Глава 52. Восстановление

Драко открыл глаза — лазарет утопал в розоватом утреннем свете. Едва рассвело, а в его висках уже пульсировала тупая боль. Мадам Помфри стояла у кровати Теннанта. — Доброе утро, мистер Малфой, — медсестра выглядела озабоченной. — Кажется, у мистера Роули случился рецидив. Драко приподнялся, скривившись от боли. Все еще связанный Теннант лежал неподвижно, его рот был приоткрыт. Его глаза были распахнуты, но не реагировали на свет палочки Помфри. Тонкая струйка слюны стекала по его подбородку. Помфри сотворила белоснежный платок и аккуратно вытерла лицо Роули. — Бедняга... — Бедняга, — эхом повторил Драко. Медсестра бросила на него колкий взгляд. — Выпейте зелье на тумбочке, — велела она. Драко повиновался, и в голове тут же прояснилось. — Вам следует привести себя в порядок, мистер Малфой. Директор будет здесь с минуты на минуту. Драко послушно направился в туалетную комнату, где нашел свежую больничную одежду. Сорочка на нем была измята и пропахла потом после ночи, наполненной кошмарами, в которых так сложно было отделить мысли Теннанта от собственных. Воспоминание о своем лице, увиденном глазами беспомощного Теннанта... Сейчас, вцепившись в фарфоровую раковину, Драко разглядывал то же лицо в зеркале. Бледное, осунувшееся, ко лбу прилипли влажные пряди. Восхитительно. Совсем как на шестом курсе. Драко выпрямился, пригладил волосы, а затем поморщился. Теперь как на втором курсе. Он слегка взъерошил светлые пряди, с тоской думая о своих мыле и геле. Теперь от кожи пахло антисептиком.  Шум голосов вытащил его из уборной. МакГонагалл и Поттер уже стояли у постели Теннанта рядом с Помфри. Пространство вокруг кровати было надежно зачаровано, а Гермионы нигде не было видно. Директор выглядела, как всегда, впечатляюще — в длинной черной бархатной мантии и с Ключом от Хогвартса на массивной серебряной цепи. Поттер же в своем длинном плаще, напротив, казался изможденным и растрепанным. Но, по крайней мере, он был полностью одет — Драко чувствовал себя в невыгодном положении, будучи одетым лишь в больничный халат. Он провел рукой по волосам, и широкий рукав сполз, обнажив Темную метку. Драко поспешно опустил руку. — Почему бы нам не присесть, — предложила МакГонагалл. Она устроилась на стуле, идеально выпрямив спину, ее высохшая рука сжимала посох с рубиновым навершием. Поттер плюхнулся на соседнюю кровать, и Драко ничего не оставалось, как вернуться на свою. Помфри осталась стоять, сцепив руки на поясе. — Мне сообщили, что состояние мистера Роули ухудшилось, — сказала МакГонагалл. Она не сводила с Драко взгляда круглых глаз — настолько бледно-голубых, что они казались почти серыми. Драко позволил себе выглядеть довольным. В конце концов, это Теннант напал на него. Поттер, судя по виду, тоже был не слишком расстроен. Первой заговорила Помфри.  — Да, мистер Роули впал в вегетативное состояние, которое, боюсь, необратимо. По-видимому, полученные повреждения оказались слишком серьезными. — Она почему-то бросила укоризненный взгляд именно на Поттера. — Это было всего лишь оглушающее заклятие, — оправдываясь, возразил Поттер. Помфри фыркнула.  — Всего лишь оглушающее заклятие. Заклятия и удары по голове — дело серьезное, мистер Поттер, особенно в сочетании друг с другом. Я видела слишком много случаев, когда отек мозга приводил к... Она продолжала ворчать, но МакГонагалл ее не слушала. Ее взгляд оставался прикованным к Драко, и ему приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не возвести окклюменционные барьеры. — Мисс Грейнджер упомянула... вскользь... что вы спасли ее от мистера Роули, — голос директора легко перекрыл ворчание Помфри. — Да, — ответил Драко, пригвожденный взглядом этих ледяных глаз. — Вы и мистер Роули были друзьями, мистер Малфой? — Нет. МакГонагалл наклонила голову.  — Вы были соседями по комнате. — Не по своей воле, — резко ответил Драко. На Праздничном пиру было много слащавой болтовни о единстве и исцелении шрамов войны — и тем не менее Слизнорт поселил Теннанта Роули с Пожирателем смерти. А директор даже не возразила. Если МакГонагалл и уловила шпильку в свой адрес, то не подала виду. — Значит, знакомые. Драко лишь пожал плечами. — И тем не менее, — она продолжила, — вы встали на защиту мисс Грейнджер. — Да. — Мистер Роули был в облике волка, — надавила МакГонагалл. — И вы все же бросились под удар, рискуя, что вас постигнет участь, которую многие сочли бы хуже смерти. — Да, я просто образец героизма, — ответил Драко. — Готовьтесь полировать Орден Мерлина. — Директор, я могу подтвердить, что... — начал Поттер. — Мне просто трудно поверить, — сказала МакГонагалл, — что мистер Малфой рискнул собой ради магглорожденной. — Но он сделал это, — твердо заявил Поттер. — Я видел своими глазами. — Я спросила мисс Грейнджер, почему вы пошли на такой шаг, мистер Малфой, — спокойно продолжала МакГонагалл в манере Тео — будто обсуждала погоду. — Она ответила, что не знает. — Грейнджер призналась, что чего-то не знает? — переспросил Драко. — Отметьте этот день в календаре. — Помогите мне понять, мистер Малфой. — МакГонагалл наклонилась вперед, опираясь на посох. — Вы совершили акт безрассудной храбрости, рискуя как минимум пройти через душераздирающее превращение, а как максимум — умереть. Драко хранил молчание. — Зачем Драко Малфою спасать магглорожденную гриффиндорку, своего врага? — продолжала МакГонагалл. — Зачем? Драко ощутил дрожь и стиснул все еще чувствительные после удара челюсти, чтобы не дать себе заговорить. — Директор, это в сущности не наше... — начал Поттер. — Скажите мне, мистер Малфой, — мягко, но неумолимо продолжала МакГонагалл. — Зачем вы рискнули жизнью ради мисс Грейнджер? Драко усмехнулся в ответ. — Ваш вопрос ошибочен, директор. —  Его голос был был холоден и лишен эмоций. — Вы исходите из того, что у меня был выбор. Что я мог просто стоять и смотреть, как ее разрывают на части. Лед в его собственном голосе проник в его вены, и он забыл, что сидит в хлопковой сорочке на больничной койке. — Может, на Рейвенкло проведут исследование, — язвительно продолжал он вслух. — Где же Драко Малфой наконец проведет черту? Насколько все должно стать плохо, чтобы Пожиратель смерти помог магглорожденной? Оскорбление? Избиение? Проклятие? Изнасилование? Удушение? — Его глаза сузились. — Сектумсемпра? — Мистер Малфой... Драко соскользнул с кровати и встал, глядя на директора сверху вниз. — Она была в моей спальне, Салазара ради! — прошипел он. — Я понимаю... — Вы ничего не понимаете, — резко оборвал ее Драко. — Вас там не было. Она была загнана в угол. Беззащитная, без палочки, в разорванной рубашке... лицом к лицу с тем, что выглядело как оборотень. Оборотень! Он издал жутковатый блэковский смешок, напоминающий Беллатрикс. — О, погодите, у ведьмы же была кочерга, не так ли? Кочерга! Гермиона Грейнджер, совсем одна, защищающаяся от оборотня вдвое больше себя кочергой! Вы когда-нибудь видели что-то подобное? — Я... Драко не мог остановиться, слова лились потоком: — Поттер видел, уверен. И я видел! Эту же ведьму на полу моей гостиной, истекающую кровью, искалеченную многочисленными Круциатусами — и она все равно лгала! Лгала ради Поттера, ради всех вас! Так что да, я бросился между ней и Теннантом! Он окинул взглядом комнату. — Разве кто-то поступил бы иначе? Ради нее? Почему я должен быть другим? В лазарете повисла мертвая тишина. Драко слышал только свое прерывистое дыхание и стук крови в висках. Он был покрыт испариной — капли пота стекали по груди и спине, а руки дрожали. Он уже падал в обморок в поместье, и повторять этот опыт, особенно перед назойливой старой перечницей и долбаным Поттером, ему совсем не улыбалось. В сознании всплыл голос, шепчущий «Драко» и охлаждающий его кровь. Маленькие нежные руки на его груди. Она не считает меня чудовищем. Помфри шагнула вперед, ее накрахмаленные юбки зашуршали. — Директор, я должна настоять… — Я знаю, Поппи. — Морщины на лице МакГонагалл разгладились. Она посмотрела на Драко. — Приношу извинения за столь бесцеремонные вопросы, мистер Малфой. Но мне нужно было понять. Она поднялась, окидывая всех строгим взглядом. — Ситуация крайне щекотливая. Драко смог только кивнуть. Он покачивался, но был полон решимости остаться на ногах. Осознав, что именно только что высказал, он застыл в ужасе. МакГонагалл повернулась к неподвижному телу Теннанта, и все проследили за ее взглядом. Теннант оставался в прежнем положении — безвольная кукла на койке, рот открыт, лишь слабые движения груди выдавали, что он еще жив. Его глаза были пустыми, а лицо — мертвенно-бледным. Наконец директор отвела взгляд.  — Мадам Помфри, благодарю за вашу великолепную работу прошлой ночью и сегодня. Вы можете выписать мистера Малфоя, когда сочтете нужным. Ее взгляд снова остановился на Драко.  — Я не стану уведомлять Аврорат о произошедшем. Разумеется, если только мисс Грейнджер не будет настаивать. Драко не ответил, но заметил, как Поттер с облегчением выдохнул. Даже Избранный не хотел выносить этот жалкий хаос на суд начальства. — Очевидно, мистер Роули представлял опасность для себя и окружающих, а ваши действия спасли мисс Грейнджер от ужасной участи, — продолжила МакГонагалл. — Мистер Поттер, надеюсь, это не поставит вас в неловкое положение. Поттер пожал плечами.  — У меня сегодня выходной.  — Было бы... крайне неловко... если бы эти события стали достоянием общественности, — сказала МакГонагалл. — Боюсь, поступок мистера Малфоя не может получить огласки.  — Э-это... нормально, — пробормотал Драко. Более чем нормально.  — Я выражаю вам свою благодарность, мистер Малфой, — голос МакГонагалл вновь обрел привычную деловитость. — Мистер Поттер, вы уверены, что никто не видел, как вы с мисс Грейнджер доставляли обоих слизеринцев в лазарет?  Поттер встал, явно чувствуя себя не в своей тарелке.  — Мы укрыли их обоих и... э-э...  — Не сомневаюсь в вашем с мисс Грейнджер умении незаметно перемещаться по замку, — сухо заметила МакГонагалл. — Потому считаю возможным сохранить все в тайне.  — Грейнджер, — выдавил Драко.  — Гермионе это не понравится, — мрачно согласился Поттер. — Она захочет рассказать всему миру, что Малфой ее спас.  — Мисс Грейнджер я беру на себя, — заявила МакГонагалл. Поттер скептически посмотрел на нее — и был совершенно прав.  — Поппи, пожалуйста, свяжитесь с больницей Святого Мунго по поводу... состояния мистера Роули. Помфри неодобрительно нахмурилась. — Они захотят узнать причины. — Все запросы перенаправляйте ко мне, — глаза МакГонагалл блеснули за очками. — Это не первый случай, когда Хогвартс отправляет пациента в отделение имени Януса Тики. Драко нахмурился, сначала глядя на нее, переводя взгляд на Поттера, который выглядел крайне самодовольным. — А пока, мистер Малфой, отдыхайте, — сказала МакГонагалл, вновь привлекая его внимание. — Я, конечно же, распоряжусь по поводу вашего переселения в другую спальню. — Нет, в этом нет необходимости, — ответил Драко. Ему еще предстояло разобраться с Исчезательным заклятием. МакГонагалл кивнула. — Хорошо. Я распоряжусь, чтобы эльфы привели все в порядок. Она сняла защитные чары с занавесок и удалилась. Поттер последовал за ней, по-прежнему сияя от самодовольства. Драко держался, пока дверь не захлопнулась за Поттером. Но затем перед глазами у него помутнело, а дыхание участилось. Пот заструился по спине, колени подкосились. Он почувствовал, как руки Помфри бережно усаживают его на кровать, снимают сорочку, обтирают и облачают в свежую. Медсестра укутала его и поднесла к губам холодный флакон. — Спите, мистер Малфой, — прошептала она. — Я не позволю всей этой суматохе свести на нет мои труды во благо. Драко ничего не ответил, просто закрыл глаза. Неужели ее труды действительно были во благо? Он почувствовал, как на него набрасывают дополнительные одеяла, слышал шелест занавесок. Шаги Помфри затихли, и свет, скользивший по векам, тоже исчез.

***

Когда Драко снова проснулся, лазарет был погружен в полумрак, освещаемый лишь блеклым ноябрьским закатом. Он проспал весь день — то ли из-за зелий Помфри, то ли от собственной слабости, а может, и того и другого. Он огляделся, отмечая, что в голове наконец-то прояснилось и она не болит. В его уголке лазарета, отгороженном ширмой, не было ни медсестры, ни назойливых гриффиндорцев. Пустая кровать, на которой до этого лежал Теннант, была безупречно заправлена — не было ни малейшего намека на то, что там когда-то находился волшебник. Драко нащупал на тумбочке карманные часы и щелкнул крышкой — без двадцати пять. Почти время ужина. При этой мысли живот предательски заурчал. Он сел и потянулся, мышцы одеревенели от сна в слишком короткой кровати. Воспоминания о прошлой ночи казались далекими и туманными — как тревожный, мрачный сон. Он снова бросил взгляд на пустую кровать. Было трудно поверить, что Теннанта больше нет. Драко почти ожидал, что тот вот-вот ворвется в палату в ботинках и кителе, размахивая унизанной кольцами рукой. Неужели ты и правда думал, что победил, Дрейки? Ты и твоя грязнокровка? Его круглые глаза сверкали бы злобой. Она была... восхитительна на вкус. Долгий горячий душ помог прогнать эти мысли, и когда Драко провел рукой по запотевшему зеркалу, он с удовлетворением отметил, что на щеках снова появился румянец, а тени под глазами стали менее заметными. Он облачился в свежую больничную сорочку, тапочки и халат, затем подошел к плотной занавеске, отделявшей его от остальной части лазарета. Наверняка где-то тут должен быть поднос с едой. — Меня беспокоит размер выборки, — раздался знакомый голос по ту сторону занавески. Изобель. — Даже если я опрошу всех учеников мужского пола седьмого курса и старше, — продолжала рейвенкловка, — это все равно ограниченная группа, что может исказить результаты. — Мы могли бы расширить параметры исследования, — неуверенно предложила другая девушка. Драко прислонился лбом к прохладному металлу полки для белья. Он был не в состоянии разбираться с рейвенкловскими полевыми исследованиями. Неужели Изобель и правда собиралась бродить по школе, выясняя, как мальчики выпрашивают... это? — Шестикурсники? Фу-у-у, — фыркнула третья девушка. — Сколько из них вообще имеют практический опыт? Скорее всего, они будут врать, а это только исказит данные. — Девочки! — раздался еще один знакомый голос, мужской и очень раздражающий. — Это совершенно неприлично! Подумайте о вашей репутации! Его слова вызвали взрыв смеха.  — Ох, Джастин, — сказала Изобель. — Нашей репутации? — Я бы хотела кое-что уточнить, — произнесла одна из девушек. — По шкале от одного до десяти, как бы ты оценила уровень напористости мистера Финч-Флетчли на вечеринке? — Восемь целых три десятых, — ответила Изобель. — Восемь целых... — Голос Главного старосты дрогнул от возмущения. — Я бы никогда не позволил себе так... так... — А Драко получил семь целых пять десятых. Драко нахмурился, чувствуя себя уязвленным. — Джастин делал упор на намеки — см. таблицу три, колонка два, Кэндис, — и физическое доминирование, — продолжала Изобель. — Тогда как Драко вел себя более прямо и даже приобнял меня… — Физический контакт? — спросила одна из девушек.  — У меня есть шкала оценки, — тут же отозвалась другая.  — Но мы должны учитывать и общее впечатление, — добавила Изобель. — Я сочла Джастина куда более опасным, чем Драко, который, полагаю, не был до конца серьезен. Тогда как Джастин явно намеревался...  — Я был пьян! — взорвался Финч-Флетчли. — Я даже не помню!  — Я учла этот фактор, — радостно сообщила Изобель. — Это переменная величина.  — Если ты учитываешь степень его опьянения, нужно определить базовые показатели, — возразила другая девушка. — Чем его поведение отличается в трезвом виде, Изобель?  — Не знаю, — в голосе Изабель послышалось разочарование. — Он больше не настаивал на этом.  — И уж точно не буду! — Финч-Флетчли, судя по тону, был на грани. Драко скрестил руки и усмехнулся, слушая, как староста продолжал: — Изобель, я не планирую...  — Но этот вопрос неизбежно возникнет, — перебила его Изобель. — В естественном ходе событий. Мы довольно хорошо продвигаемся, и я считаю 28 ноября подходящей датой для...  — Мы никуда не продвигаемся! — в отчаянии воскликнул Главный староста. — Я всего лишь поцеловал тебя один раз, и... мы не будем обсуждать это при всех! — Теперь, когда я выздоровела, процесс, вероятно, ускорится, не так ли? — Нет... да... возможно... но я не собираюсь настаивать на... ну ты понимаешь! — Боюсь, тебе придется, — вмешалась Кэндис. — Нам все еще нужны базовые показатели. — Все, мы уходим, — рявкнул Финч-Флетчли. — Это твоя сумка, Изобель? Где твой свитер? Мисс Картрайт! Что вы записываете на этот раз? — Соответствующие данные, разумеется, — ответила Изобель. — Сейчас ты ведешь себя очень напористо, прямо как на вечеринке. — Как ты думаешь, он будет так же настойчив в трезвом виде? — Я НЕ БУДУ! — Тогда как бы ты попросил о... Драко тихо вздохнул и снова лег на кровать — от звуков этого спора у него разболелась голова. Определенно, все рейвенкловцы сумасшедшие. Однако скрыться от разговора по ту сторону ширмы не удалось. Староста, хаффлпаффский слабак по натуре, быстро терял самообладание, и его повышенный тон привлек внимание Помфри. — Это лечебное учреждение, мистер Финч-Флетчли! — воскликнула она и выпроводила его вместе с рейвенкловками из лазарета. Драко счел это прогрессом. Теперь, когда команда секс-ученых Хогвартса отправилась терроризировать остальных учеников мужского пола (седьмого курса и старше), возможно, он наконец-то сможет поужинать. Помфри действительно заглянула, но подноса с едой у нее не было. — Вы выглядите вполне сносно, мистер Малфой, — сказала она. — Но я предпочла бы оставить вас на ночь. — В этом нет необходимости, — ответил Драко, раздраженно заметив, что его голос вдруг зазвучал точь-в-точь как у отца. — О, еще как есть, — отрезала Помфри. — И никаких посетителей, особенно мисс Грейнджер. — Но... — Не позволю, — медсестра выглядела слегка взволнованной. — Череда эмоциональных всплесков и вмешательство в лечебный процесс — не лучший путь к выздоровлению. Она поправила одеяло Драко. — Учить меня, как ухаживать за спящим пациентом! Конечно, правильная поддержка головы... Помфри взбила подушку и удалилась, все еще ворча, затем вернулась с подносом разочаровывающе пресной еды. Драко поморщился. Застрять в лазарете с тостами, кашей и без Гермионы. Неужели этой ведьме было так сложно хоть немного умерить свою несносность? После ужина Драко настолько заскучал, что попросил перо и пергамент, чтобы заняться домашними заданиями. Помфри сначала проверила его пульс и зрачки, а потом разрешила, потратив несколько минут на настройку лампы для подходящего освещения. — Немедленно прекратите, если голова снова заболит, — приказала она. Учеба слегка подняла Драко настроение, хотя он поклялся себе никогда не признаваться в этом Гермионе. Сам факт того, что он в субботний вечер мог сидеть на шаткой койке и корпеть над докладом по маггловедению о сельскохозяйственных орудиях, будучи уверенным, что останется собой во время следующего полнолуния, вызывал в нем почти что благодарность. Редкое чувство для Малфоя. Однако удовлетворение длилось недолго, и вскоре Драко снова уставился на ту самую пустую кровать. Гермиона наверняка догадается, что произошло. Поблагодарит ли она его, накричит или сделает вид, что ничего не знает? В любом случае, он сомневался, что она отправит его в Азкабан. Уже ничего нельзя было изменить. Так что он вернулся к разделу о плугах (включавшему несколько прекрасно сформулированных им пунктов, если уж на то пошло). Затем Драко принялся придумывать задачи по нумерологии для дополнительных баллов. Освобожденный от занудства профессоров, он нашел это занятие увлекательным — его задачи становились все сложнее и фантастичнее. Одна из задач представляла собой особенно заковыристое уравнение на два фута пергамента, включающее метлу, расчеты скорости ветра и трех канареек. Цифры буквально танцевали на пергаменте, пока он набрасывал сопутствующую иллюстрацию. Лишь когда Помфри вернулась, чтобы забрать поднос, Драко снова взглянул на часы — без четверти девять. Он беспокойно заерзал на койке — если бы Гермиона не устроила весь этот переполох, она могла бы сейчас быть здесь, вместе с ним в... В кровати. Драко резко сел. Исчезательное заклятие все еще действовало и должно было переместить Гермиону в его спальню ровно в десять. В его кровать. В полном одиночестве. В ту самую кровать, где на нее напали. В комнату, где она чуть не погибла. Не отдавая себе отчета, он вскочил на ноги и резко отдернул занавеску. Он должен вернуться туда, она не может... — Мистер Малфой! — Помфри преградила ему путь. — Немедленно возвращайтесь в кровать! — Я в порядке, — произнес Драко. — Я отправлюсь прямиком в спальню, честное слово. Уверен, нет необходимости... — Никаких исключений, — заявила медсестра. — Вы останетесь здесь на ночь под моим наблюдением. После вчерашнего рецидива мистера Роули я не стану рисковать. В бессильной ярости Драко позволил Помфри отвести себя обратно к койке, угрюмо наблюдая, как она накладывает мощные защитные чары на ширму и уходит. Эта чертова палочка из темного дерева точно не поможет ему сбежать. Но Драко еще не был готов сдаться. — Талли! — громко прошептал он. Маленькая домовиха появилась с характерным хлопком.  — Мистер Малфой, сэр! — завопила она. — Вы жииииииииивы! Ее громкие рыдания грозили привлечь внимание Помфри.  — Да, Талли, — сказал он, — успокойся. Все в порядке. — Талли привела вашу спальню в порядок! — с гордостью сообщила эльфиха. — Талли отмыла кровь, починила мебель и собрала шерсть — ох, сколько шерсти! — ее глаза расширились. — Шерсть! — Да-да, там была шерсть, — буркнул Драко, будучи не в восторге от этого напоминания. — Талли, мне нужна твоя помощь. Мне необходимо вернуться в спальню, но мадам Помфри зачаровала лазарет. — Да! Да! — закричала Талли. Драко расслабился, но это продлилось недолго. — Дорогой мистер Малфой должен остаться здесь и выздоравливать! — Я в порядке, — сказал Драко. — Я быстрее пойду на поправку в собственной кровати. — О нет-нет-нет! — Талли выглядела готовой снова разрыдаться. — Мистер Малфой должен остаться в месте для больных! Болен! Болен! — Я не болен, Талли. — Болен! Драко потерял терпение. — Талли, я приказываю тебе перенести меня в мою спальню! Маленькая эльфиха тут же бросилась к скамье для посетителей и начала биться об нее лбом. — Что ты делаешь?! — вскрикнул Драко, спрыгивая с кровати. — ПРЕКРАТИ! Талли зарыдала.  — Талли должна ослушаться мистера Малфоя ради его же блага! Плохо! — удар. — Плохо! — удар. — Плохо... — ХВАТИТ! НЕТ! Не переноси меня в спальню! — закричал Драко. Талли прекратила биться головой и блаженно улыбнулась Драко, синяк уже расплывался на ее широком лбу. Мадам Помфри ворвалась, отдернув занавеску. — Мистер Малфой, что это за безобразие? Такой шум в лазарете! Вы мешаете... самому себе! — Прошу прощения, мадам Помфри, — сказал Драко, с облегчением заметив, что Талли мгновенно исчезла. — Немедленно вернитесь в постель, и больше никакого шума! — приказала она. Драко повиновался, и медсестра удалилась, взмахнув накрахмаленным фартуком. — Мистер Малфой? — раздался тоненький голосок под кроватью, и Драко чуть не подпрыгнул до потолка. Он свесил голову и увидел эльфа, притаившегося под койкой. — Вылезай, — прошипел он. — У меня есть новый приказ. Талли выскочила из-под кровати и замерла рядом, подпрыгивая на носочках в нетерпении. — Да, господин даст Талли приказ, и тогда Талли уйдееееет! Мистер Малфой должен отдыхать! Отдыхать! — Чудесно. Теперь иди в мою спальню и жди мисс Грейнджер, — сказал Драко. — Ты должна оставаться с ней и... Что на этот раз? Лицо эльфа исказилось при упоминании Гермионы. — Она... она подсунет мне носки. — Не подсунет, — сказал Драко, надеясь, что это правда. — Слушай внимательно. Оставайся с мисс Грейнджер, подавай ей чай, какао, огневиски или что она захочет, и если она даст тебе... — НОСКИ! — простонала Талли. — НОСКИИИИИИИИИ! — Тихо! — прошипел Драко. Талли посмотрела на него так, словно он предал ее доверие. Затем самым тоненьким голоском, какой только можно представить, прошептала: — Носки... Драко вздохнул. — На этом все. Хотя... Но было уже поздно. Верная своему слову, Талли исчезла с хлопком, торопясь оставить его отдыхать. — Талли! — крикнул он, но эльфиха не вернулась. — Блядь! Он хотел, чтобы Талли отправила Гермиону обратно в ее комнату. Теперь же Гермиона застрянет в его кровати, потому что хогвартские эльфы — идиоты. Драко попытался позвать другого школьного эльфа, но, как ни старался, не мог вспомнить ни одного имени. Он плюхнулся на подушки. Помфри была права — он только мешал самому себе. Следующий час он провел уставившись в потолок и пытаясь не думать о Гермионе, которая окажется в его постели сегодня ночью, или о пустых глазах Теннанта. Помфри вернулась с зельем Сна без сновидений, и Драко не колеблясь осушил пузырек, погружаясь в забытье.