотря на крошки от скона на свитере он все равно выглядел угрожающе, особенно с вышитым значком аврора на высоком вороте. — Ты правда хочешь, чтобы все узнали, что сделал Малфой, Гермиона? — Я не понимаю, о чем ты, — слабо возразила она. — Разум Роули полностью уничтожен, — резко сказал Гарри. — Всего через несколько часов после того, как Помфри предсказала полное выздоровление. Очевидно, Малфой что-то сделал после нашего ухода. Гермиона сдалась. — Наверное, ты прав. — И как ты к этому относишься? — надавил Гарри. Гермиона выдержала его взгляд. — Это было необходимо. Тишина. Гарри обмяк в кресле, выглядя мрачным и уставшим не по-восемнадцатилетнему. — Поразительно, как легко мы миримся с этим, — произнес он. — Малфой применил Непростительное. — Да. — Если его поймают — он отправится в Азкабан, — Гарри наклонился вперед. — Гермиона, кто еще знает о... тебе и Малфое? — Луна знает. И Джинни. Гарри буквально разинул рот. — Джинни знает? Гермиона кивнула. — И Малфой еще жив? — Пока что, — ухмыльнулась Гермиона. — Честно говоря, Гарри, Джинни с каждым днем становится все более пугающей. Как вообще Аврорат позволил ей забрать все вещи Грозного Глаза? — Это Артур, — мрачно ответил Гарри. — Он все еще возглавляет Сектор борьбы с незаконным использованием изобретений магглов. Большая часть артефактов Грозного Глаза изначально были обычными маггловскими предметами, которые он зачаровал. Какой-то бюрократ упаковал их и отправил Артуру, а Джинни... Они переглянулись. Артур не мог отказать Джинни ни в чем. — Джинни, — покачал головой Гарри. — Напомни, пожалуйста, почему Малфой до сих пор не превратился в гигантского слизняка в огороде Хагрида? — Она применила легилименцию к Драко на вечеринке Рейвенкло, — Гермиона неловко откашлялась. — Она, э-э, видела, как мы танцевали. Гарри недоуменно покачал головой. — Что вообще происходит с Джинни? Почему она вся в черном шныряет по замку и живет в каком-то странном убежище? Я бы никогда не нашел ее без Карты. — Ты с ней говорил? — Думал, сможем помириться, но она не захотела даже разговаривать, — Гарри снова помрачнел. — И можно было бы обойтись без Локонса. Гермиона с трудом подавила улыбку, внимательно изучая друга. Он не выглядел расстроенным — скорее, задумчивым. Видимо, он еще не знает о детективном агентстве. Возникла пауза, пока Гарри хрустел холодным тостом — единственным, что осталось на подносе кроме черничного маффина. Гермионе показалось, что он дернулся. Гарри вернулся к теме разговора. — Не могу отрицать того, что Малфой спас тебя. И то, что он сказал... Он резко замолчал. — Что он сказал? — Ничего. — Гарри говорил сквозь зубы, будто боялся, что изо рта вылетит что-то шокирующее. — Но, очевидно, он тебе нравится. — Да, — признала она. Гарри снова наклонился вперед, зеленые глаза впились в нее. — Это не может продолжаться долго, Гермиона. Ты же понимаешь? — Гарри, он спас... Лицо Гарри потемнело. — Неважно, что он тебя спас. Никто об этом не узнает. Все уже отвернулись от него. Я не говорю, что это правильно... Но если вы сделаете свои отношения публичными... — Он вздохнул. — От тебя тоже отвернутся. Гермиона фыркнула. — Ты ведешь себя так, будто мы собираемся под руку войти в Большой зал. Прошло всего две недели, ради Мерлина, мы даже не... — Она резко замолчала, увидев шокированное лицо Гарри, и сама ужаснулась своей откровенности. Гарри сделал скорбное лицо, но жесткая линия скул выдавала его решимость продолжить разговор. — Гермиона, он не... — Я прекрасно осведомлена о репутации Драко в отношении женщин, — отрезала она. — Без сомнения, он скоро потеряет ко мне интерес, и... — Нет-нет, не в этом дело, — Гарри застонал и провел руками по волосам, взъерошив их еще сильнее. Теперь он больше походил на себя, а не на строгого аврора. — Я не боюсь, что Малфой тебя бросит, — наконец сказал он. — Благоразумие в этой ситуации проявляет не он. — Что ты пытаешься сказать, Гарри? Ее друг открыл рот, закрыл, затем снова открыл. — Гарри? Он вскочил на ноги. — Мне пора. Главный Аврор оторвет мне голову, если я не вернусь к обеденному брифингу. — Что? — Гермиона тоже встала. — Гарри Джеймс Поттер, ты не можешь бросить такую фразу и просто уйти! — Я больше не могу об этом говорить, — сказал он, хватая плащ. — Ты играешь с Адским пламенем, и тебе абсолютно все равно. Она последовала за ним к двери. — Я не понимаю. О чем ты? Гарри, держась за ручку двери, посмотрел на Гермиону сверху вниз, его шрам в виде молнии весь сморщился. — Все, что я хочу сказать, Гермиона, это что когда ты бросишь Малфоя... — Брошу его? Кажется, ты все перепутал. Он потеряет ко мне интерес, и на этом все закончится. Он вздохнул. — Ты такая непробиваемая. Не могу поверить, что говорю это. — Говоришь что? Гарри ткнул пальцем вниз. — Гермиона, этот хорек в лазарете не потеряет к тебе интереса. Никогда. И когда ты его бросишь — потому что, о боги, вы не сможете скрываться вечно — он крайне плохо это воспримет. Гермиона уставилась на друга, потеряв дар речи. — Просто будь осторожна, — Гарри отпустил ручку, чтобы снова взъерошить волосы. — Мерлин. Не могу же я оставить тебя одну разбираться со всем этим? Я все еще сомневаюсь — может, мне действительно стоит вернуться в Хогвартс. Она просияла. — Ты мог бы посещать прорицания вместе с нами. Мы изучаем Предзнаменования смерти. В том числе и в виде Гримов. Гарри побледнел от одной мысли об этом. — И зельеварение, — продолжила Гермиона. — Слизнорт будет в восторге видеть тебя на своем рождественском приеме. — Ну, полагаю, ты сама способна о себе позаботиться, — громко сказал Гарри. — Трус, — поддела его Гермиона. — Ты ничего не забыл? — Ах, да, конечно, — Гарри шагнул вперед и заключил ее в одно из своих редких неловких объятий, задев локтем ее нос. Не в первый раз Гермиона задумалась, как им вообще удавалось успешно заниматься сексом. Она рассмеялась и отпустила его. — Спасибо, Гарри, но я имела в виду Карту. — Ох, да, точно, — Аврор обыскал все карманы, вытаскивая перья, смятые стикеры и пакетик Берти Боттс, прежде чем наконец достать потрепанный пергамент. Перед тем как выйти, Гарри осторожно выглянул в коридор. — Пришли сову, если что-то понадобится, хорошо? Пока. — Конечно, Гарри, — Гермиона тоже вышла в коридор, но там уже было пусто — Гарри поспешно закутался в мантию-невидимку, торопясь скрыться. Она задержалась в дверях, обдумывая слова Гарри о Драко. Раньше он был так уверен, что слизеринец использует ее, играет с ней, возможно, даже мстит таким образом. Теперь же ее друг, кажется, больше беспокоился о самом Драко. Покачав головой, Гермиона вернулась в комнату, покормила Живоглота и начала собирать свою расшитую бисером сумочку для визита в лазарет. Вязаные носки, дополнительные подушки, плотное одеяло... где же та книга о нападениях животных? Ведь у Теннанта в волчьем облике была пена у рта, а иногда клыки или когти остаются в теле жертвы... С этими мыслями Гермиона села за стол и составила подробный план ухода за больным, включающий дополнительные процедуры с применением серебра и бадьяна, поскольку физиология анимагов была все еще плохо изучена. Она с нетерпением ждала возможности поделиться своими наработками с мадам Помфри — та уж точно оценит ее рекомендации. Наконец Гермиона встала, свернула свиток и убрала его в сумку. — Идем, Глотик, — сказала она. — Пора навестить Драко.